ТЕМА. ГЛАВНОЕ
Первые недели нового года принесли не просто череду геополитических потрясений — они обнажили системный кризис самой архитектуры глобальной экономики. То, что ещё вчера казалось незыблемым фундаментом миропорядка, сегодня трещит по швам, и первым тревожным звоночком стал не обвал фондовых индексов и не падение нефтяных котировок, а тихий, почти незаметный для обывателя переход от американских казначейских облигаций к золоту как главному залоговому активу мировой финансовой системы.
Именно в этом переходе кроется ключ к пониманию того, почему доллар теряет спрос, почему Канада вдруг становится потенциальным противником США, и почему Трампу к марту срочно понадобилась Гренландия. Об этом в своём радиовыступлении говорил экономист Михаил Хазин, рисуя картину мира, где политические декларации уже давно оторвались от экономической реальности, а настоящие решения принимаются не в залах ООН, а в кабинетах центробанков и на биржах драгоценных металлов.
«Цены на золото достигли 5 000 за тройскую унцию. Цены на серебро достигли $100 за тройскую унцию. Почему? А всё очень просто», — начинает Хазин, разрушая иллюзию случайности этих ценовых скачков.
«Последние десятилетия главным залоговым инструментом были казначейки. То есть, иными словами, казначейки лежали в загашниках у банков, и они могли в любую минуту под эти казначейки взять денег. Это типовой совершенно вариант».
Но сегодня этот «типовой вариант» перестал работать. Причиной стал не абстрактный кризис доверия, а конкретное событие, последствия которого до сих пор раскручиваются по спирали: «Главным поводом для этого стал арест российских активов. То есть это сейчас им отливается арест российских активов в двадцать втором году».
Этот прецедент изменил всё. Банкиры и инвесторы по всему миру осознали: активы в долларах больше не гарантируют безопасности. «Сейчас народ стал понимать, что у-у-у, какое дело-то! Казначейки — штука опасная, давайте мы лучше купим золото и положим это золото в подвал. И будет нам счастье. А под золото и под серебро можно брать кредиты точно так же легко, как и раньше. Под казначейки. Но это означает, что объём долларов, который нужен, сильно меньше, потому что нужно покупать не казначейки, а золото».
Этот переход отражает глубинный перелом в самой логике глобальных финансов. Ещё недавно избыточная денежная масса, напечатанная центробанками, благополучно «стерилизовалась» через американские финансовые рынки. Хазин поясняет механизм, который десятилетиями поддерживал стабильность западной экономики:
«Дело в том, что избыточные евро, когда они попадают в экономику, они вызывают инфляционные процессы. А своего механизма стерилизации избыточной денежной массы в Евросоюзе нет. Этот механизм есть в Соединённых Штатах Америки, называется он «Финансовые рынки». Но для того, чтобы сбросить деньги на финансовые рынки США, нужно их перевести в доллары».
Таким образом, евро, напечатанные ЕЦБ, конвертировались в доллары, а затем уходили на Уолл-стрит, создавая иллюзию инвестиционного спроса на американские активы.
«Евро — ну, как бы, это же эмиссионный банк, да? Он их как напечатал, так и обратно, значит, убрал лишние евро, а доллары, которые получили банки, идут на американские рынки. В результате возникает ощущение, что есть инвесторы у Соединённых Штатов Америки, хотя по происхождению это эмиссионные доллары».
Эта схема спасала Европу от гиперинфляции и одновременно разогревала американские рынки, где «растут цены. И, как мы понимаем, там не 3% инфляции, а как минимум 8%, на самом деле больше». Но сегодня, когда золото вытесняет казначейки, эта система теряет свою эффективность — и вместе с ней рушится иллюзия неограниченного спроса на доллар.
На фоне этого финансового перелома обостряются геополитические противоречия, которые ещё несколько лет назад казались немыслимыми. Хазин обращает внимание на недавний визит премьер-министра Канады Марка Карни в Китай:
«Он там две-три недели тому назад был в Китае и подписал там целую кучу соглашений. В том числе по снижению пошлин на поставку китайских товаров в Канаду».
Для непосвящённого это выглядит как обычная торговая дипломатия, но экономист видит в этом нечто большее:
«Даже идиоту понятно? То это начало организации транзита китайских товаров через Канаду в Соединённые Штаты Америки».
История знает подобные прецеденты — и они регулярно становились поводом для военных конфликтов.
«Такого рода истории бывали на протяжении человеческой истории и регулярно становились поводами для войны. Это казус Белли».
Важно понимать, кто стоит за этими решениями: Карни — не «наёмный либеральный менеджер, который выучил пять мантр либеральных и их теперь произносит», а «человек власти. Он был председателем Банка Англии... Это человек власти и это представитель Сити». В терминологии Хазина — «представитель элиты иудейского глобального проекта», играющий в стратегические игры, а не в политические шоу.
Именно поэтому вопрос о возможной войне между США и Канадой, который звучал в эфире как провокация, на самом деле отражает реальное геополитическое напряжение. И эта «буря» уже набирает силу в виде формирования двух противоборствующих альянсов.
«То, что произошло на прошлой неделе, ну, даже в конце недели, это в реальности появление двух альянсов, которые между собой готовы воевать. Один — англо-китайский. А другой — американский».
При этом Хазин предупреждает: союзники США окажутся ненадёжными. «Специфика американских отношений неминуемо влечёт за собой последствия. Как только чуть-чуть дела у США будут ухудшаться, эти союзники, так называемые, будут отваливаться пачками».
В этой напряжённой обстановке Дональд Трамп оказывается зажатым между шестью одновременными фронтами — и каждый из них требует немедленных решений. Особенно важна для него Гренландия, и причина здесь не в пиаре, а в суровой экономической необходимости.
«У Трампа в ноябре выборы. Ему нужны деньги. Для того, чтобы получить деньги, он должен взять под контроль ФРС ещё один фронт. А ФРС, даже если она будет под контролем Трампа, для того чтобы она напечатала денег внутри США, необходимо, чтобы были активы».
Искусственный интеллект уже не может служить основой для нового финансового пузыря — нужны реальные активы — месторождения Гренландии. Расчёт прост и безжалостен: «Для того чтобы выиграть выборы в ноябре, деньги нужно начать раздавать в середине лета. Раскрутка пиар по поводу месторождений, ну, никак не меньше трёх месяцев. Значит, к марту месяцу Трампу нужна Гренландия».
Но Лондон может использовать Гренландию как рычаг давления: «Представьте себе, что ему в Лондоне говорят: «Трампусик, деточка. А ведь мы можем притормозить передачу тебе Гренландии. Вот так, вот так и вот так. Но мы готовы отступить, если ты ударишь по Ирану». А если Трамп ударит по Ирану, то Иран ударит по Израилю. Лондону нужно ликвидировать Израиль».
На этом фоне Украина превращается в разменную монету в сложной геополитической игре. Переговоры в Абу-Даби, по оценке Хазина, завершатся не миром, а временным перемирием с заведомо невыполнимыми условиями. «Соглашение будет о мире. Другое дело, что условия, в которых оно заключается, будут очень сильно меняться, и противоположная сторона не сможет условия выполнить. Они просто не смогут этого сделать».
Киеву обещают колоссальные суммы — «там 800 млрд или 900 млрд на поддержку откуда-то. Ну, понятное дело, что нынешняя украинская элита готова пожертвовать любыми территориями ради таких денег, только этих денег не будет, тут даже разговаривать не о чем».
Россия в этой новой реальности оказывается в ловушке собственной финансовой политики. Хазин резко критикует позицию российских денежных властей:
«Трамп хочет спасти Соединённые Штаты Америки в условиях предстоящего кризиса. А наши денежные власти хотят сохранить Россию в денежной системе вне зависимости от состояния экономики. Им много раз объясняли, что, ребята, те методы, которые вы применяете, ведут к падению российской экономики. Они говорят: «Наплевать». Сохранение в долларовой системе важнее».
Эта позиция, по его мнению, напрямую связана с доминированием либеральной команды в финансовых структурах:
«У нас наши нынешние денежные власти — представители либеральной команды. Либеральная команда всю жизнь объясняла, что процесс ценообразования там, в цивилизованных странах, где доллары. А мы дикари-лапотники. По этой причине нам не положено заниматься ценообразованием».
Между тем объективная необходимость в создании независимых центров ценообразования назревает с каждым днём.
«Как только станет понятно, что будет нужна валютная зона — это придётся делать. Только это будут делать новые люди, и, скорее всего, с новыми институтами, потому что вычищать старые институты — дело долгое, нудное и муторное».
Последствия такой политики уже ощущаются в повседневной жизни. Массовое закрытие малого бизнеса — не абстрактная статистика, а прямой удар по социальной ткани страны.
«Из предприятий общепита обещают 400 тысяч в этом году закрыться. А если брать в среднем по стране, то из шести каждый четвёртый предприниматель — малый, планируют закрываться в двадцать шестом году».
Результат предсказуем:
«Конкуренция уменьшится, цены в сетевых структурах высоких, больших вырастут, всё, как полагается, как обычно».
Энергетическая система, раздробленная после реформ Чубайса, остаётся уязвимой, хотя технические решения для её восстановления существуют. Хазин предлагает простой механизм:
«Современная система позволяет определять, от каких станций потребитель получает электричество... Правительство принимает постановление, что торговая наценка совокупная от электростанции, отпускной цены до конечного потребителя не может превышать там 15% для граждан и 25% для промышленности. Точка. Все посредники обязаны в эту маржу укладываться. Как они будут договариваться — неинтересно государству. Но если кто-то выключает рубильник, то это уголовное дело. Всё. Я могу вас уверить, они сами обо всём договорятся. Легко. Нет, разумеется, кто-то обанкротится из посредников. Ну так а кому они нужны-то жулики эти».
Перед лицом такой сложности многие пытаются найти ответы в политологии или даже в астрологии, но, как подчёркивает Хазин, это путь в никуда.
«Попытка разобраться в ней через инструменты политиков, а тем более политологов, блохеров... Вот с Геоблокерами всё плохо, а вот астро-блокеры, которые астрологи, карты Таро. Вот они, может, что-нибудь и могут сказать. Ну, как бы, кто верит, тот вперёд. А так только базовые экономические процессы».
Именно экономика даёт ключ к фильтрации бесконечных сценариев в мире, где у Трампа одновременно шесть фронтов.
«Единственный способ что-то понять — это иметь какую-то базу... Если вы их понимаете, то вам значительно легче сказать: «А вот это не бывает, а вот этого быть не может». То есть у вас сразу проясняется картинка».
Первые недели 2026 года уже продемонстрировали: старые модели больше не работают. Мир вступил в фазу, когда экономические процессы опережают политические решения, а геополитические альянсы перегруппировываются под давлением финансовых потоков.
Золото возвращается в роль главного актива не по идеологическим причинам, а потому что доверие к долларовым инструментам исчерпано. Арктика становится новым театром противостояния не из-за идеологии, а из-за ресурсов и маршрутов. И в этом новом мире выживут не те, кто лучше всех декламирует лозунги, а те, кто способен читать реальные экономические сигналы сквозь шум политической риторики.
«Уже первые три недели Нового года показали, что по-старому жить не получится никак. Но для того, чтоб понять, что происходит, нужно смотреть не на политику... а смотреть надо на базовую экономику. То есть экономические процессы более-менее адекватны».
В этом — единственный ориентир в эпоху системного кризиса, когда «буря» уже не где-то на горизонте, а вот-вот грянет над головами тех, кто продолжает верить в устойчивость старого порядка.
Оценили 37 человек
59 кармы