Решительный реализм Вашингтона. Новая стратегия национальной обороны администрации Трампа

Прохор Тебин

Пентагон опубликовал новую Национальную стратегию обороны (НСО-2026). Это один из ключевых документов стратегического планирования, он опирается на обнародованную в конце прошлого года Стратегию национальной безопасности (СНБ-2025).

СНБ-2025 вышла лаконичной и достаточно незаурядной на фоне аналогичных документов предыдущих администраций. Следует кратко проанализировать содержание и ключевые установки НСО-2026 и её отличия от предыдущей НСО администрации Джозефа Байдена, вышедшей в конце 2022 года.

Прежде всего, стоит отметить, что НСО-2026 опубликована как отдельный самостоятельный документ. В 2022 г. Пентагон выпустил сразу целый пакет документов, куда помимо собственно НСО-2022 входили Обзор ядерной политики и Обзор политики в области противоракетной обороны. Стоит ли ждать в будущем новые американские ядерный и противоракетный обзоры, пока непонятно. В среде республиканцев распространено мнение, что сейчас нужны «реальные дела», как реализация «Золотого купола» и модернизация ядерного арсенала, а не длительная и трудоёмкая разработка новых документов. Тем более есть соответствующие обзоры времён первой администрации Трампа, а также небезызвестный доклад двухпартийной комиссии. Судя по появившимся в конце прошлого года сообщениям, Пентагон и Белый дом якобы планируют серьёзную реформу системы региональных командований, предполагающую объединение Северного и Южного, а также Центрального, Европейского и Африканского. Такая реформа была бы вполне в духе СНБ-2025 и НСО-2026.

Реализм против идеализма

НСО-2025 ожидаемо содержит немало критики в отношении предыдущих президентов, а также восхваления Дональда Трампа лично, его администрации и достижений 2025–2026 гг. («Дональд Трамп ведёт нашу нацию в новый золотой век»). В прошлом национальные интересы и военная мощь США приносились в жертву «воздушным замкам порядка, основанного на правилах» и «грандиозным проектам национального строительства».

Теперь с «интервенционизмом, бесконечными войнами, сменой режимов и национальным строительством» будет покончено, а политика в военной сфере станет строиться на принципах «мира через силу», «Америка прежде всего» и прагматичного реализма.

В НСО-2026 подчёркивается, что об изоляционизме речи не идёт.

Показательно, что в стратегии вовсе не упоминается концепция «интегрированного сдерживания», которая в годы администрации Байдена была краеугольным камнем военного планирования США. Вообще в НСО-2026 фактически не затрагиваются вопросы оперативного планирования, применения вооружённых сил и военного строительства, основное внимание уделено определению стратегических приоритетов и «перенастройке» политики в сфере обороны.

Что важно – стратегия даёт и свой ответ на ключевой в последние годы для Соединённых Штатов вопрос о стандарте двух войн и противодействии угрозе «оппортунистической агрессии». Долгое время на фоне роста военной мощи Китая и России и ослабления американской мощи после операций на Ближнем Востоке и периода сокращения военных расходов Пентагон волновала деградация стандарта готовности ВС США вести две крупные региональные войны одновременно. Это создавало риски, что в случае участия в одном крупном конфликте Вашингтон будет неспособен сдержать или победить во втором, который может быть развязан другим американским противником в другом регионе.

НСО-2026 называет это «проблемой одновременности» (simultaneity problem) и даёт на неё однозначный ответ – союзники должны тратить больше на собственную оборону, а не быть «иждивенцами», рассчитывающими, что американцы решат все их проблемы в сфере обороны и безопасности. В качестве образца берётся текущий стандарт НАТО в сфере военных расходов (5 процентов от ВВП, включая 3,5 процента «чистых» военных расходов и 1,5 процента на расходы, связанные с безопасностью). Сами Соединённые Штаты тоже будут наращивать военные траты, но сосредоточатся на Западном полушарии и Азиатско-Тихоокеанском регионе (в терминах стратегии – Индо-Тихоокеанском). В остальных регионах основное бремя должны нести союзники, опирающиеся на «критически важную, но более ограниченную поддержку» США (“critical but more limited U.S. support”). Формула повторяется в Стратегии девять раз. Вашингтон явно стремится донести эту идею до своих союзников. При этом абсолютно недвусмысленно указано, что значительная часть растущих военных расходов американских союзников должна тратиться на закупки американского вооружения.

Образцовым союзником (model ally) в Стратегии называется Израиль и его поведение в 2023–2025 годах. Он упоминается десять раз, что показательно (для сравнения – Южная Корея упоминается и тоже весьма благожелательно четыре раза, Канада – три, Япония – два, Германия и Мексика – по одному, а, например, Индия, Великобритания, Франция, Австралия и Польша – ни разу).

Соединённые Штаты при Трампе стремятся построить более прагматичный баланс сил в мире, опираясь на союзников и отбрасывая идеологический фанатизм либерального глобализма.

Во многом это созвучно идеям офшорного балансирования, последовательно продвигавшимся, в частности, Джоном Миршаймером. Отвергая идею собственного глобального доминирования, США планируют быть региональным гегемоном в Западном полушарии и, опираясь на сеть союзов в Европе и Азии, не допускать появления других региональных гегемонов или сдерживать существующих (к которым НСО-2026 относит только Китай).

В качестве потенциальных соперников упоминаются Китай, Россия, Иран и КНДР, но в стратегии напрочь отсутствует идеологический нарратив вроде «борьбы демократий и автократий», предполагающий непримиримость позиций и неизбежность конфронтации. Кроме того, несмотря на особое внимание к «проблеме одновременности», не обсуждается идея формирования блока или квази-блока России, Китая, КНДР и Ирана, популярная в последние годы отнюдь не только в Демократической партии и среди либеральных глобалистов, но и в среде республиканцев и консервативных фабриках мысли (это сообщество называли «осью агрессоров», «мятежной осью» (Axis of Upheaval) или просто CRINK по аналогии с БРИКС).

Вместо этого антагонистического подхода НСО-2026 вслед за СНБ-2025 предлагает менее конфронтационное видение баланса сил, в котором Соединённые Штаты планируют оставаться ведущей мировой державой, но согласны сосуществовать с другими великими державами. В заключении отмечается, что США хотят мира, а не войны, и «этот мир совместим с интересами наших потенциальных противников, если они будут разумными и умеренными в своих требованиях» (выделение, как в документе).

Приоритетное направление

Западное полушарие и защита территории самих США является первым в списке приоритетов НСО-2026. «Золотой купол», ядерное оружие, противодействие исламскому терроризму, «наркотерроризму» и угрозам со стороны беспилотников упоминается преимущественно именно в контексте обеспечения американских интересов в Западном полушарии. Борьба с миграцией и наркотрафиком прямо отнесена к вопросам оборонной политики и национальной безопасности. Пентагон будет работать по этим направлениям в координации с Министерством внутренней безопасности.

Доктрина Монро и «дополнение Трампа» к ней занимают в стратегии одно из первых мест. Подчёркивается стратегическое значение Панамского канала, Мексиканского залива (упоминаемого в стратегии не иначе как Gulf of America) и Гренландии. Вашингтон однозначно оставляет за собой право на односторонние действия без оглядки на кого бы то ни было. В этой связи возникает мысль, что вся активность вокруг Гренландии связана не только и не столько с доступом к природным ресурсам и реализацией «Золотого купола», сколько с желанием на практике чётко донести всем и каждому решимость отстаивать доктрину Монро в прочтении Трампа. Операция в Венесуэле была ориентирована прежде всего на страны Западного полушария к югу от Соединённых Штатов, а также Ирану, Китаю и России, в то время как Гренландия – на Канаду и европейские страны.

Сдерживание Китая

Сдерживание Китая прямо указано в качестве второго приоритета оборонной политики. Однако вместо терминов борьбы за мировое господство двух идеологически противоположных политических систем используется терминология стратегической стабильности, справедливой торговли и взаимного уважения.

«Наша цель в этом деле – не доминирование над Китаем, не удушение и не унижение его. Наша цель проста: не дать никому, включая Китай, доминировать над нами или нашими союзниками».

США будут укреплять потенциал сдерживания Китая (deterrence by denial) по Первой островной линии, а также возможность «нанесения разрушительных ударов и операций» в глобальном масштабе. В то же время приоритет отдаётся дипломатическим инструментам, стратегической стабильности, устранению конфликтов и деэскалации. Тайвань прямо в тексте Стратегии не упоминается.

Европа и Россия

НСО-2026 отмечает, что Россия представляет угрозу не США и даже не НАТО вообще, а «восточным странам-членам НАТО». Угроза эта «устойчивая, но управляемая». Россия обладает значительной военной и промышленной мощью, политической решимостью, но «русскую угрозу» явно преувеличивают. Весьма смело НСО-2026 утверждает, что одна лишь Германия превосходит по размеру экономики Россию, а американские союзники по НАТО – аж в 13 раз! «Россия не в том положении, чтобы претендовать на гегемонию в Европе».

Соединённые Штаты готовы противостоять российской угрозе американской территории с использованием подводного, космического и киберпотенциала. Они останутся в НАТО, сохранят военное присутствие в Европе (“critical but more limited”), но сдерживание России, помощь Украине («Война на Украине должна закончиться!») – всё это должно находиться в сфере ответственности европейских союзников. НСО-2026 содержит несколько примечательных тезисов в отношении Европы. 

Во-первых, «хоть Европа и играет по-прежнему важную роль, её доля в мировой экономике сокращается». 

Во-вторых, в то время как ранее США активно пытались увязать безопасность в Европе и Азии и привлечь своих союзников по НАТО к сдерживанию Китая, в НСО-2026 недвусмысленно и конкретно отмечается: «Мы ясно дадим понять нашим европейским союзникам, что их усилия и ресурсы лучше всего направить на Европу».

Это отчасти следует трактовать в контексте Гренландии и доктрины Монро в прочтении Трампа, но в целом это знаменует радикальный отход от прежних американских установок. 

Наконец, в-третьих, НСО-2026 прямо указывает, что Соединённые Штаты будут способствовать трансатлантическому военно-техническому сотрудничеству и противодействовать торговым барьерам в военной сфере. США должны иметь значимую долю выгоды в растущих военных расходах европейских стран!

* * *

В заключение следует пунктирно отметить несколько моментов. Иран остаётся противником, но он и «ось сопротивления» серьёзно ослаблена. У Соединённых Штатов есть исторически сформировавшаяся враждебность к Ирану, но в целом они могут делегировать сдерживание Ирана Израилю и другим региональным союзникам, а выгоду извлекать, продавая им оружие. КНДР уделяется буквально один абзац. Основную угрозу КНДР представляет для Сеула и Токио, но ракетно-ядерный потенциал Пхеньяна – явная и реальная опасность для США. В данном случае термин «опасность» явно использован осознанно как более мягкий по сравнению с «угрозой».

Наконец, внимание уделяется развитию американского ОПК, но без излишней детализации. Сотрудничество с традиционными и новыми подрядчиками, развитие потенциала ремонта и материально-технического обеспечения, реиндустриализация, наращивание экспорта вооружений и военной техники союзникам – все тезисы привычны и понятны. Однако именно здесь содержится и один из наиболее противоречивых пассажей стратегии, который, впрочем, скорее является гиперболой, ориентированной на внутриполитические задачи: развитие ОПК «потребует ничего иного, как общенациональной мобилизации – призыва к наращиванию промышленного производства на уровне аналогичных кампаний прошлого века, которые в конечном счёте привели нашу страну к победе в мировых войнах и в холодной войне».

В целом НСО-2026 вышла добротным документом в духе нынешнего Белого дома и СНБ-2025. Дополнительную конкретику будем ожидать в последующих документах (если они будут) и бюджетных запросах Пентагона.

Для России данный нарратив является однозначно более привлекательным и комфортным, чем тот, что был присущ администрации Байдена. Но стоит помнить, что в американском истеблишменте по-прежнему распространены и сильны гораздо более конфронтационные, ястребиные и идеологизированные позиции, и свойственны они не только либеральным глобалистам, но и республиканцам старой закалки.