Предисловие
Когда говорят об исходах конфликтов, часто рассуждают о текущих боевых действиях, о территориальных достижениях, об экономических санкциях. Однако любой аналитик знает: по-настоящему важные решения в истории принимаются задолго до того, как они становятся видны на поле боя. Конфликт между Россией и Украиной это не исключение. Его исход определяется не столько тактическими успехами на фронте, сколько набором стратегических расчетов, которые были сделаны (или наоборот - не были сделаны) задолго до февраля 2022 года. И здесь мы сталкиваемся с любопытным парадоксом: в то время как военные действия всё ещё продолжаются, политический и исторический исход конфликта на самом деле уже предрешен.
Автомобиль в воздухе: метафора неизбежного краха
Представьте себе сцену, которую можно встретить в классическом кинематографе. Исправно работающий автомобиль, на огромной скорости летит с крутого обрыва. В самом начале падения машина еще совсем целая. Стёкла сияют на солнце, хром поблескивает, кузов целый, двигатель все еще работает. Со стороны может показаться, что с машиной всё в полном порядке. Механизмы работают, колеса вращаются, система охлаждения функционирует. Водитель может даже нажимать на педали, включать передачи, манипулировать рулем и создавать себе иллюзию контроля.
Но все это только театр теней. Физика уже вынесла свой приговор в тот момент, когда колеса оторвались от твердой поверхности. Никакие действия водителя больше не изменят траекторию полета. Машина будет падать с ускорением 9.8 метров в секунду в квадрате, пока не встретит неумолимую землю. На этом этапе вопрос уже не в том: «Упадет ли она или всё же взлетит?». Реальность такова, что крах - это уже свершившийся факт. И вопрос только в том, когда именно произойдет столкновение с реальностью.
Украина находится именно в таком положении. Страна продолжает совершать движения, издает звуки боевого сопротивления, демонстрирует внешнюю активность. Но траектория ее падения в историческую пропасть уже определена. Это произошло задолго до начала полномасштабной операции. Происходило это в кабинетах, в залах совещаний, в мозгах людей, принимавших стратегические решения, когда они, сидя в Киеве, Вашингтоне и Брюсселе, рассчитывали свои шансы и создавали для себя математически несостоятельные модели будущего.
Три фундаментальных просчета украинской элиты.
1. Деньги вместо реальности: крах экономических моделей.
Первый и главный просчет украинской политической и военной элиты состоял в глубочайшем непонимании природы современных геополитических конфликтов. Киевские лидеры, получившие образование и политическую подготовку в эпоху, когда деньги казались универсальным средством решения всех без исключения проблем, создали для себя фантастическую модель войны с Россией.
Суть этой модели была проста до наивности: если Запад выделит достаточно финансовых ресурсов, Украина сможет вести войну на истощение против России. «Ведь весь бюджет России меньше бюджета Франции! Ха-Ха!» И казалось логичным, что богатые западные страны просто «выкупят» украинскую победу. Западные аналитики рисовали красивые графики: вот здесь западная экономика, вот здесь российская. Вот здесь военный потенциал НАТО, вот здесь российские убогие возможности.
Все расчеты работали при одном условии: если забыть о том, что в России живут люди, а у России есть история, а у человека есть воля к сопротивлению. Фундаментальная ошибка заключалась в том, что современная война - это не только экономическая игра. Это испытание настоящей, горячей, живой цивилизационной воли двух систем.
Киев и его союзники рассчитывали на классическую модель XX века: конфликт будет финансово истощающим для обеих сторон, и тот, кто больше денег имеет, победит. Классическая схема мошенников-напёрсточников! Но они не учли русскую историю, структуру русского общества, способность русского государства мобилизовать свои ресурсы в крайних условиях экзистенциального вызова. Они не учли, что экономика под давлением войны работает совершенно иначе, чем экономика мирного времени.
Результат? Украина получила деньги. Сотни миллиардов долларов. Танки, артиллерию, системы ПВО. Но денежные инъекции не могут подменить собой ресурс номер один в войне - человеческий потенциал. Украина, страна с населением в 40 миллионов человек на начало конфликта (а в реальности боеспособного мужского населения боевого возраста у нее было критически недостаточно), пытается вести войну на истощение против страны, где потери восполняются из огромного резерва, где мобилизационная база все еще позволяет комплектовать боевые части и соединения.
Экономические модели, созданные украинскими планировщиками и их западными советниками, содержали в себе фундаментальную ошибку: они забыли, что такое мобилизационная экономика России, что такое российская готовность к длительному конфликту, какова глубина российских ресурсов.
2. Иллюзия верности союзников: театр геополитических интересов
Второй просчет связан с глубочайшим непониманием природы западного союза и его интересов. Украинская элита воспитывалась в убеждении, что Запад это единый организм с единой волей. Что если ты находишься под зонтиком НАТО, если ты показываешь лояльность либеральным ценностям, если ты предоставляешь льготы западным корпорациям , то тебе помогут до конца, пока ты не победишь.
Эта иллюзия была основана на фундаментальном непонимании того, как работает западная геополитика. На Западе нет места чувствам, национальной солидарности, идеологической близости а есть только интересы. И интересы эти жестко рациональны.
Для Соединенных Штатов Украина никогда не была целью. Украина была средством. Средством давления на Россию, средством ослабления европейской интеграции под российским влиянием, средством дестабилизации евразийского пространства. Американские интересы заключались в том, чтобы Украина существовала как территория, через которую можно оказывать давление на Россию. А вовсе не в том, чтобы Украина выиграла в прямом военном смысле.
Европейские страны входили в поддержку Украины с еще большей неохотой и при еще большем понимании (на уровне подсознательного) того, что они идут против своих же интересов. Европе нужна стабильность, нужна торговля, нужны энергоресурсы. Конфликт на украинской земле работает против всех этих интересов. Но под давлением США европейцы все же включились в санкционный режим и поддержку украинского вооружения.
Однако по мере развития конфликта стало ясно: западная поддержка имеет четкие границы. Граница эта проходит ровно там, где начинается прямое столкновение с Россией. Никакого прямого военного вмешательства не будет. Никакой отправки войск не будет. Поддержка оружием - это да, но только в таких количествах, чтобы конфликт как можно дольше тлел, но не угасал полностью.
Это была классическая западная стратегия: втянуть противника в истощающий конфликт с одной из своих периферийных территорий. И Украина попалась на эту удочку. Киевские лидеры полагали, что Запад пойдет до конца ради того, чтобы Украина победила. На самом деле Запад готов был использовать Украину ровно столько, сколько это выгодно его стратегическим целям. Когда же стало ясно, что Украина не может победить в прямой конфронтации, западный энтузиазм начал быстро остывать.
3. Надежда на диктат: фундаментальная ошибка оценки собственного положения
Третий просчет - это почти детское непонимание того, какие именно силы движут историю в критических моментах. Украинская элита полагала, что если они продержатся достаточно долго, если западные деньги будут поступать, если они смогут нанести России тактические потери, то Россия сломается, наступит внутриполитический раскол в России, произойдет революция, и тогда Украина сможет продиктовать свои условия.
Эта логика была основана на полном и совершенно неправильном понимании русской истории и русской цивилизации. В России, когда речь идет о вопросах территориальной целостности и цивилизационного выживания, внутренние конфликты отступают на второй план. Русский народ способен терпеть огромные потери и лишения, если убежден, что речь идет о выживании его цивилизации.
Украинские аналитики надеялись, что российское общество, устав от потерь, восстанет против войны. Но они не учли, что для значительной части русского общества эта война не является авантюрой политического руководства. Она воспринимается как священная борьба с Западом за право на само существование. И в таких условиях потери только укрепляют решимость, придают силы а не подрывают ее.
Русская стратегия скрытности: когда истинная сила скрывается
Удивительный парадокс современной ситуации состоит в том, что в то время, как Украина и Запад полностью ошибались в оценке своих собственных возможностей, Россия проводила совершенно иную стратегию - стратегию скрытности и создания ложных впечатлений о собственной слабости.
Начиная примерно с 2007 года (период второго срока Путина, когда стало ясно, что Россия не будет добровольно принимать западный диктат), в России была запущена хорошо организованная программа по сокрытию и маскировке истинного состояния государственных ресурсов. На западные уши и на западные глаза транслировалась одна картина: Россия «Страна-бензоколонка», это ржавая банановая держава с неработающей экономикой, продажной элитой, развращенным генералитетом, некомпетентным политическим руководством, всеобщей коррупцией и полной неспособностью на какие-либо организованные действия на длительный срок.
Эта картина была не совсем ложной, но и далеко не истинной. Коррупция в России действительно существовала (и сейчас существует, как и во всём мире). Экономика действительно имела серьезные проблемы. Но одновременно с этим в стране велась грамотная, тщательная организация альтернативных финансовых потоков, создавались замкнутые системы хозяйствования, которые были недоступны для западного анализа, прорабатывалась логистика военно-мобилизационного сценария.
Русская элита, в своем лучшем понимании, отлично знала, что и кто ей противостоит. Она понимала, что в прямой экономической конкуренции с Западом она проиграет. Она понимала, что в технологической гонке она неконкурентоспособна. Но она также понимала, что в войне на выживание, в войне локализованной на территории, которая географически близка к России, в войне, требующей массовой мобилизации людского потенциала и способности терпеть потери, в такой войне Россия может быть чрезвычайно опасной противницей.
Поэтому вся западная пропаганда о слабости России, всех эти истории о бедном состоянии российской армии, деградации оборонного потенциала, корумпированности генералов - все это, хотя и содержало зерна истины, являлось одновременно и грамотно организованной дезинформационной кампанией, созданной самой же русской элитой. Они позволяли Западу недооценивать Россию, позволяли создавать у украинской элиты ложное ощущение того, что Россия значительно слабее, чем она есть на самом деле.
Две модели подготовки к конфликту: позитивные и негативные примеры
Когда мы сравниваем подготовку России и Украины к неизбежному конфликту, картина получается весьма показательной.
Позитивные примеры российской подготовки и использования своих сильных сторон:
1) Экономическая автаркия. Россия целенаправленно двигалась в сторону максимальной экономической независимости. Система импортозамещения, хотя и неидеальная, создала основу для относительной независимости от западных поставок. Когда пришли санкции, российская экономика оказалась значительно более устойчивой, чем предполагали западные аналитики.
2) Мобилизационная готовность. Россия исторически была готова к переводу экономики на военные рельсы. Эта готовность культивировалась, поддерживалась, совершенствовалась десятилетиями. Когда началась специальная военная операция, Россия уже имела проработанные механизмы перестройки экономики.
3) Информационная война. Россия понимала, что в современном конфликте черезвычайно важно, о чём и что люди думают. И это даже более важно чем то, что происходит на самом деле. Поэтому в России много инвестировали в собственные информационные возможности, в понимание и осваивание западного информационного пространства, в способность создавать альтернативные нарративы.
4) Стратегическая глубина. Россия, в отличие от Украины, имела и имеет географическую, демографическую и экономическую глубину. Она не была территориально уязвима в той мере, в какой уязвима Украина.
Негативные примеры украинской подготовки:
1) Вера в денежные потоки вместо стратегии. Украина полагала, что деньги решат все проблемы. Вместо того, чтобы строить собственную экономику независимости и собственное понимание мобилизации, украинская элита ждала западных кредитов и подарков.
2) Политическая нестабильность. Украина вошла в конфликт, не достигнув внутреннего политического консенсуса. Различные группы украинской элиты по-прежнему остервенело конкурировали между собой, что в условиях войны является критической слабостью.
3) Человеческий потенциал. Украина имела значительно меньшее население, чем Россия, и при этом утратила значительную часть своего человеческого ресурса (миграция, эмиграция) до начала конфликта. Война требует людей, «живой силы», а Украина на тот момент уже была демографически подорвана.
4) Отсутствие альтернативы. Украина вошла в конфликт, не имея плана «Б». «Либо пан, либо пропал!». Либо она побеждает полностью (что было изначально невозможно), либо она проигрывает. Третьего варианта не было, а значит, и переговоров в условиях, когда уже ясно, что победа невозможна, быть не может без унизительных условий капитуляции.
Когда уже проиграно, но еще не кончено
Вернемся к нашей метафоре с автомобилем в падении. Машина продолжает работать. Двигатель гудит. Приборная панель светится. Но результат уже известен. Вопрос только в том, на какой скорости произойдет столкновение.
Для Украины момент, когда проигрыш стал необратимым, наступил не на поле боя. Он наступил в момент, когда стало ясно, что:
-Украина не может победить в прямой военной конфронтации с Россией;
- Западная поддержка имеет четкие границы и никогда не будет доведена до уровня, необходимого для украинской победы;
-Российское общество готово терпеть потери, поскольку воспринимает конфликт как борьбу не на жизнь, а на смерть;
-Украинское человеческое пространство ограничено и исчерпывается по мере развития конфликта;
-Экономические санкции не приводят к коллапсу русской экономики, а лишь переструктурируют и перестраивают ее;
-Альтернативных путей к приемлемому для украинской элиты миру нет.
Это произошло не в 2023 году и не в 2024 году. Это произошло в момент, когда Украина приняла решение не согласиться с русскими условиями мира в начале конфликта и вместо этого окончательно решила ставить на западную поддержку. Это произошло, когда киевская элита выбрала путь войны на истощение, не имея своих ресурсов, чтобы эту войну выиграть.
Но машина продолжает падать. Украина продолжает воевать. Людей продолжают мобилизовать. Денежные потоки сократились, но ещё продолжают поступать. Военная техника продолжает закупаться. Но все это - последние движения тела, которое уже не способно изменить свою судьбу. «Поросёнок ещё бегает по двору, но нож мясника уже сделал своё дело»
Когда Россия уже выиграла
Если говорить о России, то ситуация парадоксальна. Россия достигла своих стратегических целей уже в первые месяцы конфликта:
1) Украина больше не будет инструментом западного давления на Россию в прежнем виде. Независимо от того, какие территории останутся под украинским контролем, страна будет в руинах, ее экономика разрушена, ее институты дискредитированы, ее общество расколото.
2) Украина не войдет в НАТО. Это было одним из главных опасений Москвы, и этого удалось избежать. Киев может входить в какие-то альянсы, но вооруженное членство в НАТО для Украины отныне невозможно.
3) Глобальный баланс сил сдвинулся. Запад, введя огромное количество санкции против России, оказался не способен заставить Россию сломаться. Это подрывает сам авторитет западных санкционных режимов и показывает незападному миру, что Запад не всемогущ. «Акелла промахнулся»
4) Демонстрация готовности платить любую цену. Россия показала, что готова платить цену за то, чтобы защитить то, что ей дорого, за то что она считает своим цивилизационным, жизненным пространством. А вот это уже имеет весомое значение для стран от Китая до Ирана, которые видят, что есть реальная альтернатива западному диктату.
Россия выиграла не потому, что побила Украину на поле боя (хотя и это является пока не свершившимся, но уже неоспоримым фактом). Россия выиграла потому, что сумела навязать свою логику конфликта и свое понимание того, что стоит на кону. Украина воевала за территорию, Россия воевала за цивилизацию. И всегда цивилизация побеждает территорию.
Европа после Украины: следующая костяшка домино
Но вот здесь возникает вопрос, который заставляет задуматься любого серьезного аналитика: если Украина уже проиграла, и если Россия уже выиграла, то что же дальше? Какое значение имеет крах единой Украины в контексте глобального переустройства?
И ответ здесь простой: крах единой Украины - это только первая волна. Он будет сопровождаться крахом той системы, которая гарантировала украинской элите, что Украина может быть инструментом западного давления на Россию. Речь идет о европейской системе безопасности, которая была построена на совершенно других предположениях.
Европа развивалась в течение последних 30 лет в "тепличных" условиях американского военного и политического господства. Эта система позволяла европейским государствам не беспокоиться о большой политике, сосредоточиться на экономической интеграции и социальном благополучии своих граждан. Но американское господство в этой системе было условным и временным.
Украинский конфликт показал, что Америка не может гарантировать европейскую безопасность так, как это предполагалось. Американские военные ресурсы ограничены, американская воля к вмешательству имеет четкие границы, американские интересы не совпадают с европейскими интересами. И в итоге Европа остается наедине с Россией, с которой она географически соседствует и с которой ей "по любому" придется как-то жить.
Это создает глубокую дилемму: либо Европа милитаризуется и встает на военно-конфронтационный путь с Россией (что потребует колоссальных расходов и гарантирует ей глубочайшую нестабильность), либо Европа принимает некоторый компромисс с российскими интересами (что потребует пересмотра всей украинской политики и признания совершенно новой реальности).
И оба этих варианта представляют для европейского проекта непреодолимую, разрушительную, экзистенциальную угрозу самому их существованию. Первый вариант грозит превратить Европу в вооруженный лагерь. Второй вариант требует признания того, что европейский проект был построен на давно ушедших в прошлое иллюзиях о западном всемогуществе и о том, что историческим процессом можно командовать с помощью денег и дипломатии.
Заключение: момент истины неизбежен
Автомобиль, летящий в пропасть, рано или поздно встретится с землей. Вопрос только в том, когда произойдет этот момент встречи. Может быть, это произойдет завтра. Может быть, через год. Но это уже точно произойдет.
Украина, как и автомобиль в нашей метафоре, может продолжать движение еще долго. Она может сражаться еще годы. Она может совершать какие-то маневры, искать какие-то тактические преимущества, надеяться на чудо. Но траектория ее падения уже определена. Это произошло не в военном смысле. Это произошло в стратегическом смысле, когда факт неизбежного поражения был встроен в саму логику украинских решений в начале конфликта.
Россия, со своей стороны, уже достигла того, что она ставила целью. Это не означает, что все идет гладко, что нет потерь, что все оперативно-тактические решения были идеальны. Но это означает, что стратегическая победа уже произошла. Вопрос теперь только в том, сколько времени потребуется, чтобы эта стратегическая победа была зафиксирована на земле и в документах.
Для Европы крах единой Украины означает крах той системы безопасности, которая позволяла ей игнорировать большую политику. Европа вынуждено переходит в новый этап исторического существования, этап, в котором она не может опираться на американское могущество и должна самостоятельно искать ответы на вопросы стратегической безопасности.
Итог конфликта не вызывает никаких сомнений. Осталась только одна неопределенность - и это вопрос времени. Когда именно произойдет тот момент, когда все точки над «ё» будут поставлены? Когда политическое руководство Украины, может быть, и самого Запада, наконец признает то, что уже ясно не только всем аналитикам и всем тем, кто внимательно следит за развитием событий?
Ответ на этот вопрос будет дан историей. Но история уже вынесла свой вердикт. Машина со свистом летит в пропасть. И вопрос только в том, когда же она упокоится на земле.
Оценили 4 человека
7 кармы