• РЕГИСТРАЦИЯ
Коронавирус. Трансляция эпидемии

Русские зеленые призраки

7 2884

Прифронтовой город Торжок. Госпиталь в здании бывшей школы, построенной на самом берегу речки, палата на две койки. В нее, как говорили сестры, уносили тех, кто «мешает спать другим». Жизнь Сергея находилась в опасности: в рану набилась земля, началось заражение. Через три дня пришел главный хирург, осмотрел рану, попросил «потерпеть еще денек». И через этот денек стало легче. Рядом неподвижно лежал тяжело раненный, уже немолодой человек. Сергей видел его заострившийся нос, тонкие бледные губы, слой бинта на лбу. Иногда раненому было очень плохо. Он стонал, тяжело дышал, просил говорить с ним, а в бреду все время звал к себе каких-то «бесстрашных призраков». Уставшая сестра не могла беспрерывно находиться у койки этого человека, успокаивала его и уходила в другие палаты. Тогда он громко спрашивал, почему стало тихо: хотел, наверное, знать, чувствовать, что он еще жив. Когда уходила сестра, Сергей брал одну-единственную книжку, которая была в их палате, — «Сказки Андерсена» — и, превозмогая боль в ноге, начинал читать вслух. Переставал стонать человек, на часок засыпал, а очнувшись, прислушивался к шорохам, к дыханию своего соседа и просил:

— Читай, читай…

Настал день, когда он попросил сестру повернуть его на бок, и Сергей впервые увидел серые, глубоко запавшие глаза соседа.

— Как тебя зовут?

— Сергей Матыжонок.

— Откуда родом?

— Из Забайкалья. Под Читой я родился, на станции Карымской.

— А я Ефремов, старшина… Родом из Белоруссии… За сказки тебе большое спасибо, Матыжонок. Наверное, мы с тобой долго проваляемся… В эту палату с пустяковинами не приносят… Ты знаешь, Матыжонок, что это за палата?

— Нет.

— Последняя к изолятору, — улыбнулся Ефремов. — Или мест не было, или не надеялись уже на нас. Ты из какого полка?

— Из 875-го стрелкового.

— Наши соседи… Про 863-й ударный полк слышал? Нет? Как же… Вместе город Клин брали. — Я недавно на фронте.

— Кто по специальности? — поинтересовался Ефремов.

— Пулеметчик. Был наблюдателем, подносчиком патронов… Ручной пулемет изучил… — Много скосил гитлеровских гадов?

— Не умею, не получается… В штурмовой отряд записался… Обмоткой зацепился, накрыли… Сильные они. Немецкие лыжники нашего солдата украли… Ловушки ставят под мертвыми. Над пленными смеются… У них в блиндажах мы видели большие зеркала, кофейники, духи. А мы из консервных банок чай пили.

— Смотри-ка! Вот это да! — чуть усмехнулся Ефремов. — Ну, ладно, не надо об этом… Расскажи что-нибудь веселое, Матыжонок. О товарищах, про свою Карымскую… Твой отец где работает?

— На транспорте, составителем поездов.

— А я думал, паиньку зачислили в пулеметчики. Ласкового внучонка, маменькиного сынка. Кофейники…

Раненый закрыл глаза.

— Рассказывай что-нибудь, Матыжонок… Лежать и молчать хуже всего. Говори, мне легче становится… А я потом о себе.

Сергей стал рассказывать различные истории, случавшиеся с ним в детстве. Ефремов изредка перебивал, улыбался.

— Значит, огурцы из чужих огородов воровал? И со мной был такой грех в детстве. Только мы все больше яблоки… Ну и как вы там? Мешками огурцы таскали? Нет, с мешками никогда не ходили мальчишки Карымской на чужие огороды. Самое многое, если с десяток унесут. Произвести разведку, а потом подползти так, чтобы самый зоркий и чуткий сторож не увидел и не услышал, — вот главное. Ветки в фуражку втыкали, травой обвязывались. А потом с аппетитом поедали, может быть, один-единственный и очень горький украденный огурец, но чувствовали себя смельчаками, героями, видели завистливые взгляды робких сверстников, которые так и не осмелились забраться в чужой огород.

— И часто тебе приходилось ходить в разведку на чужие огороды?

— Бывало…

— Тебе, наверное, и охотиться приходилось? — спросил Ефремов.

— С малых лет.

— Ну и как? Наверное, весь дом пушниной завалил?

— Уток приносил, гусей, куропаток… Лисиц добывал… А когда мне было десять лет, косулю домой принес… А раз в заграничную газету попал — сфотографировал нас с другом один тип. Мы коров пасли, грязные были, а он написал, что мы куски просили возле поезда… Газета была фашистская, на немецком языке. Писали, что нас надо освобождать.

— Давно готовились они нас «освобождать», — сказал старшина Ефремов.

— Любыми средствами, не брезгуя ничем. Вот и «освободили» — шрапнелью по ногам. А что это за старый шрам у тебя на плече? Ножом в драке пырнули?

— Нет, товарищ старшина. Это мы ловили бандита, который бежал из лагеря. Он меня из браунинга ранил…

Настал день, когда раненых перевели в общую палату. Уже многое рассказал Сергей своему соседу по койке о своей жизни, о неудачах на фронте, но Ефремов все задавал и задавал новые, теперь уже какие-то странные вопросы.

— По тайге ты много ходил?

— Кто же у нас по тайге не ходит? Там и ягоды, и грибы, и кедровые орехи, и рябчики…

— А блуждать тебе приходилось? — Случалось… Но по разным приметам я все-таки выходил на дорогу.

— У тебя комсомольские взыскания есть?

— Нет.

— А музыку ты любишь?

— Для чего вам это?

— Надо, Сергей, надо, — сказал Ефремов. — Говоришь, что у немцев больше танков, самолетов, даже ракет, что в блиндажах у них видел духи, шоколад, ром? А заметил, какие марки на пушках, какие этикетки на бутылках? Сын рабочего, комсомолец, патриот испугался грабителей, пал духом. Не понимаешь, какой ты сильный!

Сергей посмотрел на свое худое голое плечо, выступившее из-под больничного халата, и улыбнулся.

— Да, ты сильнее их, храбрее! — привстал Ефремов. — По верному пути шел политрук Решетняк. Только он не успел вывести тебя на твое место в этой войне. Знаешь, где твое место, Сергей? В самой передовой цепи! Тебе надо ходить в разведку.

Многое было сказано в палате госпиталя. Многое доверил Сергей старшине. А тот рассказал ему о себе, о своем нелегком боевом пути. Преподаватель черчения и рисования одной из сельских белорусских школ, коммунист Михаил Александрович Ефремов прибыл на фронт рядовым красноармейцем. Ходил в штыковые атаки. Стал стрелком-автоматчиком. Потом его перевели во взвод разведки. Старшина много раз пробирался со своими бойцами в тыл врага, приносил ценные сведения, доставлял в свою часть «языков».

— Немцы зовут моих солдат «зелеными призраками». Боятся их. И у тебя есть все, чтобы стать разведчиком. Сергею казалось, что в разведку берут отчаянных людей, ни во что не ставящих свою жизнь, не дорожащих ею. Кто же еще может ходить в самое логово врага, где каждый метр земли просматривается, где горстку людей подстерегают минные поля, где путь преграждают ряды колючей проволоки, блиндажи, траншеи… Были в его роте солдаты, которые, узнав, что разведчики куда-то ушли, скептически говорили:

— За своей смертью отправились.

Да, разведчики 875-го полка редко возвращались из поисков без жертв, без ран. Молодым солдатам зачитали однажды приказ об отдаче под суд командира отделения разведчиков. Дважды он выходил выполнять боевой приказ и дважды докладывал, что передний край обороны противника пройти невозможно, что на каждом шагу отделение встречало минные поля и патрули. В третий раз вслед за этим отделением послали другое. Оказалось, что разведчики даже не пытались переходить линию фронта. Замаскировавшись, они лежали на нейтральной полосе. За обман и трусость строго наказали командира отделения разведчиков.

— Это не разведчики, — нахмурился Ефремов. — Это были совершенно случайные люди в нашем деле. Таким всегда кажется, что нельзя пройти, что они обязательно погибнут. Нет, Сергей, наши разведчики не такие. Говоришь, немецкие лыжники новобранца у вас украли? Подумаешь, подвиг!.. Нетрудно взять в плен человека, который только что прибыл на фронт и никогда не держал в руках винтовку. Его можно было и не связывать, а забить в рот кляп, чтобы не кричал, и вести. А вот среди белого дня преодолеть минные поля, перерезать проволочные заграждения, все разузнать, выведать, бесшумно схватить немецкого офицера, а потом без единой раны вернуться домой — это не всякий сумеет. А в нашем взводе такое бывало. Но разведчики тоже очень любят жизнь, они и воюют за право на хорошую жизнь.

Старшина обводил взглядом белые больничные стены, в его серых сумрачных глазах появлялись искорки.

— Скорее бы вернуться к товарищам, рассказать, как было плохо без них… Слышал, Сергей? Наши сейчас наступают. А разведчики идут впереди, прокладывают пути. Все время впереди… Нам надо далеко-далеко шагать. Пойдешь, Сергей, со мной?

— Пойду, товарищ старшина.

Торжок иногда сильно бомбили, но Ефремов никогда не спускался в подвальное помещение, куда на время воздушных тревог переводили «ходячих» раненых. Старшина подходил к дребезжащим, позванивающим окнам, смотрел в небо, где кружили «юнкерсы», на берег речки, где совсем недалеко от госпиталя стояла зенитная батарея, и внимательно следил за происходящим. Однажды он подозвал Сергея к окну.

— С сегодняшнего дня считай, что эта батарея вражеская. Тебе и пятерым разведчикам приказываю взять в плен командира батареи. С чего начнете?

— Наблюдать надо.

— Правильно, — сказал Ефремов. — Садись у окна и следи. Дня через три доложишь о том, что заметил. Я тоже буду смотреть. Через несколько дней Сергей многое знал о батарее: определил, когда сменяются наблюдатели, куда идут отдыхать, когда расчеты проводят учебные занятия, засек время обеда. Много раз видел он и командира — низенького бойкого человека с планшетом на полушубке.

— Догадался, как схватить его? — спросил Ефремов.

Сергей заметил, что ежедневно, ровно в шесть часов вечера, командир батареи уходил в крайнюю, замаскированную землянку, и сказал об этом Ефремову.

— Дай руку, Сергей, — радовался старшина. — Этот медвежонок в полушубке, считай, в наших руках. Видишь провода над землянкой? Так вот, в шесть часов вечера командир батареи бегает к телефону. Докладывает обстановку, наверное, снарядов просит. Засаду надо устроить у землянки и сцапать этого аккуратиста. Будем готовиться к поиску. Старшина достал чистый лист бумаги, нарисовал кубики и квадраты — дома, «расставил» возле них пулеметы, проволочные заграждения, заштриховал «минные поля» — труден стал путь разведчиков. Игра заинтересовала многих раненых, незаметно возле Ефремова образовался тесный кружок. Старшина учил, как резать колючую проволоку, обезвреживать мины. Сообща было выбрано наиболее удобное время для поиска, налажено взаимодействие с артиллеристами, установлены сигналы вызова и прекращения огня, выдвинуты на фланги группы прикрытия, определен порядок отхода. Вот, кажется, все готово, вот разведчики «выходят» на исходную позицию, но в палате слышится спокойный голос:

— Назад, ребята! Кляп для «языка» не приготовили.

— Рот ему можно заткнуть перевязочным пакетом, — говорит кто-то из раненых.

— Правильно, — соглашается Ефремов. — И пилотка подойдет и старая портянка. Пошли дальше.

Испробовав десятки вариантов, «подбирались» разведчики к зенитной батарее и «охотились» за «языком». Иногда поиск проходил быстро и успешно, а чаще из-за мелочей разведгруппа «терпела поражение» — Ефремов беспощадно «громил» за необдуманные, поспешные действия. Все же дней через десять командир батареи был «взят в плен». Не догадывался об этом, конечно, низенький командир, по-прежнему ровно в шесть часов вечера бегавший «на доклад» к начальству.

Иногда врачи заставали раненых за странными занятиями. Откроет дверь главный врач, войдет в палату и остановится:

— Куда лезешь? Здесь минное поле. Забыл?

— Я прикажу: «Беглым, огонь!» Самый срок.

Рассказы Ефремова о проведенных им поисках тоже были школой для Сергея. Он еще не видел, но уже знал всех солдат и сержантов взвода, восхищался их отвагой и находчивостью. Сможет ли он быть таким, как они?

— Сможешь, — ободрял Ефремов. — В нашем взводе служат самые обыкновенные люди. Они очень любят Родину, преданы Коммунистической партии, находчивые, закаленные, мужественные. Чувствую, что ты такой же, как мои боевые товарищи.

Но Сергей знал в себе другое и после большого колебания рассказал об этом Ефремову. Поздними вечерами необъяснимое чувство влекло Сергея за поселок. Ложился он на траву и долго, часами, слушал. Сергей научился различать гудки и словно видел, в какой тупик ушел маневровый паровоз, куда прибыл скорый поезд, на каком пути, трубя сигнальным рожком, работает его отец. Лязг буферных тарелок, тяжелые вздохи и шипение локомотивов, нежные, еле ощутимые звуки гармошек, неумолчное щелканье ночных птиц волновали, вызывали радостные чувства и мечты. В летние дни Сергей часто уходил в лес. У него была любимая поляна, где жило много разных зверушек. Сергей считал себя взрослым и очень боялся, чтобы сверстники не узнали о его увлечениях, не засмеяли. Он мог часами наблюдать за жизнью жучков, муравьев, любил слушать шорохи, птичьи голоса, шум листьев. В центре поляны, у большого пня, росла березка. Весной кто-то прошел мимо и надломил ее. Сергей перевязал березку, взрыхлил возле нее почву, и деревце поправилось зазеленело, выпустило новые ветви. Спасенная березка росла…

— И еще я люблю цветы собирать, старшина, — продолжал Сергей. — Самые красивые хранил, засушивал. А здесь на фронте… В стороне разорвется снаряд, а я вздрагиваю, никак не могу привыкнуть. Словом, как девчонка… Я, наверное, не подойду.

Сергей посмотрел в лицо своего собеседника. Если бы засмеялся в ту минуту Ефремов, никогда бы им не служить вместе.

— Больше мужества, Сергей, все у тебя будет хорошо, — сказал Ефремов. — Твоя чувствительность не помешает бороться с жестокостью. Наоборот, это даже лучше для разведчика. А когда отвоюем, придем к своим родным березкам.

Сергей Зарубин, «Тропой разведчика», 1962 год.

    "Их нравы". Улицы Нью-Йорка

    В последние дни идёт очень много фейков. То «в Коммунарке никого не лечат», то «в _назовите случайный город_ тайно вводят Росгвардию» (зачем?), то «власти скрывают реа...

    Нефть в Венесуэле – теперь собственность Правительства России

      Американцы доигрались. Велико было их давление на Венесуэлу по разным направлениям – от блокировки работы нефтяной отрасли до выделения миллионов долларов «за голову» &...

    Пир во время чумы

    В России кризис элиты сильнее всех кризисов экономики и вирусной пандемии. Едва отойдёшь от президента – тут же начинается отвратительное барство и алчное стремление к роскоши. Ещё поня...

    Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

    0 новых комментариев

      Часы истории Сегодня 06:59

      Сталину можно, а мне нельзя

      Командующего ВВС Черноморского флота, генерал-лейтенанта Василия Васильевича Ермаченкова, подчиненные с уважением называли Ермак. Решительностью, могучей фигурой и пудовыми кулаками, он действительно напоминал прославленного казачьего атамана.Василий Васильевич стал первым, кого советское правительство наградило Орденом Ушакова I степени. В числе двух д...
      863
      Часы истории Сегодня 06:58

      Сталин и неприкосновенный запас

      Сталин, Гитлер, Рузвельт и Черчилль знали: нефть – это кровь, пульсирующая по артериям страны. Во время войны, руководители нефтяных предприятий, стали жаловаться Сталину, на упавшее по сравнению с довоенным периодом, качество труб и основного бурового оборудования. Иосиф Виссарионович, пригласил к себе на прием, наркома чёрной металлургии Ивана Федоров...
      817
      Часы истории Сегодня 06:57

      Засядько, как и Сталин, знал меру в алкоголе

      25 августа 1910 года в шахтерской семье, в поселке Горловка, родился будущий заместитель председателя Совета министров СССР, и Герой Соцтруда, Александр Федорович Засядько. Четырнадцатилетним подростком, он начал трудовой путь, став учеником слесаря на «Луганском вагоно-паровозостроительном заводе». Потом работал на шахте № 8 в родной Горловке. В 29 лет...
      448
      Часы истории Сегодня 06:56

      Предисловие от товарища Сталина

      В конце 20-х годов прошлого века, в молодом советском журнале «Крестьянка», работала юная советская журналистка Елена Микулина. Без отрыва от производства, девушка написала полезную брошюрку «Соревнование масс», но вот беда, ее нигде не хотели печатать. Обойдя все журналы и книжные издательства столицы, журналистка отправила рукопись в Кремль к Сталину....
      427
      Часы истории Сегодня 06:54

      Побег из ГУЛАГа, в который трудно поверить

      С конца двадцатых годов, Павел Михайлович Кривошей трудился инженером-химиком на только что построенном советской властью, харьковском заводе. Он знал английский и французский языки, был начитан, интересовался живописью и коллекционировал антиквариат. Кривошей ненавидел красных, белых, махновцев, петлюровцев, он от природы был аполитичен. В этой жизни е...
      567
      Часы истории Вчера 06:01

      Его согревал приказ фюрера

      «Дорогая моя Луиза…»Капитан Вернер поднял глаза от письма и засмотрелся в окно. За окнами бесновалась вьюга. Казалось, что идет снег, но это только ветер поднимал вверх белые сугробы, рвал их в клочья, засыпал кусты, колотил снегом в стекла, пронзительно воя. Ветер свирепствовал по широким бельм равнинам, крепчал, бил крыльями о землю и штурмом обрушива...
      1465
      Часы истории Вчера 06:00

      В конце концов, всех славян все равно придется уничтожать

      На улице часовые все еще обсуждали ночные события.— Дьявольские места. Кто его мог взять? Рашке говорит, что они ничего не слышали. А ведь снег скрипит при каждом движении.— Кто может знать, — мрачно пробормотал другой. — Разве тут поймешь что-нибудь?И они все чаще озирались.Казалось, вот заскрипел снег, явственно заскрипел, вот уже почти слышны шаги. О...
      1627
      Часы истории Вчера 06:00

      Кто-то из-под носа у вас утащил труп

      Снаружи было тихо. Видимо, солдаты сочли, что ее незачем сторожить, заперли дверь на замок и ушли. Все тело жгло, как огнем. Она широко открытыми глазами смотрела, как медленно передвигаются полосы лунного света на полу.Вдруг послышался шорох. Она напрягла слух. Снег скрипел, но это не были шаги часового. Шли медленно, осторожно. Легкий скрип снега, пот...
      1198
      Часы истории Вчера 05:59

      Зимняя радуга такое бывает

      Белизна снега снова ослепила Пусю. Сапоги Курта скрипели по снегу еще громче, чем ее валенки. Ледяной воздух резал щеки.— Это еще что?Она остановилась и взглянула, куда показывал Курт. Вдали, там, где лазурь равнины сливалась с холодной лазурью неба, расцветала радуга, сияющий цветной столб поднимался ввысь и исчезал, таял в недостижимой высоте. Зелень,...
      374
      Часы истории Вчера 05:58

      Немцы теперь тут всегда будут! Надо же было как-то устроиться…

      Часовой все еще топтался перед избой, стараясь согреть ноги. Он вытянулся при виде офицера. Тот миновал его. Свернул с площади. Большой дом, где раньше помещался сельсовет, был полон солдат и унтер-офицеров. Они вытягивались, козыряли. Он едва отвечал. В комнате серыми клубами стоял дым.Офицер толкнул дверь своего временного кабинета.— Привести ее.Он се...
      1008
      Часы истории Вчера 05:57

      За шелковые, чулки и французское вино предала родину, близких, собственного мужа

      Одна дорога шла с запада на восток, другая с севера на юг. Там, где они скрещивались, на высоком пригорке расположилась деревня. Избы рядом низко присели по сторонам обеих дорог, образуя подобие креста. Посредине на небольшой площади торчала церковная колоколенка. Внизу, у подножия пригорка извивалась оврагом речка, покрытая льдом и снегом. Лишь кое-где...
      1419
      Часы истории 28 марта 06:57

      Как израильтяне, угнали французские ракетные катера

      21 октября 1967 года, два катера советского проекта «183Р» (классификация НАТО «Komar»), укомплектованные египетскими экипажами, атаковали противокорабельными ракетами П-15 «Термит», израильский эсминец «Эйлат». Все четыре выпущенных ракеты попали в цель, эсминец затонул. Из 200 членов экипажа, погибло 47 матросов и офицеров, 41 человек получил ранения....
      191
      Часы истории 28 марта 06:56

      Где солдата не спасет лопата, выручит граната

      Говорят гранаты в руках у бойцов, появились намного раньше пороха. Первые «военные конструкторы» готовили их из древесной коры, папируса, глиняных кувшинов, или стекла. Протогранаты снаряжали ядовитыми змеями, горючими материалами, или негашеной известью.В первом случае противник страдал от ядовитых укусов, во втором уничтожался огнем, а в третьем умира...
      166
      Часы истории 28 марта 06:55

      Короткая жизнь советского Нострадамуса

      Друзья называли Левку Федотова - «Леонардо из 7Б».Лева родился 10 января 1923 года в Москве, и рос в печально знаменитом «Доме на набережной». Четыре десятилетия спустя, его друг и однокашник Юрий Трифонов напишет об этом доме роман, который так и назовет «Дом на Набережной».В 505 квартирах ДОПРа (Дом правительства) как сокращенно называли дом, только н...
      322
      Часы истории 28 марта 06:54

      Наиболее известные предсказания Нострадамуса

      Рождение НаполеонаНедалеко от Италии родится император, Который дорого обойдется королевству.Скажут, видя, с какими людьми он вступает в союз,Что это скорее мясник, чем принц. ХХ векВек двадцатый, жестокий и страшный. Две войны, самовластье рабов, И наука в кровавом пожареИз безверья воздвигнет богов. 1914 Германцы и их боевые наймитыПойдут на английс...
      168
      Часы истории 28 марта 06:52

      Мир погубят войны, эпидемии и наводнения (Мишель Нострадамус)

      Имя этого человека не сходит со страниц глянцевых и научных журналов, по количеству книг написанных о нем, он соперничает с топовыми историческими деятелями.Одни до сих пор пытаются толковать его предсказания, другие порочат его имя, называя королем шарлатанов. Давайте попробуем разобраться, кем же на самом деле был Мишель Нострадамус.Мишель де Нострада...
      143
      Часы истории 28 марта 06:51

      Тройка, семерка, туз в жизни Пушкина

      В декабре 1828 года 19 летний Николай Васильевич Гоголь приехал покорять Санкт-Петербург. Выпив рюмку ликера на Невском, он пошел знакомиться с кумиром - Пушкиным. Найдя нужный дом, молодой автор, перекрестившись, дернул шнурок звонка. Дверь открыл верный дядька поэта, Никита Козлов.- Дома ли Александр Сергеевич любезный?- Барин изволит почивать.- Пони...
      1157
      Часы истории 27 марта 06:41

      Вы - свиньи! У вас из-под носа пленные угнали бомбардировщик

      Мастер мчался к капонирам, возле которых оставил свою команду. Он бы и не спешил, если бы не эта суета на аэродроме: в небе никто не появлялся, а зенитки стреляли, истребители взлетали прямо с мерзлой земли, поднимая пыль, все куда-то бежали.В капонире, куда заглянул мастер, людей не было, и он намеревался броситься к другому, соседнему, но увидел лопат...
      643
      Часы истории 27 марта 06:40

      Бежим к «хейнкелю», как к своему родному дому. Он — наша крепость

      На маршруте стали появляться облака. Я пришел к выводу, что нужно лететь над морем, на Ленинград. Земля для нас опасна: могут перехватить истребители, могут стрелять зенитки. Время идет быстро, волнение нарастает. Товарищи то и дело подходят ко мне. Знаем, что родная земля с радостью готова принять нас. Но как ей поведать, что на пузатом «хейнкеле» с кр...
      486
      Часы истории 27 марта 06:39

      Курс на восток

      «Сейчас убьют», — промелькнула мысль. Я взглянул на Соколова — он сохранял выдержку.Еще посмотрел перед собой, и вдруг пришло решение. Оно наполнило меня светом надежды, рассеяло колебания и сомнения, умножило мои последние силы. Раз солдаты бегут к нам без винтовок, значит, они еще ничего не подозревают. Так пусть же подбегут поближе, пусть подальше от...
      441
      Служба поддержи

      Яндекс.Метрика