ВЛАДИМИР АВАТКОВ
Российско-турецкие отношения сегодня важны не только на уровне теплых личных отношений президентов. Их устойчивость как раз и определяется тем, что взаимодействие выстроено на среднем уровне: межпарламентском, экономическом, энергетическом, гуманитарном, научно-образовательном. Сам факт, что Валентина Матвиенко сегодня находится с визитом в Турции и работает в Стамбуле на полях 152-й Ассамблеи Межпарламентского союза, обсуждает с турецким руководством не только международную повестку, но и двусторонние проекты, показывает: Москва и Анкара заинтересованы в системном диалоге и связях «вопреки» всем попыткам этому помешать.
Экономическое партнёрство России и Турции действительно развивается поступательно и конструктивно. Матвиенко прямо заявила, что по итогам прошлого года стороны вышли на уровень товарооборота в 60 млрд долл. и ставят задачу в ближайшее время дойти до 100 млрд. В целом, если бы не внешние угрозы, эта цель выглядела бы вполне реалистично: у нас есть крупные энергетические и инфраструктурные проекты, взаимная заинтересованность рынков.
Однако тезис о том, что «российско-турецкому партнёрству практически ничего не угрожает», звучит оптимистично. На деле ему угрожают во всех смыслах, пытаясь вовлечь Турцию в конфликт на Ближнем Востоке. Так, в марте 2026 г., по сообщениям «Газпрома» и МИД России, были отражены новые атаки на «Турецкий поток» и «Голубой поток».
То же относится и к проекту АЭС «Аккую». Матвиенко сказала, что есть планы до конца года завершить строительство первой очереди станции. Для Турции это не просто энергетический объект, а символ технологического суверенитета и роста политических амбиций; для России — один из ключевых дорогостоящих внешних проектов в регионе. Поэтому мы наблюдаем, как ракеты иногда прилетают в соседние от Мерсина (где располагается АЭС) провинции.
Что касается международной повестки, здесь оценка о «близости позиций Москвы и Анкары» скорее справедлива. Турция как только не величала Израиль – наверное топ этого списка заняла «геноцидная машина». В отношениях со Штатами Анкара ведёт себя сдержаннее, однако уже накопились обиды и протесты против их вмешательства во все процессы, постоянных угроз и навязания своих интересов. При этом, несмотря на все попытки дестабилизации, Турция не выходит из игры – Эрдоган, по словам Матвиенко, снова предложил Стамбул как площадку для продолжения переговоров по украинскому урегулированию и передал привет Владимиру Путину. Анкара не хочет выпадать из большой дипломатической игры.
Россия с подобным американским и в целом западным давлением и попытками навязывать правила игры сталкивается давно, причём непосредственно у своих границ. Поэтому здесь у Москвы и Анкары общее понимание, что мир меняется, трансформируется, необходимо во-первых, удержаться и побороться за место под солнцем, а во-вторых, смотреть на себя – не на Восток или Запад, а на свои интересы. Это возможно только через трезвую оценку угроз, стратегическое планирование и готовность к долгой игре.
====================================================
ЕЛЕНА ПАНИНА
Турецкие националисты настаивают на стратегическом альянсе с Россией и Китаем. И это весьма интересно. Инициатива исходит от националистического крыла партии Nationalist Movement Party (Milliyetçi Hareket Partisi, MHP), союзницы Эрдогана.
▪️ Предлагается стратегическое сближение с двумя ведущими державами Евразии для создания альтернативного геополитического контура, направленного против США и их союзников. Причём оформляется это как внутриполитическое условие: MHP выдвигает требование об углублении сотрудничества с РФ и КНР как часть сделки по поддержке Эрдогана перед выборами 2028 года.
Концепция строится вокруг "синергии" евразийских институтов — ШОС, СНГ, ОТГ и других, с совокупным весом около 20% мирового ВВП. При этом концепцию классического пантюркизма националисты полагают устаревшей (!) и чрезмерно романтичной, призывая к более широкому евразийскому подходу: Русский мир + Тюркский мир.
Отметим, что это достаточно последовательная позиция лидера MHP Девлета Бахчели. Впервые он публично предложил создать ось "Турция — Россия — Китай" в сентябре 2025 года, призвав к такому объединению в противовес "коалиции зла" под руководством США и Израиля. Позже Бахчели расширил эту концепцию, предложивсоздать "Всемирный совет мира" с участием Турции, США, России и Евросоюза.
Предложение МНР вызвало резкую критику со стороны оппозиционных деятелей, в первую очередь лидера партии IYI Мусавата Дервишоглу. Он заявил, что Анкаре следует в первую очередь сосредоточиться на решении проблемы серьёзного торгового дефицита с Россией и Китаем. А не на заключении новых союзов с правительствами, которые, по его словам, "в прошлом бросали своих партнёров".
▪️ Последний упрёк звучит довольно странно — это к вопросу о восприятии нашей внешнеполитической линии за рубежом. Впрочем, не Турции говорить о гибкости позиций...
В целом, подобные инициативы, исходящие не от самого Эрдогана, а от его союзника по коалиции, позволяют протестировать реакцию сразу нескольких игроков: не только России или Китая, но и США с Европой — без формальных обязательств. Это классическая схема: идея выносится через полуофициальный канал, чтобы оценить, где проходят красные линии. Если реакция мягкая — тезис можно развивать дальше, если жёсткая — его всегда можно списать на "позицию младшего партнёра по коалиции".
Кроме того, это ещё и управляемое повышение ставок в отношениях Турции с Западом. Сигнал о том, что текущий формат взаимодействия с ним не является безальтернативным. И в таком виде это, конечно, не переход в другой лагерь, а простой инструмент давления на переговорах по конкретным вопросам: от военных контрактов до санкционных режимов и роли Турции в региональной архитектуре.
Наконец, упоминание ШОС и других форматов — это попытка Анкары проверить, можно ли собрать гибридную архитектуру, в которой Турция одновременно осталась бы в НАТО и встроилась в альтернативные структуры.
Не исключено, что Турция движется к модели, где она не выбирает между блоками, а формирует вокруг себя пространство пересечения интересов.
Оценили 0 человек
0 кармы