Обещания всеобщего процветания, которые лились рекой с трибун неолиберальных апологетов в конце прошлого века, сегодня рассыпаются в прах. Конец истории Фукуямы оказался не вечным блаженством, а короткой передышкой между бурями. Капиталистическая система вступила в фазу общего кризиса, масштабы которого обнажают все её фундаментальные и, как мы утверждаем, непреодолимые в её рамках противоречия. Иллюзия о том, что капитализм, особенно в своей ультраимпериалистической форме, после 1991 года сумел преодолеть свою варварскую сущность, развеивается как дым под ударами экономической турбулентности, геополитической напряжённости и катастрофического неравенства.
Под тонким слоем кредитного благополучия и потребительского шика проступает старая, знакомая миру картина: антагонистическое противоречие между общественным характером производства и частной формой присвоения его результатов. Оно не было устранено. Оно лишь временно маскировалось финансовыми инструментами, эксплуатацией глобального Юга и распродажей общественных благ. Сегодня, когда эти временные амортизаторы исчерпаны, система демонстрирует свою истинную природу. Социальные противоречия растут с невиданной силой по всему миру, ставя человечество перед историческим выбором.
Марксизм как наука раскрывает неудобную истину: богатство в этой системе не создаётся в вакууме. Оно является оборотной стороной бедности, её прямым порождением и условием существования. Прибавочная стоимость, присваиваемая капиталистом, есть неоплаченный труд рабочего. Капиталист получает прибыль не потому, что он умнее или трудолюбивее. Он получает её потому, что владеет заводом, а рабочий нет. И рабочий вынужден продавать свою рабочую силу, отдавая капиталисту разницу между стоимостью, которую он создал, и стоимостью своей рабочей силы.
Поляризация общества на узкий класс собственников средств производства и широкий класс наёмных работников, лишённых этих средств, — не случайный изъян, не следствие плохого управления. Это системный, имманентный признак капитализма как антагонистической формации. Современные цифры лишь подтверждают старую истину. По данным отчётов о мировом неравенстве, один процент населения планеты владеет почти половиной всех мировых активов. А половина человечества выживает на совокупное богатство меньшее, чем состояние двухсот богатейших людей.
Неолиберальная модель, установившаяся после краха советского блока, попыталась создать новую мифологию для сглаживания этого антагонизма. Её краеугольным камнем стала экономика всеобщего кредита. Доступ к товарам и услугам, ранее бывшим привилегией элиты, через потребительские займы создавал иллюзию стирания классовых границ. Рабочий с ипотекой и автокредитом внешне стал похож на собственника. Он живёт в квартире, похожей на квартиру менеджера. Он ездит на машине, похожей на машину начальника. Но эта иллюзия иллюзорна и хрупка. Потому что прибавочную стоимость, не оплаченный труд рабочего, вывели в кредиты.
Кредит не отменил фундаментального отношения. Работник по-прежнему вынужден продавать свою рабочую силу. Его «благополучие» висит на волоске из-за потенциальной потери работы или роста процентных ставок. Достаточно одного кризиса, одного сокращения, одного скачка ключевой ставки — и иллюзорный собственник превращается в банкрота, лишённого и квартиры, и машины. Кредит стал формой авансированного отчуждения, закабаления будущим трудом. Это временное сглаживание противоречий работало лишь в условиях относительной стабильности и роста, когда финансовые пузыри могли раздуваться, а капитал мог беспрепятственно перемещаться по планете в поисках сверхприбыли.
Эпоха относительной стабильности закончилась. Кризис ультраимпериалистической модели ввергает систему в состояние перманентной турбулентности. Торговые войны, разрыв глобальных цепочек поставок, пандемия коронавируса, конфликт в Восточной Европе и не только, санкционные войны — всё это звенья одной цепи, звенья распада прежней целостности. Капитал больше не может беспрепятственно перемещаться, потому что мир перекроили протекционистскими барьерами. Кредитные механизмы дают сбой, потому что ставки растут, а экономика стагнирует.
И тогда за ширмой потребительского изобилия проступает истинное лицо системы. Повышение цен на базовые продукты питания и энергоносители — это не стихийное бедствие и не «временные трудности». Это закономерный результат спекулятивной логики капитала, стремящегося сохранить норму прибыли любой ценой. В 2022–2024 годах мировые продовольственные цены взлетели до максимумов за десятилетие. Миллионы людей в Африке, Азии и Латинской Америке оказались на грани голода. При этом мировые производители зерна и удобрений получили сверхприбыли. Для одних это повод отказаться от качественных продуктов, для других — возможность дополнительного обогащения.
Система, основанная на конкуренции и частном интересе, не может решить проблему, порождённую её же собственными фундаментальными принципами. Она даже не может её смягчить без ущерба для своей природы. Попытки исправить положение в рамках той же парадигмы — разовые социальные выплаты, жалкие попытки регулировать цены, косметическое повышение налогов на сверхбогатых — оказываются каплей в море. Они не затрагивают корня проблемы: частной собственности на ключевые средства производства и финансовые институты. Пока заводы, нефтяные вышки, порты, железные дороги и банки принадлежат кучке миллиардеров, прибыль будет утекать в их карманы, а кризисы будут повторяться с пугающей регулярностью.
В этих условиях научный, марксистский анализ с неумолимой логикой указывает на единственную перспективу, способную разрешить нарастающие противоречия не путём регресса и варварства, а через прогрессивное отрицание отжившего строя. Эта перспектива — социализм. Не социализм как набор лозунгов из прошлого, не как утопический идеал, а как конкретный исторический процесс смены производственных отношений.
Важно понять главное: социализм сегодня — это не прыжок в неизвестность. Это переход к системе, где гигантские, принадлежащие современному капитализму производительные силы станут, наконец, подлинно общественной собственностью. Капитализм уже создал планетарную экономику, связал всех, создал технологии, позволяющие производить в изобилии. Но он не может распорядиться этим изобилием разумно, потому что его цель — прибыль, а не потребности людей.
Только на основе общественной собственности может быть осуществлён переход от анархии рынка и погони за прибылью к планомерной, научной организации экономики для удовлетворения реальных потребностей людей. Плановая экономика при социализме — это не прихоть бюрократов и не возврат к «Госплану» 1970-х. Это техническая необходимость в эпоху сложных технологических цепочек, глобальных вызовов, вроде изменения климата и стремительного развития искусственного интеллекта. Рынок с его слепым импульсивным перераспределением ресурсов просто не справляется с этими задачами. Ему не хватает горизонта прогнозирования. Он мыслит кварталами, а проблемам нужны десятилетия.
Взять хотя бы климатический кризис. Капитализм не может его решить, потому что радикальное сокращение выбросов требует колоссальных инвестиций без гарантированной краткосрочной прибыли. Нефтяные корпорации будут саботировать энергопереход, пока не умрут последние ледники. Только плановая, общественная экономика, действующая в интересах всего человечества, способна скоординировать усилия по спасению планеты.
Или искусственный интеллект. Кому он будет служить при капитализме? Корпорациям, которые хотят сделать труд эффективнее, следить за каждым шагом рабочего, увольнять лишних и нанимать дешёвых фрилансеров. А при социализме ИИ мог бы сократить рабочую неделю до четырёх часов, освободить человека для творчества и досуга. Вопрос не в технологии. Вопрос в том, кому она принадлежит.
Капитализм сегодня — это тупик, а не дорога. Растущие социальные противоречия — это не признак случайного сбоя. Это свидетельство того, что материальные предпосылки для перехода к социализму созрели уже давно. Мир перепроизводства, климатическая катастрофа, цифровой концлагерь и перманентные кризисы — это не «проблемы роста» капитализма. Это его финальная стадия, где он становится тормозом развития человечества.
Конечно, переход не будет лёгким. Капитализм не уйдёт добровольно. Буржуазия будет цепляться за свою власть, разжигать войны, натравливать народы друг на друга.. Но чем дольше мы будем оттягивать неизбежное, тем более болезненным будет переход. Диалектика неумолима: либо вы переходите к плановой экономике и общественной собственности относительно мирно (под давлением масс, через реформы, через политическую борьбу), либо капитализм обрушится в катастрофу, которая унесёт миллионы жизней и отбросит человечество на десятилетия назад.
Задача сознательных сил сегодня — не впадать в панику или пессимизм перед лицом кризиса. Пессимизм ума — это тоже оружие буржуазии, парализующее волю к сопротивлению. Необходимо вести неустанную работу по разъяснению корней кризиса, по организации и просвещению, по созданию реальных альтернатив здесь и сейчас.
Неизбежность социализма вытекает не из моральных пожеланий и не из красивых лозунгов. Она вытекает из научного анализа неразрешимых противоречий капиталистического способа производства. Капитализм создал глобальную экономику, но не может ею управлять. Он создал изобилие, но не может его распределить. Он создал технологии, которые могли бы освободить человека, но использует их для закабаления. Этот разрыв между производительными силами и производственными отношениями может быть устранён только одним способом: сменой собственника.
Поэтому, когда вы видите очередные новости о росте цен, об очередном банкротстве, об очередной войне, о революции в бедной стране, — не отворачивайтесь. Спрашивайте не «кто виноват» в моральном смысле, а «какое противоречие это обнажает». И ответ неизбежно приведёт вас к пониманию, что без социализма человечество просто не выживет. Но выживет ли оно — зависит от нас.
Журнал «Фотон»
dzen.ru/a/afsxk370Rn0a81m6
Оценили 8 человек
12 кармы