Туалетная Бумага и ее заменители. Постигая Дзен.

17 4104

С удивлением наблюдая не шуточные страсти по поводу туалетной бумаги разыгравшиеся на КОНТе думаю не лишним будет вставить и свои пять копеек в этот без сомнения важный вопрос. В самом деле как можно обойтись без этого продукта гигиены? Ответ на этот вопрос мы и попытаемся найти. Тысячи лет человечество провело в поисках ответа на вопрос что делать если туалетной бумаги нет. От слова совсем! 

Глава XIII. О том, как Грангузье распознал необыкновенный ум Гаргантюа, когда тот изобрел подтирку К концу пятого года Грангузье, возвратившись после поражения канарийцев[86], навестил своего сына Гаргантюа. Обрадовался он ему, как только мог обрадоваться такой отец при виде такого сына: он целовал его, обнимал и расспрашивал о всяких его ребячьих делах. Тут же он не упустил случая выпить с ним и с его няньками, поговорил с ними о том о сем, а затем стал подробно расспрашивать, соблюдают ли они в уходе за ребенком чистоту и опрятность. На это ему ответил Гаргантюа, что он сам завел такой порядок, благодаря которому он теперь самый чистый мальчик во всей стране. – Как так? – спросил Грангузье. – После долговременных и любопытных опытов я изобрел особый способ подтираться, – отвечал Гаргантюа, – самый, можно сказать, королевский, самый благородный, самый лучший и самый удобный из всех, какие я знаю. – Что же это за способ? – осведомился Грангузье. – Сейчас я вам расскажу, – отвечал Гаргантюа. – Как-то раз я подтерся бархатной полумаской одной из ваших притворных, то бишь придворных, дам и нашел, что это недурно, – прикосновение мягкой материи к заднепроходному отверстию доставило мне наслаждение неизъяснимое. В другой раз – шапочкой одной из помянутых дам, – ощущение было то же самое. Затем шейным платком. Затем атласными наушниками, но к ним, оказывается, была прицеплена уйма этих поганых золотых шариков, и они мне все седалище ободрали. Антонов огонь ему в зад, этому ювелиру, который их сделал, а заодно и придворной даме, которая их носила! Боль прошла только после того, как я подтерся шляпой пажа, украшенной перьями на швейцарский манер. Затем как-то раз я присел под кустик и подтерся мартовской кошкой, попавшейся мне под руку, но она мне расцарапала своими когтями всю промежность. Оправился я от этого только на другой день, после того как подтерся перчатками моей матери, надушенными этим несносным, то бишь росным, ладаном. Подтирался я еще шалфеем, укропом, анисом, майораном, розами, тыквенной ботвой, свекольной ботвой, капустными и виноградными листьями, проскурняком, диванкой, от которой краснеет зад, латуком, листьями шпината, – пользы мне от всего этого было, как от козла молока, – затем пролеской, бурьяном, крапивой, живокостью, но от этого у меня началось кровотечение, тогда я подтерся гульфиком, и это мне помогло. Затем я подтирался простынями, одеялами, занавесками, подушками, скатертями, дорожками, тряпочками для пыли, салфетками, носовыми платками, пеньюарами. Все это доставляло мне больше удовольствия, нежели получает чесоточный, когда его скребут. – Так, так, – сказал Грангузье, – какая, однако ж, подтирка, по-твоему, самая лучшая? – Вот к этому-то я и веду, – отвечал Гаргантюа, – сейчас вы узнаете все досконально. Я подтирался сеном, соломой, паклей, волосом, шерстью, бумагой, но — Кто подтирает зад бумагой, Тот весь обрызган желтой влагой*. – Что я слышу? – воскликнул Грангузье. – Ах, озорник ты этакий! Тишком, тишком уже и до стишков добрался? – А как же, ваше величество! – отвечал Гаргантюа. – Понемножку кропаю, но только от стихоплетства у меня язык иной раз заплетается. Вот, не угодно ли послушать, какая надпись висит у нас в нужнике: Харкун, Писун, Пачкун! Не раз Ты клал, А кал Стекал На нас. Валяй, Воняй, Но знай: В антоновом огне сгорает, Кто жир Из дыр В сортир, Не подтираясь, низвергает*. Хотите еще? – Очень даже хочу, – сказал Грангузье. – Так вот, – продолжал Гаргантюа: РОНДО Мой зад свой голос подает, На зов природы отвечая. Вокруг клубится вонь такая, Что я зажал и нос и рот. О, пусть в сей нужник та придет, Кого я жду, опорожняя Мой зад! Тогда я мочевой проход Прочищу ей, от счастья тая; Она ж, рукой меня лаская, Перстом умелым подотрет Мой зад*. Попробуйте теперь сказать, что я ничего не знаю! Клянусь раками, это не я сочинил стихи, – я слышал, как их читали одной важной даме, и они удержались в охотничьей сумке моей памяти. – Обратимся к предмету нашего разговора, – сказал Грангузье. – К какому? – спросил Гаргантюа. – К испражнениям? – Нет, к подтирке, – отвечал Грангузье. – А как вы насчет того, чтобы выставить бочонок бретонского, если я вас положу на обе лопатки? – Выставлю, выставлю, – обещал Грангузье. – Незачем подтираться, коли нет дерьма, – продолжал Гаргантюа. – А дерьма не бывает, если не покакаешь. Следственно, прежде надобно покакать, а потом уж подтереться. – Ах, как ты здраво рассуждаешь, мой мальчик! – воскликнул Грангузье. – Ей-богу, ты у меня в ближайшее же время выступишь на диспуте в Сорбонне, и тебе присудят докторскую степень – ты умен не по летам! Сделай милость, однако ж, продолжай подтиральное свое рассуждение. Клянусь бородой, я тебе выставлю не бочонок, а целых шестьдесят бочек доброго бретонского вина, каковое выделывается отнюдь не в Бретани, а в славном Верроне. – Потом я еще подтирался, – продолжал Гаргантюа, – головной повязкой, думкой, туфлей, охотничьей сумкой, корзинкой, но все это была, доложу я вам, прескверная подтирка! Наконец шляпами. Надобно вам знать, что есть шляпы гладкие, есть шерстистые, есть ворсистые, есть шелковистые, есть атласистые. Лучше других шерстистые – кишечные извержения отлично ими отчищаются. Подтирался я еще курицей, петухом, цыпленком, телячьей шкурой, зайцем, голубем, бакланом, адвокатским мешком, капюшоном, чепцом, чучелом птицы. В заключение, однако ж, я должен сказать следующее: лучшая в мире подтирка – это пушистый гусенок, уверяю вас, – только когда вы просовываете его себе между ног, то держите его за голову. Вашему отверстию в это время бывает необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький, и это тепло через задний проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга. И напрасно вы думаете, будто всем своим блаженством в Елисейских полях герои и полубоги обязаны асфоделям, амброзии и нектару, как тут у нас болтают старухи. По-моему, все дело в том, что они подтираются гусятами, и таково мнение ученейшего Иоанна Скотта.


https://www.livelib.ru/book/149744/readpart-gargantyua-i-pantagryuel-fransua-rable/~17


Марафон весенней поэзии и первоцветов . Присоединяйтесь! Поэты о нас, а мы - о весне!

Не случайно Гея-Земля тоже женского рода. Вернее, главная богиня среди женского рода. Дающая по весне жизнь и новое рождение всем живым и нам - людям- тоже. Нас, людей, охватывает весен...

Тот случай, когда бабло действительно может победить зло.

Оригинальную идею борьбы с нацистами понятным им оружием предложил Владимир Линдерман. Спутник растиражировал его мнение и я не могу себе отказать в удовольствии процитировать прочитанное:"В Екабпилс...

Терроризм и политика
  • danila
  • Сегодня 13:26
  • Промо

Продолжение темы «Пирамида рушится…»Существует в социальной жизни общества такое страшное и жестокое по своей сути явление, как терроризм, который сегодня подвергается анализу с кримина...

Обсудить
    • paulus
    • 26 февраля 2019 г. 16:21
    :laughing:
    • paulus
    • 26 февраля 2019 г. 16:22
    гусятами или гуситами - вот в чем вопрос
    • Vik
    • 26 февраля 2019 г. 16:41
    :joy:
    • SRK33
    • 26 февраля 2019 г. 17:11
    Не легок путь , настоящего искателя истины.