О чём рассказала свадебная фотография "угнетённых царизмом" русских крестьян

Русский доктор юриспруденции и главный редактор журнала "Закон" Александр Верещагин констатирует:

"На фото мы видим супружескую пару угнетенных "царизмом" крестьян, в лаптях и обносках.

Свадебная фотография русских крестьян Дмитрия Шаршукова и Марии Шапочкиной. Село Ижевское, 10 (23) февраля 1910 года. Фотография Ивана Филатова .

В Ижевском, большом селе Рязанской губернии, ещё в начале XX века крестьянин Иван Филатов открыл собственную фотостудию и создал уникальный архив: портреты односельчан, сцены праздников, ремёсла и повседневность деревни того времени.

В Интернете можно найти биографию Марии.

18.05.1893 г.р. Село Ижевское, Спасский уезд, Рязанская губерния. Из крестьянской семьи. Муж Шаршуков Дмитрий Яковлевич. В 1929-м году семью раскулачили, мужа сослали "в Северный край", он погиб на высылке. Мария Ивановна отсидела под арестом несколько месяцев за "невыполнение твёрдого задания". В 1934 году её лишили избирательных прав. Вместе с детьми скиталась по соседним районам, работала уборщицей, истопницей, стирала бельё учителям. Официально устраивать "жену кулака" не хотели, поэтому до 82 лет она не могла добиться пенсии. Получать её стала только в 1975 году — но не свою, а за погибшего на войне старшего сына — 33 рубля.

Умерла Мария Ивановна Шаршукова 29.01.1985 года, на 92-м году жизни.

* * *

Из воспоминаний Михаила Дмитриевича Шаршукова (1928–2016): "<...> Мать моя, Шапочкина [Шаршукова] Мария Ивановна, родилась 18 мая 1893 года. Моя бабушка Прасковья жила в богатой семье, и [от неё] у матери были золотые вещи. Они не были отняты при раскулачивании; впоследствии они помогли нам выжить и не пойти по миру. С окружающими людьми мать умела общаться, к ней тянулись. В молодости мать танцевала: это она меня научила правильно кружиться в вальсе. [По словам родственников,] „Мария была красива и нравилась многим“. В 1932 году подверглась репрессиям и мать (второй раз!); её посадили в тюрьму за невыполнение невыполняемого твёрдого задания. Она пробыла в тюрьме месяца 2,5-3. Нас, детей, разобрали. Все мы жили в разных семьях. Какое же было у нас детство? Оно было украдено у нас большевиками <...> Наш дом был построен моим дедом Яковом Дмитриевичем Шаршуковым в 1894–96 годах. В течение всей своей жизни я знал наш дом; мне о нём говорила мать, а также родственники, соседи, знакомые. Однако смотрел я на него на ходу, не останавливаясь, боясь привлечь внимание людей; ведь считалось, что раскулаченное имущество отобрано насовсем (а кулаки считались как враги народа) и его невозможно вернуть; но этот дом наш, наш, и из моего сердца его не вырвет никто. Отец мой должен был передать дом нам, его детям; и если следовать извечному правилу — младшему сыну, то есть мне — Шаршукову Михаилу Дмитриевичу. Но большевики-сталинцы прервали этот идущий из веков процесс, разорили крестьянство и решили насильно создать колхозы — на крови и слезах <...>"."