Тёмная комната. ч.2

5 628

Я открываю глаза... Дикое похмелье... Но слава богу в комнате темно. Все, что я помню: ничего. Хотя...ничего. Но рядом со мной лежит сабля... и бутылка. И тут на меня нахлынул поток воспоминаний прошлого. Помню как Давыдов кричал : "Шампанского! Ещё шампанского!" Как всегда, он со своим сабражем. Чёртова наполеонщина! Крутили свои усы да девок кадрили, но нет мало им. Только дай им покрасоваться, вот они и открываю бутылки саблями, а наши же в грязь лицом не упадут. И тоже своими саблями сбивают горлышко и прямо из неё пью. А Давыдов же любит покрасоваться перед барышнями, поэтому и открывает таким образом шампанское мадам Клико. Нравится ему, что все ахают и охают видя его. Но его непривычно живая разговорная речь, такая искренняя и лишенная всякого салонного лоска, так и тянет к себе, хочется сидеть и слушать его. Все таки я все ещё помню его строки :

Бурцов, ера, забияка,

Собутыльник дорогой!

Ради бога и... арака

Посети домишко мой!

В нем нет нищих у порогу,

В нем нет зеркал, ваз, картин,

И хозяин, Слава Богу,

Не великий господин.

Он гусар - и не пускает

Мишурою пыль в глаза;

У него, брат, заменяет

Все диваны - куль овса.

Думаю, что именно из-за таких речей он так легко входил в любой офицерский коллектив и становился "своим человеком". Помню как вчера, он все смеялся над длинным носом Багратиона. Даже пару строк написал:

Исчезло воровство, грабительство, измена,

Не видно более ни жалоб, ни обид,

Ну, словом, город взял совсем противный вид.

Природа красоту дала в удел уроду,

И сам Лаваль престал коситься на природу,

Багратиона нос вершком короче стал,

И Дибич красотой людей перепугал,

Да я, который сам, с начала свово века,

Носил с натяжкою названье человека,

Гляжуся, радуюсь, себя не узнаю:

Откуда красота, откуда рост — смотрю;

Что слово — то bon mot что взор — то страсть вселяю,

Дивлюся — как менять интриги успеваю!


Поэтому все боялся встречи с Петром Ивановичем. Но как-то они все- таки встретились. И Багратион обратился ко всем :

– Вот тот, кто потешался над моим носом.

Но Денис же не промах , как всегда, не растерялся. И сказал, что писал из зависти, потому что у него самого носа практически нет. А Багратион шутку оценил и когда ему докладывали, что неприятель «на носу», переспрашивал: «На чьём носу? Если на моём, то можно ещё отобедать, а если на Денисовом, то по коням!»

Весёлое время было...

Екатерина Таланова

Весёлые картинки #38

Все, или почти все знают, что сегодня великий Праздник Богоявления или Крещение Господне,  а вот списочек ещё и других праздников на сегодня: • Де...

50 лет назад погиб поэт Николай Рубцов. Его задушила женщина, которую он называл любимой...
  • Artemon
  • Вчера 15:45
  • В топе

Николай Михайлович Рубцов – один из самых загадочных представителей российской поэзии, предсказавший свою смерть в своих стихах. Стихи Рубцова обращают на себя внимание своей самобытност...

Неизвестное рукопашное сражение морпехов СССР с «зелеными беретами», изменившее ход истории
  • shaya
  • Вчера 20:24
  • В топе

В истории советской армии было много славных страниц. К сожалению, огромное количество историй остается нерассказанными. И эта одна из них. Её вспомнил и рассказал наш соотечественник, ...

Обсудить
  • Волокита, жуир, рубака и ... поэт! Настоящий гусар!!! https://www.youtube.com/watch?v=dsVa5iepuTM
  • Недаром говорят, что гениальный человек гениален во всём. Большинство людей знают Давыдова как предводителя партизанского движения в Отечественной войне 1812, но кроме военной смекалки и умения командовать войском природа не обделила его и писательским талантом. В этом исключительном человеке смешалось всё: молодецкая удаль, живость речи и даже чувство юмора. Думаю, при слове "гусар" на ум приходит, как правило, именно образ Дениса Давыдова.
  • После Отечественной войны 1812 года у Дениса Давыдова начались неприятности. Вначале его отправили командовать драгунской бригадой, которая стояла под Киевом. Как всякий гусар, Денис драгун презирал. Затем ему сообщили, что чин генерал-майора ему присвоен по ошибке, и он полковник. И в довершение всего, полковника Давыдова переводят служить в Орловскую губернию командиром конно-егерской бригады. Это стало последней каплей, так как он должен был лишиться своих гусарских усов, своей гордости. Егерям усы не полагались. Он написал письмо царю, что выполнить приказ не может из-за усов. Денис ждал отставки и опалы, но император, когда ему докладывали, был в хорошем расположении духа: «Ну что ж! Пусть остаётся гусаром» — и назначил Давыдова в гусарский полк с возвращением чина генерал-майора.