Непризнанным

Требуется, требуется признание всякому человеку! Нужно. Но страждущего настигает невыразимая беда: вроде бы лез из кожи, вроде бы делал, всё для них… А они мордочку воротят. Мол, хватит уже, довольно, - надоел. И плевать и на тебя, и на дела, и, особенно хлёстко, на твою жажду какого-то там признания. Анекдоты твои больше не смешат,  ужимки не трогают, с этим и живи. Жестоко? – О, да. Жестоко.

Ты ей на пределе громкости о чувствах, о заслугах, - она «Ой, фсё!», и ваших нет. Или, наоборот, ему о массе вложенного, о его былых словах, клятвах, о преданных надеждах, утраченном времени, ценностях, - а он дверью хлоп. Ни эха, ни отголоска...

Приелось. Они утомлены назидательностью. Ты надоела своим видом, своей походкой, своими буквами, голосом.

Ах, он такой специалист, величина, но всем плевать. Она всё такая же не такая как все, но ушлО. Уж он-то показал бы как надо, открыл бы истинную кладезь! Продемонстрировал бы! А дарят признанием только собутыльники.

Добиваешься, кричишь, лезешь из кожи, а лайки вниз. Фоточки, тексты, демотиваторы, а отклик тише, тише. На-до-ееэлоаа! Сменилось. Им ужЕ надобно вовсе не то, а новое, другое.

Ты ли становишься хуже, уродливее, твоя ли мысль утратила остроту, походка мягкость, а губы былую притягательность? А и было ли оно? Признание истончилось и схвачено тленом по краям, подобно палому тополиному листку, и что с этим поделаешь?

Подтяжки, примочки, сакции? Как цепляющейся за подмостки эстрадной звезде в надежде на воспрявшее удивление масс, опомненность, раскаяние о забытьи, пусть запоздалое, но такое лечащее. Тренинги! Однако, и эта воспарившая было надежда, курлыкнув, падает вниз, сложив крыла, усыпанные пластмассовыми блёстками.

В пучину, в обиду брошенного, в отстой, в былое.

А чьё же дыхание осталось рядом, чьи пальцы не исчезли из зоны тактильной близости? Кто это? Не они ли, те, - ранее безмерно возбуждённые? Те самые, когда-то восхищённые до колик? Очарованные из тех самых толп? Нет-нет, не они, не те, и не эти.

Другие. Без филармонического лоска, но с верностью. Без показной утончённости, но с теплотой. Без аплодисментов, но с необоримым постоянством. Без облачных ожиданий, прощая ущербы, то и дело ворча о рутинном, о бытовом, и, в то же время, приемля как есть. Рука об руку, просто скорбя и так же просто радуясь. Через жёлтую тополиную листву, шуршащую под ногами в начинающем зажигаться чуть подрагивающем и тёплом фонарном свете.