ЛОРЕНЦ ФОН ШТЕЙН, ОТ КОММУНИЗМА К СОЦИАЛЬНОМУ ОБЩЕСТВУ

21 1675

Пепел СССР стучит в сердце нашего народа, поляризуя оценки этого периода жизни страны, от "не стоило начинать" до "расслабились и пропустили предательский удар". Суетливый поиск новой национальной концепции в условиях скоропалительно принятой "деидеологизации" по давней традиции разделяет и без того нестройные ряды теоретиков от идеологии. Память о недавнем прошлом Великой Державы с её фантастическими взлётами и застройкой пылью, когда вдруг выяснилось, что "… перемен требуют наши сердца" пока не поддаётся трезвой оценке. Но поскольку мы ещё помним, набеги печенегов и половцев, то времена отчаянного сталинского рывка точно не забудутся веками.

Замысел ввести духовные скрепы — заслуживает всяческой поддержки, но зачем отбирать хлеб у религии, которая, при наличии весомых аргументов, всегда гибко специализировалась на актуальных нравственных ценностях, важных для государства и власти в текущей ситуации. Впрочем, ценой за такую гибкость вполне мог быть раскол или рост сектантства.

Если в экономике формируется авторитетный круг оппозиционеров, которые стремятся скорректировать существующий порядок на основе рациональных оценок плюсов и минусов советской системы, и при этом разница во взглядах и внутренняя конкуренция не мешает им воспринимать и учитывать мнение единомышленников, то в идеологии ситуация гораздо хуже. Утрата власти, а с ней административных рычагов воздействия и отсутствие навыков защиты своих убеждений и поиска компромиссов в условиях острой дискуссии со сторонниками левого движения деморализовали прошлую идеологическую элиту. Пока не получают достойного аргументированного ответа атаки на философские основы классиков учения о коммунизме и социализме со стороны идейных противников, которые старательно трансформировали хищный образ западного капитализма в респектабельный имидж общества «демократии». Однако, поскольку было слишком очевидным, что к народовластию это не имеет никакого отношения, упор был перенесен на свободу — «либерализм», который также быстро терял блеск на фоне гипертрофированного роста неравенства. Увеличение уровня неравенства вновь порождает экономические и социальные кризисы, ситуация повторяется на новом уровне и пройдя виток спирали развития приходится возвращаться к давней идее социального государства. Тем более для ее осуществления не требуется революций и кровавых гражданских войн, разрушающих экономику и уничтожающих и без того тонкий интеллектуальный пласт общества.

Сторонники социального государства традиционно относят зарождение философских принципов учения к античным источникам — работам Платона и Аристотеля, которые считаются фундаментом многих идеологических течений, в том числе и коммунистического. Хотя между социальными взглядами Платона и его ученика Аристотеля существовали различия, в частности это проявлялось и в отношении к уникальному во времена рабовладения, эксперименту по построению «государства равенства» — Спарты и к обобществлению семьи и собственности.

В XVII — XIX веках на фоне неуклонного хода промышленной революции, как философами, так и религиозными мыслителями, высказывались сходные мысли о необходимости движения к социально ориентированному обществу. Например, в религии возник феномен пробуждения христианских исканий образа жизни, свободного от социальных несправедливостей, горя и лишений, идейно основанных на началах свойственных религиозным сектам первых веков нашего тысячелетия. Чрезвычайно широкое распространение получили закрытые объединения приверженцев обобществления собственности — религиозные коммуны, общины, организованные на христианских принципах равенства и справедливости.

Во времена Английской буржуазной революции 1642 — 1689 гг. возникла и утвердилась потребность в зарождении «прикладной» идеологии, которая должна была составить конкуренцию прежним религиозным концепциям непримиримой враждебности. Образование и становление многочисленного класса наемных рабочих и его борьба за достойное существование вызвали подъем революционных настроений и оживили дискуссии о путях социализации государственных устройств Европы. В трудах буржуазных мыслителей и социалистов-утопистов появляется ряд теоретических моделей социального государства, часть из которых вполне допускала сохранение или даже усиление влияния религии на общество.

Итогом длительной и кровопролитной революции в Англии стал относительно устойчивый порядок конституционной монархии, но только через сто лет во Франции начался затяжной мятежный переход к республиканской форме правления и поисков оптимальной модели устройства государства. Великая французская революция 1789 – 1799 гг., Первая империя, Реставрация Бурбонов, Буржуазно-демократическая революция 1848 года, давшая импульс другим Европейским революциям периода «Весны народов», — также стимулировали поиск идеологий будущего и разделили направления исследований французских мыслителей. В пока ещё раздробленной Германии также было неспокойно, в частности 1833 год во Франкфурте молодежь и студенты, враждебно настроенные к правительствам германских государств и сейму, подняли революционный вооруженный мятеж, который был жестоко подавлен.

«И сумрачный германский гений» подключается к изучению назревающих социальных бурь. Будущий «основоположник» учения о «социальном государстве», который впервые введет в научный оборот этот термин — Лоренц фон Штейн, в студенческие годы изучив курс философии в Кильском и Йенском университетах отправился на стажировку. Заинтересованный работами французских философов, в начале 1840-х годов он едет в Париж для ознакомления с социалистическим движением. Результатом исследований Штейна станет его яркая книга: "Социализм и коммунизм в современной Франции"(Der Socialismus und Kommunismus des heutigen Frankreichs) (1842), давшая мощный импульс развития социалистической мысли вначале в Германии, а затем охватившей всю Европу.

Лоренц фон Штейн (1815–1890)

Молодой исследователь основательно проникся драматизмом сложившейся ситуации и показал объективную неизбежность роста социального движения и революционных настроений, а также указал возможные направления развития революционных идей — к коммунизму и социализму. Он также дал определение новому растущему классу — классу пролетариата. «Единство воли, опирающееся на одинаковое понимание своего положения и требований, дает низшим классам самостоятельную жизнь, делает из них самостоятельную силу, сознательно и с определенной целью выступающую на борьбу с общественным порядком. И в этой новой своей форме они получают новое, характеристическое название пролетариата».

«Во имя идеи равенства, пролетариат … требует от государства того, что находится в противоречии или с его основной идеей, или с его законом… он очень скоро убеждается, что напрасно будет ожидать осуществления своих надежд... Он и знать не хочет о том, что и во всякой другой форме государство точно также было бы не способно осуществить его социальные идеи … в нем мало-по-малу укореняется мысль, что только он один призван и может помочь себе с помощью государственной власти, и что, следовательно, он совершенно вправе прибрать эту государственную власть к своим рукам, чтобы, при её содействии, осуществить свою социальную идею». «Как только социальные идеи, благодаря коммунизму и социализму, начинают примыкать к государству, они (неимущие классы) тотчас же сознают крайнюю необходимость в таком государственном строе, который основывался бы на господстве неимущих классов».

Штейн сформулировал собственное простое прочтение понятия коммунизма — «исходя из принципа равенства, мысль человеческая прежде всего признает собственность за причину общественной зависимости и несвободы… Все системы и идеи, опирающиеся на эти принципы, составляют так называемый коммунизм».

Коммунистические идеи, как самые ранние попытки движения к равенству и справедливости были им подвергнуты язвительной и эмоциональной критике — «коммунизм, во всех его формах, представляет первую и самую грубую систему социальной идеи равенства… коммунизм создал бы не только нищету, которую, пожалуй, еще можно бы извинить во имя свободы, но и настоящее рабство, — а это уже абсолютное противоречие идее равенства. Коммунизм не может разрешить этого противоречия, под тяжестью которого он распадается в прах; очевидно, что на место общественной зависимости, коммунизм приносит с собой новую, еще тяжелейшую несвободу, и потому идея равенства отворачивается от него, чтобы отыскать себе другой исход. Стоит только коммунизму выступить на практическую почву, как он сам собою разлетается в прах. Он имеет только значение первой, грубой и пробной попытки, которая умирает от своей собственной несостоятельности, никем неоплакиваемая и неоспариваемая... Коммунизм — заблуждение, он враг общества, но идея грабящего пролетариата есть просто плоскость. Было бы смешно придавать ей какое-нибудь значение; она целиком, как есть, со всей своей субъективной и объективной неправдой, принадлежит полиции, а не истории».

Гораздо доброжелательнее было расположение Штейна к новому на то время направлению социализму. «Все системы, все теории и исследования, которые имеют своей задачей возвысить труд к господству над капиталом и сделать труд главным, зиждущим и руководящим началом общества, составляют так называемый социализм». «Социализм во всех своих проявлениях стоит бесконечно выше коммунизма. В основе его лежит труд, а с ним и индивидуальность, — этот источник всякого истинного богатства, всякого истинного разнообразия». «Социализм, следовательно, вовсе не желает уничтожения личных различий и разрушения всякой общественности, подобно коммунизму; он требует только такого общества, которое зиждилось бы на чистом организме труда, независящем от собственности. В этом-то смысле, в смысле признания труда за единственно истинный элемент всякой общественности, он и называет себя социализмом, т. е. учением об истинном обществе».

Однако за стремление трудящихся к изменению общественного устройства и социализм подвергается критике. «Но и социализм заключает в себе противоречие, из которого вытекают все его частные промахи и его общая несостоятельность». «Социализм также мало разрешает вопрос, как и коммунизм; его теории, в какой бы форме они ни проявились, никогда не заставят капитал отказаться от своего господствующего положения в обществе, и признать над собой власть простой рабочей силы. Таким образом, социализм не составляет последней ступени социального движения».

Выход Штейн видит в повышении уровня народного образования и создании общества социальной демократии. «С возникновением образования зарождаются и социальные идеи; по мере роста образования, они переходят к принципу равенства, а с сознанием этого равенства рабочими классами они неизбежно, хотя бы самыми причудливыми путями, должны приди к идее социальной демократии, как к высшему своему развитию». «Эта идея —… выражение осознанного противоречия между идеей свободы и порядком экономического общества».

К 200 -летию со дня рождения на родине Лоренца фон Штейна в Эккернфёрде был открыт памятник (2015). Надпись на каменной плите: «Лоренц фон Штайн; 1815-1890; Преподаватель конституционного права, социолог, экономист; пожертвовано гражданами Эккернфёрдера и Общества Лоренца фон Штейна». 

Штейн считал, что государство – это самостоятельный субъект, «высшая личность». Главный интерес этого субъекта состоит в сохранении себя, именно с этим интересом связан феномен социального государства. Конечная цель социального государства – сохранение политической стабильности в условиях, когда единственно возможный путь для этого – предоставление всем членам общества возможностей или, как минимум, гарантий социальной мобильности и свободного развития. Государство в состоянии регулировать классовые противоречия. Оно обязано защищать интересы пролетариата и бедных классов, рекрутировать из них наиболее способных в свой аппарат, и перераспределять в их пользу доходы богатых, предупреждая тем самым социальные мятежи и революции.

В 1850 году он сформулировал утверждение о том, что государство «обязано поддерживать абсолютное равенство в правах для всех различных общественных классов, для отдельной самоопределяющейся личности благодаря своей власти. Оно обязано способствовать экономическому и общественному прогрессу всех своих граждан, ибо, в конечном счете, развитие одного выступает условием развития другого и именно в этом смысле следует понимать социальное государство». В этом считающимся каноническим определении социального государства на первом месте равенство в правах, которое государство обязано поддерживать, а экономическому и общественному прогрессу всех своих граждан государство обязано способствовать, то есть фактически экономическое и общественное неравенство легитимируется.

Такая формулировка близка к классическому либеральному варианту, который опирается прежде всего на формальные принципы индивидуальной свободы, юридического равенства и невмешательства государства в дела гражданского общества и дополняется декларируемой социализацией, поскольку поддержка малоимущих выступает условием развития благосостояния богатых. Инициативу в экономическом и общественном прогрессе всех своих граждан должно обеспечить государство. А чего стоит либеральное правовое равенство при экономическом неравенстве очевидно. Судебная система чутко реагирует на состояние кошелька граждан.

Штейн создал собственную неординарную версию оптимального государственного устройства как социальной монархии. В республиках каждый класс лоббирует свои интересы, чем мешает принимать оптимальные и научно обоснованные решения. Из этого логично вытекает необходимость учреждения института третейского судьи, способного беспристрастно и незаинтересованно разрешать классовые противоречия на общую пользу. Для выполнения социальной миссии необходимо принуждение к компромиссу сил, составляющих правящую элиту. Больше всего для этого подходит монархическое государство. Ведь король - выразитель государственной идеи, а потому должен посвящать себя подъему угнетенных, предоставляя господствующему классу, как обладающему средствами, самому заботиться о своем развитии. Потребность королевской власти в самостоятельных действиях должна найти себе «истинное и высокое» выражение, если она приступит к подъему «низшего, до сих пор угнетенного в обществе и государстве класса». Отсюда вытекает знаменитое положение Штейна: «истинная, самая могущественная, продолжительная и любимая монархическая власть есть монархия общественной реформы».

Книга Шлиски, Шлюрманна к юбилею незаслуженно забытого ученого.«ЛОРЕНЦ ФОН ШТЕЙН  Жизнь и работа между Борби (сейчас Эккернфёрде) и Веной», 2015.

Сторонники учения о социальном государстве считают, что продвижение этой идеологии сыграло важную роль в гармонизации общественных отношений в Европе и за её пределами, способствовало установлению «разумных параметров» взаимодействия государства, общества и человека. Однако, как правило, роль «разумных параметров» сводилась к корректированию неравенства в те моменты, когда уровень неравенства становился взрывоопасным, угрожая разрушительными социальными сотрясениями. С уменьшением протестных настроений, ситуация неравенства постепенно возвращалась.

Работы создателя первой научной концепции социального государства, долгое время были преданы забвению отечественными и зарубежными исследователями. Только часть работ фон Штейна была переведена на русский язык в середине XIX в. и больше не переиздавалась. Если отношение советских идеологов к «альтернативному марксизму пути построения государства» вполне объяснимы, то отсутствие интереса идеологов либеральной модели общества скорее говорит об их опасении популяризации в целом объективного и рационального подхода автора к анализу проблем общества в условиях монополистической стадии развития капитализма. Ведь справедливая постановка задачи ещё не гарантирует нахождение правильного пути её решения, а анализ недостатков коммунистической и социалистической идей современников автора не отменяют их объективной привлекательности в глазах пролетариата и, следовательно, может служить основой для активизации усилий по устранению очевидных идеологических погрешностей. Совершенствования самого древнего варианта идеи равенства — коммунизма и относительно нового — социализма можно достичь только в процессе дискуссии сторонников, в которой стороны слышат друг друга и понимают, что победа возможна только в единстве диспутантов.


Бойтесь усталости русских

Спецслужбы Саудовской Аравии жестоко пытали, убили и расчленили журналиста Джамаля Хашогги Евросоюз провёл экстренное заседание, против преступного тиранического режима Саудов ввели санкции. ...

Какая же ты дура, Дуся!

Доброе утро, КОНТ!) А у меня для вас хорошая новость, да... Как некоторые из вас знают, вчера отмечался международный день защиты информации. Толпы ликующих людей вышли на улицы городов ...

ЗИМА ПРИШЛА.

Доброго. Обзор новостей.Обнаружил недавно, что даже очень близкие мне люди не особенно понимают связь между Россией – и выборами в какой-то занюханной Америке. Ну, пусть останется Трамп...

Обсудить
  • пепел СССР стучит в пустые головы идиотов. Оставьте русский народ в покое со своими дурацкими экспериментами.
  • "Наконец, среди школьных наставников и бюрократов, которые взяли на себя теоретическую разработку науки, имелись худосочные и некритичные собиратели фактов, вроде г-на Рау, умничавшие спекулятивные философы, переводившие положения иностранных авторов на язык непонятого ими Гегеля, вроде г-на Штейна, или впадавшие в беллетристику крохоборы в области "истории культуры", вроде г-на Риля. Из всего этого, в конце концов, получилась камералистика, какая-то каша из всякой всячины, политая эклектически-экономическим соусом - то, что требуется знать к государственному экзамену на должность правительственного чиновника".
  • Пегманентные геволюционегы и прочая майданная сволочь давно уже стучится головой об асфальт от собственного бессилия учинить очередной ж/д переворот в России.
  • Материал содержит правильные основания и прослеживает правильные связи. Затрагивает принципы. Устанавливает понятия. Ну и что? Людям в качестве концепта и стратегии нужна понятийность цивилизации, а в качестве программных мер конкретные и понятные предложения идей и средств здесь и сейчас.
  • Вы ищите решения на путях прошлого - там решения действительно нет. Но оно есть на путях будущего! Будущее в котором практически мгновенные системы связи, будущее в котором есть Искины, способные практически мгновенно осуществлять обратную связь от практической деятельности народа к центрам управления и практически мгновенно высчитывать эффект различных практических действий их отдалённые последствия и необходимые коррекции для всего народного хозяйства. Мир где физический труд и часть умственного возьмут на себя роботы и это возможно уже в ближайшем будущем. Главное, чтобы это служило во благо развития и совершенствования человека, а не для денег, что сейчас на Западе является смыслом жизни и мерилом успеха! Люди все разные и не могут быть равны, можно только дать каждому реальные и равные права и возможности для развития и самореализации. Можно создать в обществе не атмосферу звериной конкуренции, как сейчас на Западе, а атмосферу сотрудничества и дружеского соревнования!