Смотришь на нынешних «патриотов» в дорогих костюмах, которые трубят о любви к Родине с трибун, и ловишь себя на мысли: а были ли настоящие? Не из учебников, не с плакатов, а из плоти и крови. Которые не по приказу, а по совести. Которым веришь.
Вот Лев Рохлин. Про таких в наше время как-то не принято вспоминать. Неудобный. Слишком прямой. Слишком настоящий.
Начало. Не из «золотой молодёжи»
Родился в 1947-м. Отец — политический ссыльный. Когда Льву было 8 месяцев, отца снова забрали. Навсегда. Следы теряются в ГУЛАГе. Никаких блатных стартов, никакой папиной протекции. Армия, потом — тяни лямку, лейтенант. Обычная советская биография «снизу».
Афганистан. Первый конфликт с системой
Попал туда в 1982-м. Командовал полком. И сразу — характер. Утвердили дурацкую операцию, заведомо провальную. Рохлин спорил, но приказ есть приказ. Полк понёс бессмысленные потери. Кого наказали? Конечно, строптивого комполка, а не тех, кто планировал эту мясорубку. Понизили.
Но судьба дала шанс проявить себя. Когда командир полка струсил и сбежал на вертолёте, бросив своих окружённых бойцов, Рохлин остался. Вывел людей из кольца. Личным примером, храбростью. Тогда система, скрипя, вернула ему должность. Но в досье уже поставила галочку: «неудобный, имеет своё мнение».
Чечня. Генерал, который не прятался за спинами
Перед Первой чеченской он командовал корпусом. Солдаты и офицеры кряхтели: мучил их ночными марш-бросками, учениями, стрельбами. Самодур, что с него взять. А он просто готовил их к реальной войне. И когда она грянула, из 2200 его бойцов, прошедших Чечню, награды получили 1928. Это не статистика. Это спасённые жизни.
В том позорном, кровавом штурме Грозного в 94-95, где штабисты потеряли целые бригады, его северо-восточная группировка оказалась единственной, которая выполнила задачу. С минимальными потерями. Как? Да просто генерал не отсиживался на КП. Он ставил задачи лично — каждому командиру взвода, иногда и конкретным солдатам. Каждый знал, что делать. Он понимал, что воюет не с учебными целями, а с живыми людьми, и обманывать противника — нормально. Его знаменитый манёвр с мостом через Нефтянку — учебник военной хитрости.
Он спасал своих и ненавидел штабных планировщиков, которые обрекли тысячи солдат на смерть. И говорил об этом открыто. В лицо.
Главный поступок. Отказ
После войны его представили к званию Героя России. Звезда, почёт, льготы, место в истории. Мечта любого военного.
Он отказался.
Сказал то, о чем многие шептались, но никто не решался произнести вслух: «Не могу получить награду за войну против собственного народа». Он назвал это гражданской войной. И этим поставил крест на своей карьере. Но это было ещё не всё.
Он пошёл дальше. Прямо, публично обвинил высшее военное руководство страны в том, что оно продавало оружие боевикам, против которых отправляло на смерть его солдат. Он назвал вещи своими именами. В стране, где это не принято.
Такое не прощают.
Развязка. Ночью, на даче
3 июля 1998 года его нашли застреленным. Официальная версия — убийство совершила жена в ссоре. Очень удобная смерть неудобного человека. Вот и вся история. Генерал без звезды Героя. Солдат, который не предал своих солдат. Человек, который пошёл против системы и заплатил за это.
Его часто вспоминают, когда говорят о чести и принципах. Не тех, что для показухи, а внутренних, стержневых. Он не был святым. Был жёстким, требовательным, возможно, нелегким в быту. Но он был своим. Для тех, кто под его командованием выживал в афганских ущельях и грозненских развалинах.
Он — пример того, как можно оставаться человеком в нечеловеческих обстоятельствах. И как дорого за это иногда платят.
Такие люди не вписываются в парадные портреты. Они — как совесть. Тихая, неудобная, но живая. Пока мы их помним.
Оценили 22 человека
35 кармы