Правительство объясняло: для балансировки бюджета придется либо повышать НДС, либо сокращать расходы на оборону. Третий путь — масштабный приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ) — в дискуссии фактически игнорируется. И это понятно: чтобы привлечь инвестиции нужно так поработать, чтобы создать благоприятную среду для бизнеса, чтобы инвесторы не испытывали сложностей и препятствий в доступе к газу, электроэнергии, воде, чтобы их собственность была защищена… Этому российские чиновники не обучены. Гораздо проще налоги повысить, или через суд чужое отжать, а потом поделить…
При этом Россия демонстрирует опасный парадокс: оказывается наша страна – один из крупнейших экспортеров капитала и самый щедрый «друг», списывающий многомиллиардные долги «партнерам», которые имеют обыкновение ее предавать и продавать.
При этом сама Россия сталкивается с хроническим оттоком инвестиций. Нет, дажене с оттоком, а с полным их отсутствием — так будет правильнее.
Тезис о выборе между фискальным ужесточением и национальной безопасностью, озвученный в рамках бюджетных дискуссий, — это политическая данность или следствие стратегического просчета?
Федеральные власти уже неоднократно уличали в том, что они намеренно сужают спектр возможностей — если НДС не повысим, то все умрем. При этом другие варианты действий ими отметаются сходу.
«Власть предлагает обществу ложную дилемму, — комментирует финансовый аналитик Михаил Коган. — Это классический прием, когда нежелание или неумение решать структурные проблемы прикрывается разговором о неизбежных жертвах».
Одной из ключевых структурных проблем является катастрофическое сужение инвестиционных каналов. Россия, по данным Евразийской экономической комиссии, обеспечивает около 80% совокупного объема взаимных инвестиций в ЕАЭС. Однако эти вложения носят скорее политически обусловленный и кредитный характер, нежели создают обратные потоки.
Яркий пример — списание в 2014-19 годах госдолга Узбекистана на сумму около $890 млн. Экономист Михаил Делягин в интервью «RT» жестко прокомментировал эту практику:
«Мы выдаём миллиарды кредитов дружественным странам — Бангладеш, Египту, даже Индии, третьей экономике мира! — говорит экономист. — При этом знаем, что они не вернут. Китай, выдавая кредит, требует порт или долю в инфраструктуре. Запад — контроль над политикой. А мы? Мы просто списываем. К 2011 году списали 152 миллиарда долларов».
Он задаёт риторический, но болезненный вопрос: «Зачем нищим странам давать деньги, если взамен мы получаем только мигрантов, не имеющих никакой связи с Россией?»
Параллельно с этой «щедростью» РФ сталкивается с инвестиционной изоляцией. По данным UNCTAD (Доклад о мировых инвестициях 2025), в 2024 году группа «Другие страны Европы (не-ЕС)», куда входит Россия, показала рекордный чистый отток ПИИ в размере $70 млрд.
Это означает, что иностранные инвесторы выводили активы и реинвестировали прибыль за рубеж значительно активнее, чем вкладывали новые средства. Для сравнения: Китай, несмотря на все геополитические сложности, по данным министерства коммерции КНР, нарастил объем исходящих ПИИ в 2024 году на 8,4%, до $192,2 млрд, оставаясь третьей страной-донором капитала в мире после США и Японии.
Где же доля России в этих китайских миллиардах? Точных данных Пекин не раскрывает, но оценка Банка России и Росстата свидетельствует: ежегодный приток ПИИ из всех стран после 2022 года измеряется скромными несколькими миллиардами долларов, а не десятками или сотнями.
При этом, как отмечает директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин, «китайские инвестиции носят точечный, проектный характер, чаще всего связаны с обеспечением логистики под экспорт российского сырья. Речи о широком выходе китайского капитала на российский рынок, как это было в 2010-х годах в ЕС или Африке, не идет».
Индийское направление также выглядит как поле нереализованных возможностей. При общем товарообороте, стремящемся к $50 млрд, инвестиции остаются мизерными. Большинство из 70+ заявленных совместных проектов, от фармацевтики до судостроения, буксуют на стадии разработки проекта.
«Подписанные меморандумы — это не инвестиции, — констатирует руководитель Центра изучения Индии ИМЭМО РАН Алексей Куприянов. — Бизнес с обеих сторон сталкивается с барьерами: от взаимных претензий по защите интеллектуальной собственности до проблем с межбанковскими расчетами. Нет драйвера на уровне государств, который бы пробивал эти стены».
Ситуация выглядит абсурдной: страны, десятилетиями живущие в условиях конфликтов, привлекают капитал. Демократическая Республика Конго, где десятилетиями идут вооруженные столкновения, только в горнодобывающий сектор в 2023-2024 гг. привлекла $4-5 млрд прямых инвестиций от международных корпораций. Россия же с ее научным, ресурсным и инфраструктурным потенциалом — нет.
Почему не работают созданные инструменты? Режимы ТОР (территорий опережающего развития) и СЭЗ (свободных экономических зон), по оценке Счетной палаты, дают неоднородный результат. Успешные примеры (как «Калуга» в автопроме) тонут в массе зон с близкой к нулю эффективностью.
«Инвестору нужны не столько налоговые льготы, сколько гарантии стабильности правил, защита прав собственности и понятная судебная система, — говорит партнер консалтинговой группы «А-Стратегия» Николай Колесник. — В текущих условиях даже дружественный инвестор воспринимает российскую юрисдикцию как высокорисковую, и льготы этой оценки не меняют».
Финансовая инфраструктура БРИКС также не спасает. Новый банк развития (НБР), штаб-квартира которого находится в Шанхае, с 2022 года практически заморозил финансирование новых проектов в России из-за опасений вторичных санкций.
«НБР, к сожалению, не стал альтернативой МВФ или WB, — отмечает экономист Алексей Портанский. — Он остается каналом для софинансирования инфраструктурных проектов в странах-участницах, но не инструментом антикризисного привлечения капитала».
В этой связи заявление заместителя руководителя Администрации президента Максима Орешкина о том, что «слабый рубль мог бы избавить от необходимости повышать налоги», попадает в самую суть проблемы, но с обратным знаком. Оно фиксирует установку на поиск внутренних резервов вместо активной внешней работы. Позиция же Минфина, выраженная в одном из закрытых брифингов: «рассчитывать на значительный приток ПИИ в текущей ситуации наивно», — звучит как капитуляция.
«Это пораженчество, — считает главный экономист «Эксперт РА» Антон Табах. — Мировая история знает массу примеров, когда капитал шел в сложные юрисдикции при ясном понимании рисков и под адекватную премию. Вопрос в проактивной позиции государства: оно должно быть не столько контролером, сколько «продавцом» страны, агрегатором проектов и гарантом для стратегических инвесторов из Азии, Ближнего Востока, Юго-Восточной Азии».
А тем временем только одно из семи российских предприятий сегодня имеет доступ к долгосрочным банковским кредитам для инвестиций. Такие данные приводит Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН. Подобный уровень в последний раз наблюдался более 20 лет назад и оказался ниже, чем в кризисные периоды прошлых лет.
Авторы исследования связывают ситуацию с проводимой монетарной политикой: банковская система все слабее выполняет функцию перераспределения средств в экономике. Это, по их оценке, негативно сказалось и на деловой активности, и на потребительском спросе.
По данным конца года, реальные потребительские расходы снизились, а доля предприятий, жалующихся на недостаток платежеспособного спроса, достигла рекордных значений. Более двух третей опрошенных компаний считают высокую ключевую ставку фактором, тормозящим экономику.
Эксперты отмечают, что экономический спад оказался глубже ожидаемого, а решающую роль сыграл не только уровень ключевой ставки, но и длительность её сохранения на повышенных значениях.
Вывод очевиден: инвестиционный вакуум — не приговор, а следствие системных упущений. Пока российские чиновники ездят с визитами, чтобы договориться о валютных свопах или увеличении поставок овощей, их коллеги из Минфина и ЦБ не ведут ежедневную рутинную работу по «упаковке» национальных активов в инвестиционные проекты и их продвижению в Абу-Даби, Эр-Рияде, Нью-Дели и Пекине.
Они даже не думают о том, как перенаправить триллионы рублей, лежащих на депозитах — а этот тот еще инвестиционный ресурс!
Без этого смена «западного» капитала на «дружественный» останется риторической фигурой, а ложная дилемма «налоги или безопасность» — единственным предметом бюджетных дебатов. И тогда реплика Делягина о списанных долгах будет всплывать снова и снова, как неизбывное напоминание о разрыве между внешнеполитической щедростью и внутренней экономической скудостью.
ТЕМА. ГЛАВНОЕ
https://dzen.ru/a/aWY_2UWoWE6ZvrEz
Оценили 6 человек
12 кармы