Тревожные ночные мысли

СЕРГЕЙ  ВАСИЛЬЕВ

Ночные мысли

Алексей Чадаев:

Вот уже пятый год каждый день я задаю сам себе вопрос: что ещё я могу сделать, чтобы помочь своей стране победить в этой войне? И это главный критерий, в том числе и расстановки приоритетов: чем заниматься и особенно чем НЕ заниматься; за какой темой следить, а какую оставить без внимания. При этом у самой формулы вопроса есть ряд важных дополнительных подпунктов, первый из которых: прежде чем думать, как победить, важно сначала понять, как не проиграть.

Именно из этих соображений, в частности, в мае 23 года, за полтора месяца до известных событий, я инициативно написал большую докладную записку на 15 листов о возможных внутриполитических рисках, вытекающих из развивавшегося тогда конфликта Пригожина с руководством МО, и отдал её "куда следует", где её, подозреваю, даже и не прочитав сразу отправили в копилку для умных мыслей под названием "шрёдер". Дело прошлое, даже, так сказать, уже история; причём я исходил из того, что, скорее всего, так и будет, но всё равно сделал как сделал просто для очистки совести.

Сейчас, например, я наблюдаю, как противник снова перехватывает (утраченную им на какое-то время, в т.ч. и с помощью "Ушкуйника") инициативу в борьбе за "малое небо", но дать на это инженерно-технический ответ, скорее всего, невозможно, так как проблема нашего вновь намечающегося отставания лежит гораздо больше в организационной, чем в технической плоскости. А тут трудность в том, что предлагать инженерные решения, опираясь на репутацию "Ушкуйника", есть кому, а предлагать организационные как бы и некому, кроме всё той же копилки для умный мыслей. А времени и сил для того, чтобы готовить такие предложения просто "для очистки совести", уже теперь столько и нету.

Но если подняться на уровень выше, малое небо -- это просто сдвиг не в нашу сторону баланса потерь, фактор плохой, но скорее количественный, чем качественный. А вот ухудшение внутриполитического микроклимата (не в последнюю очередь из-за нон-стоп марафона запретительных инициатив) -- фактор уже качественный, причём влияющий на ход войны почти напрямую -- через неизбежное снижение качества (да и количества) набираемого на контракт контингента. Но, в отличие от воющей на все лады по сему поводу телеграм-буржуазии, я-то понимаю, что в выборный год это абсолютно закономерный, хотя и полностью рефлекторный, модус действия системы. Потому и не вою: странно предъявлять утке, что она крякает, а собаке, что она лает.

Исходя из этого расклада, и пытаясь всё-таки думать конструктивно, делаю следующий вывод. При отсутствии сил для наступлений обычно переходят к обороне. Успех лета того же 23 года (отражение "контрнаступа") -- это успех именно обороны, в которой мы внезапно (но опять же закономерно) показали себя лучше, чем в наступлении. Возможно, сейчас главным вопросом снова на какое-то время становится не то, как победить, а то, как не проиграть. Если так, из этого многое следует, sapienti sat.

Александр Дугин:

Алексей Чадаев затронул болезненную тему. Даже три.

1. Незначительное пока изменение баланса сил на фронте не в нашу пользу и необходимость коррекции стратегии, а также хроническое наше отставание в технологической сфере.
2. Отношение власти к творческой мысли, стратегиям, концептуальному мышлению в целом (молодежь называет это «полный игнор»).
3. Отсутствие в государстве той инстанции, где полноценная живая мысль могла бы поселиться и развиваться.

Наверное, все это взаимосвязано.

То, что мы действуем реактивно и с опозданием, это константа. Мы медлим, полагая, что так надежней. Иногда это позволяет избежать ошибок, но чаще всего, напротив, дает врагам преимущество. Действуя на опережение, противник может просчитаться, но успевает исправить ситуацию и выйти с новым опытом. Казалось, зафиксировали это и сделали вывод. Но не тут-то было.

Дает о себе знать второй фактор. Выводов просто никто не делает. Все соображения идут, как верно отмечает Чадаев, в шрёдер. Не только его. Вообще все. У нас так принято. Не то чтобы власть сама все знает, может и не так, но предпочитает по какой-то причине держать в отношении мысли глухую оборону. Все что говорится, это для других - для масс. Потоки слов воспринимаются как маскировка. И полная чушь, и истерика и дельные соображения, все сливается в нечленораздельный поток «для общества».

Я, наверное как и Чадаев, десятилетиями искал инстанцию во власти (пусть рядом с ней, пусть даже на некотором расстоянии от нее), где думают. И любые самые высокопоставленные лица, к которым я обращался, недоуменно пожимали плечами. Кто-то отшучивался. Кто-то жестом показывал, намекая на спецслужбы (но это не их функция). Кто-то загадочно улыбался. Кто-то даже раздражено отвечал: что за глупый вопрос, нигде! Кто-то, самый решительный, предлагал создать такое место. Но никогда ничего не выходило. Похоже, такого места просто нет. Но если это так, то это очень опасно. И конечно же, на Искусственный Интеллект в такой ситуации могут уповать только совершенно неадекватные и наивные люди.

Мы живем в мире, которого совершенно не знаем. Мы имеем о Западе, с которым воюем, самые общие, неверные и поверхностные представления. Что там происходит в философии, науке, стратегических теориях - нас вообще не касается. Разве что экономика и технология, но и то строго утилитарно. О не-Западе у нас еще меньше знаний. И даже наше собственное общество описывается через призму каких-то вздорных и случайных, но заточенных под нравы начальства профанических соцопросов. Социология изучает общество, пытается по крайней мере. Соцопросы же это надувательство, которое профанирует социологию. Бурдье, выдающийся социолог, так и назвал свою книгу «Общественного мнения не существует». Это первый закон социологии. Но нам-то что…. Привыкли к соцопросам.

Путин делает время от времени очень правильные знаковые жесты - традиционные ценности, историческое просвещение, Государство-Цивилизация, Русский мир, многополярность. Но далее лозунг соскальзывает в рутину, в бюрократию, очень быстро теряет всякий смысл, как бесконечно повторяемое слово (попробуйте сами произнести одно и то же слово сто раз, очень скоро вы не сможете удержать его значение, оно начнет мутировать). Если нет оживляющего высказывания и слова центра мысли, интеллектуальная жизнь стремительно гаснет и вырождается.

Так рухнул СССР. Правители утонули в рутине, в быту, перестав понимать идеи. Идеология остыла. Власть и общество впали в маразм. Результатом стала попытка жить в 90-е чужим умом (Западом). Но это оказалось вообще фатально.

Я наивно полагал, что когда начнется война, нам придется мыслить, хотим мы этого или не хотим. Война началась. Но попытка мыслить очень быстро провалилась. Все вернулось к рутине.

Человек - это мысль. Общество, государство, которые живую мысль игнорируют, расчеловечиваются, превращаются в механизм, отчуждаются. Если центра мысли нет, то организм умирает. Очень не хочется так думать. Но пост Чадаева навел на грустные соображения.

===================================================