Пусть немалый объём произведения не отпугнёт тебя, читатель. Ведь стоит только начать, вникнуть, и история увлечет тебя нереальностью происходящих событий! Ты окунёшься в головокружительный сюжет, который происходит где-то здесь, рядом, скрытый завесой тайны. А тайны ведь это так прекрасно! Без них наша жизнь стала бы скучной, пресной и серой, как нудный осенний дождь.
П Р О Л О Г
На чем-то огромном и живом я лечу, обхватив мускулистую шею ногами. Подо мной перекатываются бугры мышц и чувствуется мощное дыхание. Ритмичные взмахи широких крыльев несут нас всё дальше и дальше – к горизонту. Туда, где из морской пучины поднимается багряное светило…
По шее зверя пробегает дрожь, он чует добычу. Всматриваюсь… Внизу, под нами, цепочка кораблей. Парусные суда всевозможных размеров, рядом снует что-то мелкое и несущественное. По палубам бегают люди. Звука не слышно, далеко, но понятно, что они кричат, указывая в небо. Их суета забавляет, но пора… Несильным тычком я направляю монстра вниз. С диким рёвом он сваливается в падение, устремляясь к каравану, от скорости захватывает дух! Упругий воздух встречным потоком бьёт в разгоряченное лицо. Хохочу в восторге, распахнув руки навстречу ветру…
Стремительно приближаясь, паруса становятся огромными! Иглы стрел роем устремляются навстречу, но, не причинив вреда, отскакивают от толстой шкуры исполина. Над верхушками мачт, обдав ревом и пламенем суда, он рывком уходит вверх, едва не сбросив седока. Однако ноги, словно клещи краба, цепко удерживают меня на месте…
Внизу паника: пылают паруса, оснастка, реи. Кричат люди, кто-то бросается за борт. Готовясь к новой атаке, разворачиваю зверя и победоносно трублю в боевой рог, вызывая еще большую панику среди мореходов. Знают они - после сигнала начнется самое страшное.
И начинается… Заслышав призыв, сзади из облаков появляются соплеменники. Торжествующий рёв разрывает поднебесье! Они устремляются к месту битвы, их много, но я впереди! Нас ждёт славная охота… И тут снизу… бьёт яркий разящий луч. Один, другой, третий. Короткие вспышки сбивают планомерный ритм атаки, зверь мечется между ними, пытается увернуться, но… Всего лишь миг, секунда, мгновение… Опалило жаром лицо, в нос шибанул запах горелой плоти. Боевой исполин, лишенный крыла, ревёт в предсмертной агонии и сваливается в последний штопор. Словно тряпичную куклу его безвольно закрутило в стремительном падении.
Это конец! Оттолкнувшись, лечу навстречу распахнувшему объятия океану, еще мгновение и... кану в вечность!.. Блики солнца в волнах уже рядом, и ужас рвет душу в клочья! Еще миг, вот, сейчас… удар, и…
***
Взметнулся вверх и, запутавшись в простынях, едва не свалился на пол. Инстинкт самосохранения бурлит, а руки (они все еще там...) непроизвольно шарят вокруг, ища, за что бы ухватиться. Ошарашено кручу головой и окончательно просыпаюсь.
Бешено колотит сердце. Мерзкая сухость во рту, в испарине лоб. Жутчайшие подробности сна немного отступают… Зябко передёрнув плечами, прикинул: если бы не проснулся, что бы произошло? На секунду вернулся кадр летящего навстречу океана, и фантазировать сразу расхотелось.
Уф-ф… приснится же такое. Яркое и неправдоподобно отчетливое видение. Такого раньше не случалось… К чему бы это? В следующий раз захвачу с собою парашют.
Судя по улыбке, супруге снится что-то хорошее. Рядом вопросительно-немигающий взгляд кошки, словно спрашивает меня: «что случилось?» Лёгкий ветерок слегка колышет тюль. Едва слышно где-то вдали хрюкает и верещит автосигнализация. Размывая непроглядную темень, заглядывает в окно призрачный лик луны. Теперь не уснуть. Шарю ногами, пытаясь найти тапки. Нашелся один. Плевать. Осторожно ступая босиком по стылому полу, прохожу на кухню. Зверёныш семенит следом, надеясь на что-нибудь вкусненькое.
Чашка кофе, сигарета у открытого окна. По привычке пытаюсь анализировать сон, но расплывчатые образы уплывают куда-то вдаль, оставляя рваные фрагменты ужаса… Бросив бесполезное занятие – одеваюсь. Сутемень за окном непроглядная, оно и к лучшему, быстро доберусь до места, а бонусом мне за ранний подъём свободные улицы и пустая парковка у конторы.
Долго не оставляет тревога. Непростой сон, то и дело всплывая в памяти, заставляет задуматься. Но дневные заботы постепенно оттеснили кошмар, оставив лишь искры восторга от ощущения полёта… Хотелось вернуться назад, к фантастическим ощущениям: огромное небо, восход, океан и полёт на чем-то рычащем и страшном…
Эпизод 1
Д Р У Г
Друг вёл себя довольно странно. Всегда неунывающий и слегка циничный, сейчас он не походил на себя: беспричинно оглядывался, нервничал, кусал губы. А такое поведение в нашей работе совсем некстати. Решив развеять неясность, интересуюсь:
- Ты чего такой смурной, случилось что?
- Случилось… Такое случилось, не знаю как и сказать, чтобы не выглядеть идиотом.
- Глянь в зеркало и поймёшь – это тебе не грозит.
- Спасибо, я тоже тебя люблю, - насупился Пашка.
- Ладно, не обижайся, шучу. Выкладывай.
Рыжов еще раз нервно оглянулся и, понизив голос, через силу выдавил:
- В общем, я… Дениса видел.
- Какого?
- Нашего, Киселёва Дениса…
- ?..
- Ну, чего вылупился?! Знаю я, знаю! Нет его… как бы. И на похоронах был, и как опускали в могилу видел, вместе же хоронили. А тут вот такое вчера вечером.
- Паша, вот только честно, положа руку на сердце, сколько вчера выпил?
- Сам дурак! И не усмехайся, такими вещами не шутят.
- Ну да, не шутят, вот и странно мне слышать такие речи. Ничего не путаешь, может, просто похожего встретил?
- Нет, он это сто пудов! Помнишь куртку кожаную его, у неё еще рукав, прожженный сигаретой? Ну, вспомни!
- Какая куртка? Ты чего? Жарища на улице под сорок, лето же! Вот ты перегрелся, и всяка хрень уже видится.
- Да ты не перебивай, выслушай до конца, и… не встревай, пока не закончу, очень прошу.
- Ну давай, только конкретику и без домыслов. Именно то, что сам непосредственно видел.
Пашка кивнул, прикурил, затравленно зыркнул по сторонам и выпустил струю дыма.
- Вчера, уже под вечер, еду по Мичуринскому. Торможу на светофоре, музыка орёт из динамиков, деваха справа сидит. Клёвая такая тёлка, по пути подобрал…
- Не отвлекайся.
- Угу, в общем, всё пучком – жизнь удалась и так далее… И тут справа от меня тачка тормозит. Окна у неё открыты, а на дверке рука водителя лежит в этой самой куртке. Я еще удивился: летом и в такой одёжке. А потом что-то словно кольнуло меня, куртка такой знакомой показалась. Чуть ниже локтя дыра прожжена, а водителя за стойкой не видно, он немного сзади как бы откинулся на спинку. Я вперёд, к рулю наклонился, чтобы заглянуть в салон и… как пыльным мешком из-за угла!
- Ну вот, сам же говоришь, жара! Напекло и глюки…
- Не перебивай, обещал же!
- Всё, молчу–молчу.
- Светофор почему-то долго не переключался, я его хорошо рассмотрел: сидит, вперёд смотрит, пальцами по дверке барабанит. Такая привычка у него дурацкая… была. Меня оторопь взяла, дурак дураком сижу, глазами лупаю. Девчонка меня тормошит, спрашивает чего-то, а я слова вымолвить не могу, натурально ступор напал, как в кино…
- Так спросил бы, как он там на небесах поживает, - не смог удержаться от колкости я.
- Блин! Вот дал бы тебе промеж глаз! Спросил бы… деловой такой. Говорю же, как под гипнозом сидел, ничего сказать не мог. Он на меня глянул, вижу - что-то мелькнуло, удивление или узнавание как бы. Ага, но тут зелёный включился, сзади сигналить начали, он и рванул вперёд.
- Ну а ты, погнался?
- А что я? Постоял, оклемался чуток да поехал потихоньку, девку высадил, не до неё стало, мандраж колотит. Ничего понять не могу. И машина… Вот ты помнишь, какой номер на его «бэхе» был?
- Э-э-э… сейчас-сейчас… Так, трёшка БээМВэ допотопного года рождения, серая, сто сорок шесть… Блин, буквы не помню.
- Я хоть и в ступоре был, а глаза-то всё видят, и мозг фиксирует как видеоплёнка. А номер М146УР семьдесят седьмой регион!
- Упс, а ведь точно! Он еще хвастал этим сочетанием, МУР – Московский Уголовный Розыск… Ну ни фига себе!
- Но машину-то его не нашли, то ли продал он её тогда, то ли угнали…
- Да, помню, когда погиб, не до неё стало. А тут, значит, и тачка нашлась, и он сам на ней рассекает?
- Ну да, и… Что же теперь делать?
- Снимать штаны и бегать! А если серьёзно, забудь как страшный сон, было–не было, хрен чего кому докажешь, а в дурку упакуют и со службы вышибут без выходного пособия.
- Так ты что, не веришь?
- Неважно, верю–не верю. А вот недруги и завистники всегда найдутся, и коли начнешь о своих впечатлениях распространяться, к бабке не ходи, завтра же к психологу на ковёр потащат. Потому как речи твои идут в разрез с объективными и привычными нормами. Ты не дурак и сам всё понимаешь.
- Понимаю…
- Ну вот и молчи в тряпочку, считай, что привиделось.
* * *
С того дня прошло полтора года. К этой странной беседе мы ни разу не возвращались. Суетная работа не оставляла времени для лирики и прочих проявлений ментальности. Исподволь приглядываясь к другу, я никаких изменений в поведении не наблюдал, был он невозмутим как танк и предсказуем как пламенные речи Ильича. Лишь изредка проскакивала в нем какая-то нервозность, на ненавязчивые вопросы он отмахивался, объясняя всё усталостью, а влезать в душу у нас не принято, можно и в глаз получить. И всё же чувствовалось, что не в усталости тут дело, гложет друга какая-то тайна, а всё тайное, когда-то становится явным, не я сказал, но в жизни часто так бывает. Подобное случилось и сейчас.
Выпили мы все изрядно, обмывали звёзды командира и удачное раскрытие дела… Вернее наоборот, удачно «раскрутили» дело и, собственно, за это, шеф наш получил внеочередное звание полковника. На радостях решили обмыть знаменательное событие и, надо отметить, преуспели, наотмечались должным образом. Мы с Рыжовым оказались самыми стойкими, остальные едва держались на ногах. По такому случаю свои средства передвижения дружно оставили на парковке у ресторана, а по домам добирались на такси. С другом было по пути, и мы, удобно расположившись в заднем отсеке, выпросили у водителя разрешение закурить. Как паровозы пыхтели в приоткрытое окно, допивали пиво, и тут… я имел неосторожность спросить о той давней истории. Лучше бы я этого не делал…
Если бы не водка, он бы отмахнулся и отделался шуткой, а тут Остапа, как говорится, понесло. Народная мудрость гласит: «что у трезвого на уме, у пьяного на языке», в этом мне пришлось убедиться в полной мере.
Павел взглянул на меня осоловевшим взглядом, без тени улыбки, и… как будто щелкнул замочек, до поры до времени скрывавший в потаённых недрах его души все тайны. Он сорвался и, захлёбываясь, начал рассказывать. Путаясь, сбиваясь, спешил выговориться, как будто боясь протрезветь и остановиться. Слова, фразы, реплики, эмоциональным потоком захлестнули меня с головой, и я молча внимал, не переставая удивляться…
- Ты не понимаешь, они всегда вокруг нас, их много, но мы не знаем этого... Вернее, вы не знаете, и немногим удаётся видеть это… Почему-то я оказался одним из тех, кому доступно видеть… не всё, а лишь фрагменты потустороннего и непонятного. Денис только один эпизод, мелькнувший на поверхности и случайно увиденный мною тогда. Может бзик в голове у меня, а может быть восприятие действительности другое. Но ведь ПэФээЛ* проходил, когда в органы устраивался, сам же знаешь, какой отбор там жесткий, но никаких отклонений не обнаружили… Я тогда с тобой поделился, ты хоть и пошляк, но… друг ты мне, и пусть посчитал меня пьянотой, но выслушал и дельный совет дал – не трепаться. И я молчал, но не только по твоему совету, а потому еще, что в тот вечер пришли ОНИ… Кто – не спрашивай, сам не знаю, но страху натерпелся, до сих пор мандраж, как вспомню…
Около одиннадцати было, дождь прошел, как сейчас помню. Припозднился тогда. Торопился домой, пивка выпил, поскользнулся на газоне и едва не навернулся. Но с двух сторон подхватили, удержали от падения. Какие-то невзрачные типы с незапоминающейся внешностью. Я поблагодарил, отряхнулся и зашагал было дальше, но они почему-то не отставали и двигались синхронно рядом. Чувствую – не так что-то, неправильность происходящего творится, а сказать ничего не могу, ступор опять напал, как в тот раз, когда Дениса увидел… Неприятно мне стало и жутко обидно, я кто – офицер или тварь дрожащая?! Взъерепенился, встряхнулся, не люблю тесной опеки от неизвестных людей, а башка ломит, как тисками сдавленна. «Волыну» думал достать, шугануть их, но руки как пудовые… Попытался возмущаться, но… они говорить начали, одновременно и однообразно, как стереонаушники надел, с двух сторон что-то бормочут, а рты не открывают. Машины редкие мимо проскакивают, а шума мотора не слышу, странно всё, как в тумане…
Поначалу слов разобрать не мог, пытаюсь бороться с ощущениями и чем сильнее напрягаюсь, тем сильнее голову ломит. Хотелось закрыть глаза и лечь прям тут, в лужу, и всё же двигаюсь, как на автопилоте, остановиться не могу… Ступени впереди, я по ним вниз топаю, а они не отстают, и… как шли, так по прямой и дуют… над землёй. Представляешь?! Увлеклись, меня обрабатывая, Кашпировские хреновы, но видимо поняли, что странно выглядят со стороны. Спохватились и приняли нормальное положение. Рядышком так аккуратненько приземлились и топают опять как на параде, в ногу со мной… бормочут что-то. Впрочем, свидетелей не было и удивляться, кроме меня, некому, а мне уже и не удивляться, а впору дурку вызывать. Мандраж колотит, жутко, дико и в сортир хочу, как будто бочку пива выдул… Ясное дело, я в охреневшем состоянии и удивлён до крайности, пытался еще на спины их смотреть, но нет там ни пропеллеров, ни крыльев, ни хвостов… Полное ощущение фантастики, и я участник этого спектакля…
В общем, настроились они на мою волну и давай мне мозги канифолить, подробностей и всех слов не помню, только смысл засел в голове, как калёным железом выжгли: «МОЛЧАТЬ». Никогда и ни с кем не говорить о том, что видел и что еще увижу. Ясно мне стало, что увижу еще немало интересного, это я хорошо запомнил. Короче, будет мне худо, коли начну откровенничать с кем-то об увиденном. Я и молчал до последнего… а тут вот чего-то… Эх, да ну их нах, достали уже, спасу нет. Вернее, не они достали, архангелов-то я этих больше не видел, бог миловал, а вот потом… В общем, ой, мамочки, и рассказывать-то стрёмно…
Казалось, что друг старался сбросить тяжесть, давящую на него, освободиться от чего-то запредельно неведомого, и испытывает облегчение, что наконец-то нашел возможность выговориться. Он потряс головой, будто отгоняя видение. Скомкал опустевшую пачку, подцепил сигарету из моих, прикурил и поинтересовался:
- Помнишь, сколько наших ребят полегло за всё время, с восемьдесят четвёртого? Помнишь, знаю… Много их, кто от бандитской пули, кто по дикой случайности в ДТП, Чечня внесла свою лепту. Денис вот от передоза как бы, а ведь не наркоманил он, сам знаешь, наоборот – давил гадов. Там много неясного: и дверь выбита, и он в синяках весь. Кулаки в ссадинах, явно отбивался от гостей непрошеных... И всего один укол! Суки прокурорские, так и не дали расследовать, похерили дело, списав на бытовуху. Но суть не в этом… Они все здесь! Все безвременно ушедшие вокруг нас, но мы их не видим… Вот я только вижу, иногда узнаю тех, с кем был знаком, а многих и не знаю, но они тоже где-то здесь. Не знаю, что это, параллельная реальность, четвёртое измерение, дыры во времени или еще какая хрень, но, Ю-у-ра, они существуют! И еще… Не смейся только! Несколько раз видел что-то странное в небе, может НЛО, не знаю…
Мне было совсем не до смеха. Непривычно было слышать такие откровения от друга. Он, конечно же, любил выпить не меньше моего, но норму свою знал, как и положено матёрому оперу. А к мистике всегда относился с лёгким сарказмом и ухмылкой, не веря ни во что до тех пор, пока сам не увидит и не прочувствует. А тут, похоже, проникся чем-то таким, о чем говорит, непрестанно оглядываясь. Странно…
Хотелось думать, что это глупая шутка и розыгрыш, но он был серьёзен как никогда, и почему-то я ему верил, а от этого становилось неуютно.
За окном проносилась спящая Москва, снегоуборочные машины колонной шлифовали проспект, редкие легковушки торопились домой. Ритмично и уныло мигали желтым светофоры. Ехать оставалось недолго, гололёд не позволял разогнаться, и водитель не спешил, откровенно прислушиваясь к нашему разговору. Он иногда качал головой, но крутил баранку и не вмешивался в беседу. Из динамиков в пол тона бУхал ритмикой «Рамштайн», добавляя мистики к рассказу.
Трясущимися пальцами Павел прикурил еще одну сигарету, помолчал, вспоминая, и неожиданно спросил:
- Вот ты сейчас что видишь за окном?
- Улица, снег, редкие машины… фонари, собачка вон побежала и…, пожалуй, всё.
- Угу, собачка. А пешеходов, снующих по тротуарам в одежде различных времен и даже в летнем прикиде?
- Нет никого.
- Вот то-то и оно, не видишь, счастливый ты… и никто не видит. А я как урод распоследний! И на хрена мне это надо? Давеча Мочуляк, старшина наш, на «Москвиче» своём проехал, а я из метро только вышел и стою как дурак, на него вылупился. Он, похоже, узнал меня, рукой махнул, улыбнулся, да дальше поехал. «Москвич» его ржавый совсем, от базы пару лет назад эвакуатором на свалку уволокли, я видел. А тут тачка как новая, не ржавая и не помята совсем, а номера со старой еще серией. Да и он вполне счастливым выглядит и на Каспера не похож. Каспер… ну, привидение такое мультяшное. Деменчук Иван привиделся тоже, так он вообще в форме еще Советских времён с капитанскими погонами. Аликов Серёжка промелькнул, злой какой-то с виду. В разное время и в разных ситуациях вижу ребят, я уже и удивляться перестал. Мишка Курдюков пару месяцев назад встретился… с виду жив – здоров, и рожа цветущая такая, как будто и не было того страшного дня. А Трусов Толя, он же в восемьдесят четвёртом погиб, помнишь? Так он молодым и остался, с тех пор-то много лет прошло, и стал бы он сейчас седым и помятым, от нас бы мало чем отличался…
Зря тебе всё это рассказываю, придут они, чувствую… Водка всё виновата, язык как помело… Давай еще выпьем?!
Он порылся в кейсе, на свет появилась початая бутыль коньяка, апельсин, шоколадка.
- Друг, у тебя стакан есть?
Водитель, не оглядываясь, порылся в бардачке, не нашел. Из-под правого сиденья вытащил аптечку, оттуда выудил граненый стакан, и протянул раритет нам. Поочерёдно усугубили по полстакана благородного напитка, зажевали шоколадом, а апельсин отдали водителю. Внутри творилось что-то невообразимое. Шампанское, водка, пиво, теперь вот и коньяк, завтра буду мучиться и проклинать сегодняшний вечер, но это будет завтра, а сегодня…
- Наливай!
В неярком освещении салона, расплёскиваясь, не попадая в стакан, булькает благородный армянский, наполняя салон ароматом солнечных долин. Упиться бы в хлам, чтобы рассказанное оказалось пьяным бредом, но не получится уже. Опустевшая бутылка затерялась где-то под сиденьем. Перемазавшись шоколадом, я пытаюсь салфеткой привести лицо в порядок, а друг закуривает очередную сигарету и, повернувшись к водителю, просит:
- Командир, выключи эту бодягу, будь человеком!
Водитель нажал реверс, что-то щелкнуло, зашуршала кассета, и траурные марши Rammstein сменила не менее экзотичная «Evanescence». Визг скрипки деранул по натянутым нервам. Пашка скривился как от зубной боли, таксист уменьшил звук, и из колонок на вражеском языке, с надрывом, потекла песня:
Without a soul my spirit sleeping somewhere cold
Until you find it there and lead it back home
(Опустошённый мой внутренний мир, будет спать где-то мёртвым сном,
Пока ты не найдёшь мою душу и не приведёшь её обратно).
Ну и репертуар у таксиста, час от часу не легче.
- Паша, а теперь вот скажи, общаться с фантомами не пробовал?
- С кем?
- Ну… С ними. Сам же говоришь, они узнают тебя, и даже рукой помахал Мочуляк.
- Не-ет, не пробовал и не буду, стыдно сказать… Робею. Странно, правда? Помнишь, на территории восемьдесят пятого отделения убийство случилось? Страшное, кровавое. Пока эксперты на лестничной площадке «жмура» описывали и пылинки собирали, мы соседей опрашивали. Ты с нижних этажей, я с верхних. И вот этот крендель меня встречает. Соседа он завалил и мне по башке метил врезать. Ага, такой дядя, а ля Кинг-Конг с топором в руке и интеллектом отбойного молотка на лице. Глаза бешеные, белий – белий, са-авсем гАарячий. Тут и обделаться недолго, так ведь не боялся же я ни хрена! Злость только и расчет. Скрутил и по башке ему настучал, а тут… Как увижу друзей, безвременно почивших, но… как бы и живых – колени подгибаются, и хочется, как дитю малому, под одеяло спрятаться.
- А эти… Гаврики, как выглядят? Ну, те, которые лапшу тебе на уши вешали и над землёй порхали?
- Глаз-алмаз у меня и фотографическая память на лица, а тут… никаких примет, абсолютно! Серые какие-то, невзрачные, вот пройдёт мимо подобный, а ты через минуту и не вспомнишь. А тебе зачем?
- Фоторобот бы слепить и по базе нашей прогнать, на предмет идентификации. Вполне возможно, что какие-то аферисты-гипнотизёры, встречаются ведь и такие жулики.
- Забей! Много времени прошло, а я уже через пять минут не помнил их образ, и… не аферисты это. Сто пудов какие-то… Ну, эти… Блин, даже не знаю, кем они могут быть. А всё, о чем предупреждали – сбылось. Правда. Видел же я наших ребят… Только обещание не сдержал, тебе вот растрепал всё, расклеился, так давило всё это. Внутри держать непросто, а тут как бы и полегчало, пар выпустил… Ну, дай бог – пронесёт, может про меня эти… серые и забыли уже. А вот и твой дом. Ладно, наплюй и забудь, что я тебе тут по пьяной лавочке наговорил. Не было ничего, бзик это и паранойя. Бывай!..
- Погоди, еще один вопрос. Если раньше такого у тебя не было, это значит – появилась причина. Вспомни, когда впервые это случилось и что предшествовало появлению видений?
- Не было раньше, верно. Впервые… вот когда я тебе про Дениса рассказал, стало быть – в августе. А перед тем… Да хрен его знает, что могло быть, праздник какой-то, пили – гуляли… Не помню…
Машина, мигнув на прощание стоп сигналом, уносила друга в ночь, а я стоял и смотрел ей вслед, пытаясь представить ощущения человека, столкнувшегося с таким странным проявлением жизни.
Струилась в лучах фонарей позёмка, где-то вдали гугукнула электричка, январский мороз постепенно забирался под куртку. Встряхнув головой, отогнал тревожные мысли и неровным галсом двинулся к подъезду.
Сон навалился мгновенно, подрубив измученное алкоголем тело, но отоспаться не довелось. Под утро растормошила встревоженная супруга и всучила верещащий на все лады телефон…
- Кхе, кхе… База торпедных катеров слушает. Алё-о! Кому там приспичило? - выдавил из себя осипшим со сна голосом.
- Ну, слава богу – дозвонился! Поручик, дрыхнешь, что ли?
- Нет, танцую. Пять утра всего лишь, чем еще заняться? – ответил я, покосившись на часы.
- Ладно. Не язви, а вспомни лучше, где может быть сейчас Рыжов. Из кабака вы ведь вместе ехали домой?
- Вместе… Сергеич, а что случилось-то?
- Жена его разыскивает, не вернулся домой. Не знаешь, может к бабе какой завернул, он же любитель этого дела?
- Ммм…. Не думаю, я вышел раньше, он поехал… Ё-моё! Едрит твою растудыт! - в памяти тревожной волной колыхнулись сумбурные откровения друга и ужас, звучащий в его словах…
- Чего?!
- Кто из наших заказывал такси из ресторана?
- Никто, официант вызвонил.
- Телефон ресторана помнишь?
- Сейчас… - командир порылся в памяти телефона, продиктовал мне номер и поторопил: - ну, ты так и не сказал, чего всполошился. Вспомнил что-то?
- Сергеич, давай позже, есть одна мыслишка, но потом-потом, сейчас его найти надо. Выясню номер таксопарка и через диспетчера уточню, где водитель Рыжова высадил.
- Ок! Держи в курсе…
И вот я торопливо тыкаю пальцем в кнопки, не попадая, чертыхаюсь и заново набираю номер телефона:
- Алло, девушка, доброе утро!
- Утро добрым не бывает, - буркнул полусонный голос, но тут же в словах появилось казённая приветливость: - Здравствуйте. Куда подослать такси?
- Уже подослали, мы ночью заказ делали к ресторану «Три щита». Теперь вот не можем понять, куда нашего друга отвезли. Домой он так и не доехал…
- Ааа… Так это… Он в Кунцево ехал?
- Да. Именно туда.
- Сожалею, но в «Склиф»** отвезли приятеля вашего, и водитель наш там же. В ДТП они попали, немного не доехали. Сочувствую.
Как обухом по голове… Я сидел, слушал короткие гудки телефона и никак не мог прийти в себя.
* * *
Рыжов лежал в бинтах, как мумия Тутанхамона. Хотя не лучшее сравнение, фараон «зажмурился» пару тысяч лет назад, а мой непутёвый друг был жив и даже румян местами. Вот только был он не в себе. Лежал, дышал, возможно, что-то слышал, а в сознание не приходил. Рядом тихо плакала жена, поглаживая его по руке, стояли хмурые друзья с нелепыми апельсинами в пакете… Апельсин! Я вспомнил, что апельсином угостил водителя такси, и рванулся из палаты, желая пообщаться с ним немедленно.
Водитель, усатый дядька, чувствовал себя довольно бодро в гипсе и с шикарным «фонарём» в поллица. Он одиноко курил в туалете и явно «обрадовался» моему появлению, поспешив уединиться в кабинке за фанерной дверью. Дешевая защелка вылетела от лёгкого пинка, усатый притаился на унитазе и, втянув голову в плечи, старательно делал вид, что занят важным делом, забыв при этом снять портки.
- А я чо? Я ничего такого… Вот, гололёд, зараза, втемяшились чуток. А он же еще и не пристёгнутый был…
- Дядя, ты мне лапшу не вешай, он сзади сидел, а это самое безопасное место в машине. Друг сейчас в белом по самые уши, а ты, смотрю, бодрячком скачешь – несправедливо это и даже, я бы сказал, обидно. Может тебе вторую руку сломать для симметрии и обе ноги в придачу?
- Ну ладно-ладно, чего ты! Не надо членовредительства. Только не пойму я, в чем предъява-то? Ну да – виноват, впиндюрился. И чего теперь, расстрелять меня за это? Всё же ровно было, блин, и откуда эти уроды появились на дороге…
- А вот с этого момента поподробнее и без прикрас. Только факты, усёк? Кстати, а ну освободи апартаменты, всё равно симулируешь, нечего унитаз занимать.
Он бочком, опасливо косясь на меня, вышел их туалета и, подёргав себя за ус, категорично заявил:
- Только это… ничего подписывать больше не буду! Гаишники бумагу «сляпали», по протоколу я «не справился с управлением, превысил скорость, уснул за рулём» и так далее. А этих-то… нигде не указывал про них, потому как нет тела – нет и дела. Вот!
- Так ты что, сбил кого-то?
- Ой, не знаю я… Тебя когда высадили, дальше поехали, да только недалеко уехали. Не было никого на дороге – зуб даю! Друг твой ругаться начал, музыка ему моя не нравится. Я только взгляд отвёл, кассету вытащил, глянул на дорогу – бля-а-а! Два фраера перед капотом! Руль рванул вправо и по тормозам. Да гололёд ведь, ну и сгрёб их к едрене фене. А тут сугроб обледенелый, подскочил как на трамплине, кувыркнулись да на крыше еще метров тридцать катились, пока в столб не вписались. Ну, думаю – амбец, попал Петрович как распоследний мудак. Лежу, значит, больно мне, грустно и обидно, сознание не терял, окна выбиты, дует, зябко. Слышу: хруп – хруп, по снегу к нам кто-то шкандыбает, и отчего-то жутко стало мне. Глаза прикрыл, дохлым прикинулся, а сквозь ресницы-то вижу: двое их, и живые, как мы с тобой! Не поверил даже. Вытянули они из салона кореша твоего, обшмонали, с шеи сняли цепочку с кулоном таким массивным. Переглянулись и потопали себе, а меня чего-то озноб колотит, выбрался кое-как потом, смотрю, а следов-то НЕТУ! Снежок только-только прошел, беленький такой, сахарно свежий, друган твой лежит, а вокруг… чисто!
- Здорово заливаешь! Как же они, по-твоему, снегом хрупали, если следов не осталось?
- Да слышал я, вот как тебя сейчас! И не пьяный был, век воли не видать! Тут менты набежали, ну… в смысле, гаишники. Потом скорая подкатила и увезли нас. А я вот теперь и думаю, сбил же я их, ясно видел, только не было удара, как будто сквозь тень проскочил. Как они увернуться могли – не понимаю…
Мужичок трындел еще что-то, о ремонте машины, страховке и прочих проблемах, а я думал о кулоне. И не кулон это был у друга, а древний артефакт, который он выпросил у меня на время, поносить да перед дамами пофорсить.
И унесла меня память в недалёкое прошлое…
Эпизод 2
НАЗАД в ПРОШЛОЕ
Страна вечного лета, страна улыбок, страна, куда хотелось бы вернуться. Много эпитетов я слышал о этом чудесном месте, а вот бывать здесь не доводилось, и поэтому к командировке отнёсся как к небольшому приключению, решив совместить приятное с полезным.
Неделя пролетела быстро, суетно, но плодотворно. Со всеми делами управился, и в запасе оставались еще два дня, которые я выцыганил у руководства по телефону. Отель приличный, на окраине города. Вдоволь отоспался, поплавал в бассейне – не впечатлило, а городской пляж разочаровал неухоженностью и мусором. А посему следующий день решил посвятить открытым морским просторам и живописным островам, виденным в рекламных проспектах.
По утру примкнул к группе украинских туристов, внёс свою лепту в купюрах русскоязычному гиду, и вот скоростной катер, осеняя солеными брызгами, несёт нас в море.
Первый остров, второй, третий… Красота неописуемая, пальмы, сахарно-белый песок, прозрачность воды поражает кораллами и разнообразной живностью. Гид пояснил, что острова здесь в большей степени необитаемы, но в глубину острова лучше не соваться. Кролики и мартышки, живущие здесь, безвредны, а вот змеи, скорпионы и прочие пауки весьма опасны для туриста. Я осмотрелся: действительно, скалистый рельеф, склоны гор поросли густыми зарослями, колючим кустарником и лианами. Увиденное к прогулкам не располагало.
Натянул маску, трубку, ласты и нырнул в изумрудные воды лагуны. Красоты, красоты и красоты! Акул не видно, а разнообразие рыб поражало... Подразнил мурену в кораллах, шуганул невозмутимую крылатку и, заполучив пяток игл от морского ежа, выбрался поваляться на песочке. Загорать быстро наскучило. А вокруг буйство красок первозданной природы. Гид убеждал любоваться этими красотами на расстоянии, но запретный плод сладок, я не утерпел и решил, что надо мне «до ветру», так сказать.
Незаметно ускользнул в кустики и потопал вверх, продираясь сквозь кустарник. То тут, то там попадался мусор, значит, кто-то захаживал в эти дебри и до меня. Змей не встретил, пауки и скорпионы разбегались, а длинноухие кролики меня не боялись и сновали прямо под ногами. Взобравшись на скалу, я подивился открывшемуся простору, и здесь, пожалуй, воочию можно было убедиться, что старушка земля наша круглая. Горизонт явно выгибался пологой дугою во всю необъятную свою ширину. Оглянувшись на остров, я как бы споткнулся взглядом о что-то постороннее в зелёном рисунке, покрывающем сушу, а приглядевшись, удивился. Немного в стороне, на склоне, среди зелени, виднелась неказистая лачуга, крытая пальмовыми листьями. Ага, значит, кто-то тут обитает и из племени хомо сапиенс, любопытно бы взглянуть. Приблизился к строению – тишина. Впрочем, что-то такое... тихо-тихо и как-то заунывно звучит на грани восприятия. Обогнув кустарник, я удивлённо замер. На небольшом помосте, свернув ноги калачом, восседал старичок, закутанный в оранжевую хламиду. Выглядел он отрешенно и, прикрыв глаза, что-то монотонно напевал. Определённо монах и, наверное, отшельник, коли один он тут заседает, подумалось мне. Деликатно кашлянув, я привлёк к себе внимание. Дедулька открыл очи и удивлённо на меня воззрился.
- Здрас-с-сти вам, - кивнул я вежливо.
Улыбнувшись, тот кивнул в ответ, сложив перед собою ладони. «Гость в дом – радость в дом», читалось в его хитрых глазках. Легко поднявшись, он жестом пригласил в свою лачугу. Грех отказываться если приглашают, любопытство так и распирало, я вошел и огляделся. Жилище поражало суровой роскошью спартанца. Окна без стёкол и даже без рам, небольшой помост застлан циновкой, алтарь со статуэтками Будды и ещё каких-то азиатских божков. В подставках курились ароматные благовония. Незамысловатая посуда... медный рукомойник.
Да-а, небогато живёт ветеран заморский. Впрочем, много ли ему надо, фруктов вокруг в избытке, кролики бегают – мясо, причем диетическое, без холестирина. Тёплая одежонка не нужна – вечное лето. А уж когда сильно прижмёт, ну, соль там, спички, рис для плова, сел на лодочку и греби неспеша на материк. Посетил сельпо местное и назад на остров. Живи и радуйся, наслаждайся нирваной до скончания веков. Красота! Хотел бы и себе на старости лет такую вот дачку на острове заиметь.
Пока я размышлял, дедуля сноровисто заварил чаю и, улыбаясь, протянул мне ароматный напиток. Благодарно кивнув в ответ, я принял чашу. Ммм... без сахара, а вку-усно! И тут я увидел ВЕЩЬ... на шнурке. У оконного проема болталась, покачиваясь от легкого ветерка, потемневшая от времени бляха. Взглянув вопросительно, я получил ответный кивок и взял её в руки.
Ух-х... что это? Лёгкое покалывание в пальцах, головокружение. Перегрелся на южном солнышке? Возможно. Чувствительно колотит сердце, с чего бы такое волнение, неужели из-за бляхи? Хотя, вовсе и не бляха это, а... Майн гот, да что же это такое?! Вещица любопытная. Тяжелый металл, латунь или бронза? Литьё, кругляш примерно пяти сантиметров в диаметре... Чувствую, как от волнения вспотели ладони, отстранил руку подальше, продолжаю разглядывать на расстоянии. На лицевой стороне объемное изображение – Гаруда, персонаж из буддийской и индуистской мифологии. На обратной стороне животное. Лев это или волк? Под ним два скрещенных клинка, а ниже письмена незнакомого шрифта...
Очень непростая вещица. Много лет увлекаюсь геральдикой, не оголтелый фанат, конечно, но в теме разбираюсь неплохо. Соответственно, удивить чем-либо сложно, но такой экземпляр попал в руки впервые, и раньше я подобного не видел. Да и не значок это, а то, что носится на ленте или шнурке, для этого и петля специальная имеется, в которую продет шнурок. Может быть, награда?
Видя мой интерес, монах не мешал, сидел молча и как бы отстранёно. Но отстранённость эта была показушной. Всеми фибрами души я ощущал, что видит он меня насквозь, как рентгеном прошивая взглядом полуприкрытых глаз, с лёгкой улыбкой на лице. Уловив момент, когда я отвлёкся от созерцания, он поднял чайник и взглянул вопросительно, а дождавшись утвердительного кивка, наполнил чашку до краёв. Не надеясь на ответ, я всё же поинтересовался:
- Откуда это у вас? Что это такое?
Как будто поняв смысл вопроса, монах неопределённо пожал плечами и улыбнулся. Дублировать вопросы на других языках наверняка бессмысленно, и хоть полиглот из меня никакой, я всё же попытался:
- What is it? Whence it at you?
Отрешенный взгляд, явно не понимает, а если... на-немецком:
- Was ist das? Woher es bei Ihnen?
Увы, грустно улыбаясь, монах отрицательно покачал головой. Ну да, глупо было надеяться, что сидящий на острове монах-отшельник, пусть даже и буддийский, владеет европейской мовой.
Ох, и понравилась мне эта безделица, аж скулы сводит. И каким же макаром мне сторговать её у тебя, дедуля? А-а, не знаешь? Вот и я не знаю, но попробую. И что же предложить тебе взамен? Фотоаппарат, но он на берегу, в сумке с полотенцем. Сбегать, что ли? Нет, пожалуй, не стоит. На кой ему фотик, кроликов объективом пугать? Да и вещицу из рук выпускать не хочется, она, отвечая взаимностью, явно не желала покидать мои ладони. Интересно, а деньги его интересуют? А почему нет, святым воздухом сыт не будешь, а значит – на что-то он покупает продукты. Похлопав себя по карманам, я выудил «лопатник» и вопросительно взглянул на деда. Взгляд его не выражал никаких эмоций, и лишь лёгкая полуулыбка озаряла покрытое морщинами лицо. Ну что же, приступим по всем канонам аукционного жанра. Знаками показав, что вещица мне очень приглянулась, я положил перед дедом сотенную купюру местной валюты. Дед смотрел и молчал, еще купюра – тишина. Еще сотня... другая... третья, улыбнувшись шире, дед сдвинул презренные бумажки в сторону и указал на нож, висевший у меня на боку. Хм… губа не дура! Вынув клинок, я протянул его рукояткой вперёд, он повертел его в руках, попробовал остроту заточки, довольно покачал головой. Приложил широкое лезвие к щеке и прикрыл глаза, как будто слушает историю его жизни. Очевидно почувствовав боевое прошлое холодной стали, лицо его стало серьёзным и задумчивым. Провёл пальцами по наградной гравировке и взглянул вопросительно. Но как ему объяснить, что там написано? Всё равно не поймёт. И вряд ли он знает про нашу войну, про Кавказ и Кизляр, где сделан был этот нож… Взвесив его на ладони, он, как бы приноравливался к оружию оценивая его возможности, покрутил в пальцах, перебросил в другую ладонь, и тут клинок буквально ожил, с потрясающей быстротой завертевшись в руках серебряным диском. Вот тебе и монах, божий одуванчик! Дедуля явно сбежал из Шаолиньского монастыря и засел тут, отдыхая от суетной жизни. Будто в подтверждение догадки, почти без замаха он метнул нож мне за спину, и… еще не видя цели, я уже по звуку знал – не промахнулся.
Бамбуковый шест в руку толщиной был пробит насквозь, но… стоял тот шест в десятке метров! Сидя, и вот так, словно шутя?! Хм… я на такие фокусы не способен. Достоин уважения ветеран заморский. Показать бы ему по-русски большой палец вверх, но вовремя вспомнил, что у них сей жест означает ненависть к оппоненту. Поэтому, оценив мастерство я приложил ладонь к груди и лёгким кивком дал понять что восхищен.
Старичок далеко не прост, знает толк в холодном оружии и владеет им отменно. Вот, значит, какой у нас бартер вырисовывается. Жаль, конечно, жаль мне расставаться с ножом, но инициатива была моя, и идти на попятную – уронить своё достоинство. Да и цацка так прилипла к ладони, что знаю – ни за что не расстанусь с ней…
Да будет так, я принял окончательное решение и передал монаху ножны. Сложив ладони перед лицом он кивнул благодарно, я повторил этот жест. Слава ясноликому Будде, обмен состоялся! Впрочем, дед что-то пытается объяснить, указывая на амулет. Сосредоточился, пытаясь вникнуть, с серьёзным выражением на лице он поясняет жестами, что на шею эту штуку одевать нельзя. Решив уточнить и как бы спрашивая, показал, что надеваю его на шею, и тут же отдёрнул руки, взгляд монаха метал гром и молнии, было ясно что этого делать нельзя ни в коем случае. Почему? Непонятно. Ладно, потом разберусь. Кивая и приложив руку к сердцу, я заверил служителя, что всё понял и не поступлю опрометчиво. Нельзя так нельзя, очевидно, предназначен сей предмет не для ношения, так пусть он будет украшением моей коллекции.
Откланявшись и бормоча слова благодарности, я покинул "отставного ниндзю" и поспешил к берегу, резонно опасаясь отстать от туристов, так как солнце клонилось к закату. Прижимая к груди добычу и уворачиваясь от колючек, я торопился и вдруг запоздало осознал, что монах за все время не вымолвил ни слова...
Уже в Москве попытка выяснить историю и происхождение артефакта вызвали совершенно непредсказуемые последствия с детективным уклоном.
Что означает эта вещица, было очень и очень любопытно, желая развеять завесу тайны, я двинулся по пути наименьшего сопротивления. Но всезнающий интернет молчал как рыба об лёд, подтвердив лишь мои скромные знания о Гаруде. И это всё, конкретики именно о предмете я не получил и только напрасно потратил время. Оставался старый и проверенный способ – торгаши на Арбате. Но и тут сплошное разочарование. Это казалось странным, но никто не мог дать мне вразумительный ответ по сувениру. Антиквары пожимали плечами, удивлялись, рассматривали вещицу под лупой и извинялись… впрочем, один из них снизошел и нацарапал на клочке бумаги адрес и телефон с напутствием:
- Это знаток азиатской тематики, и я думаю, он вам поможет…
Вроде бы спокойный и такой весь из себя интеллигентный дядечка с бородкой а ля Чехов, только почему-то взгляд колючий, оценивающий такой взгляд, изучающий… Изображая радость, я поблагодарил антиквара и откланялся с тяжелыми мыслями.
То, что антикварный рынок полукриминальный, давно и хорошо известно, поэтому, направляясь по адресу, решил я перестраховаться. Машину оставил за пару кварталов, прошелся пешочком и, вставив в телефон «левую» сим-карту, набрал номер:
- Адам Григорьевич? Добрый день, я по рекомендации, мне бы консультацию… Ах вы уже ждёте, вам позвонили? Очень… очень приятно, да, да, я уже на месте…
Вот даже как, ну что же, вполне ожидаемо, его предупредили о моём визите, интересно девки пляшут, если снизу посмотреть… На пороге меня поджидал «шкаф», в смысле не мебельный гарнитур, а человек широких размеров с интеллектом отбойного молотка на лице. Казалось, пиджак лопнет на его груди, стоит только пошевелить плечами, а голый череп матово блестел, отражая свет лампочки у входа. Молча кивнув, он проводил меня в полутемную комнату. А тут, ну прям отец родной, улыбка Чеширского кота и азартный блеск в глазах:
- Ну, показывайте-показывайте что принесли...
Прильнув к лупе, он долго и внимательно рассматривал сувенир, а я весь издергался, переживая… В комнате неуловимо витал запах кофе и дорогих сигар. А еще этот ни с чем не сравнимый запах старины. Массивная мебель, тусклая бронза, хрусталь, пыльные гобелены, фарфор и картины, всё это вызывало ощущение, что я попал в закрома какого-то музея. Дядя «шкаф» скромно стоял у дверей, приглядывая, дабы посетитель не обидел корифея антикварного бизнеса… Корифей же сопел в две дырочки, поворачивал артефакт и так, и сяк, пытаясь прочесть символы, беззвучно шевелил губами… Вот он отстранился, устало потёр глаза, мельком глянул на меня и, приставив стремянку, полез вверх, выискивая что-то на книжных полках.
Не нравится, ох не по нраву мне, когда стоят за спиной. Хмурый дядя действовал мне на нервы, повернуть зажатое между мебелью кресло не было никакой возможности. В голову лезли неприятные мысли, и одолевали смутные предчувствия. Я томился в широком кресле, на котором, возможно, сиживала мадам Бовари, и дабы подстраховаться от неожиданностей, решил сыграть маленький спектакль. Извинившись, поднялся, отошел немного в сторону и потыкал в кнопки телефона:
- Аллё, Паша? Да–да… как и обещал, подъеду через час, только проконсультируюсь… Что? Не могу громче, я не один. Да–да, я тебе адрес называл, и сейчас я здесь, надеюсь, что скоро освобожусь…
Черт знает что в голове у «черного» антиквара, даст мне по башке его «шкаф Иваныч», а я нынче безоружный и одинокий, обидеть неожиданно, из-за угла – совсем даже просто. А вот позвонил как бы, и пущай теперь думают, что местонахождение моё еще кому-то известно. Паранойя? Возможно, но лучше прослыть психом, зато быть здоровым, чем выглядеть здоровым и быть… в небытие… Ох, чего-то я намудрил, сплошная тавтология…
Антиквар тем временем спустился вниз с толстенным гроссбухом в кожаном переплёте. Глянув на этот фолиант, даже несведущему человеку стало бы ясно: стара книжица, ох стара, лет эдак восемьсот, а может и две тысячи… Хотя – нет, две тысячи это, пожалуй, слишком, тогда и печатного дела еще не было. Обращался с книгой антиквар с величайшим почтением, сдул пылинки, и, натянув тонкие матерчатые перчатки, углубился в изучение страниц. Мне было скучно и неуютно в этом пыльном заведении, хотелось на воздух, к солнцу и людям…
От нечего делать разглядывал гобелены на стенах и невозмутимого охранника стоящего у входа. Он стоял не шелохнувшись, как изваяние, лишь изредка помаргивая. Нацепить бы на него латы, дать в руки щит-меч и… запросто сошел бы за фрагмент интерьера, гармонично вписавшись в древний антураж.
Но вот книгочей закрыл обложку, защелкнул массивные серебряные застежки, снял очки и уставился на меня.
- Ммм… Звать величать Вас?
- Юрий, - не видя причин лукавить, честно назвался я.
- Угу… Позвольте полюбопытствовать уважаемый Юрий, откуда у вас эта… ммм… вещица?
- Если я скажу, что осталась в наследство от бабушки, вы не поверите? - снисходительная улыбка была подтверждением. - А поэтому не буду сочинять и скажу как есть, брелок достался мне случайно, когда я был в одной из стран Юго-Восточной Азии.
Собеседник не удивился и понимающе покивал:
- Ну да, ну да… только не брелок это а, отличительный знак. Их существует несколько, выполнены из различных сплавов и предназначены для разных целей. Этот экземпляр… он у вас один?
- Один. А какой возраст этого знака?
- Трудно судить, но… не очень старый. Поэтому ценность его относительно невысока.
Хитрый антиквар врал, что называется на голубом глазу, даже не краснея. Оно и понятно, профессия обязывает, обдурить наивного обывателя как на родине побывать… Скорчив огорченную мину, я поинтересовался:
- А всё же, сколько я могу получить, если надумаю продать вещицу?
- Ну-у, понимаете, я мог бы взять её на реализацию, только когда её купят, неизвестно. Поэтому, если желаете получить деньги сразу, я мог бы заплатить за неё, скажем… тысяч пять.
«Пять тысяч – чего, родных деревянных, вечнозелёных енотов или монгольских тугриков?» - крутилось у меня в голове.
Словно прочитав мои мысли, антиквар снисходительно улыбнулся:
- Да–да, конечно же долларов, и если желаете, могу заплатить прямо сейчас.
Оппа – сурпра-а-айз! Весьма неожиданная и очень даже внушительная цифра за такую невзрачную безделицу. Впрочем, значит и не безделица это, а сумма внушительна лишь для меня, для кого-то эти цифры копейки… Стоп! Если этот пройдоха предлагает влёт, не торгуясь, такую сумму, то к гадалке не ходи – она стоит гораздо выше. Сделав задумчиво-заинтересованное лицо, я начал собираться, бормоча:
- Интересно, любопытно, угу… стоит подумать. Сколько я вам должен за консультацию?
Видя, что желанная добыча уплывает, в глазах собеседника замелькала тревога:
- Ну что вы, что вы! Это для меня не составило труда, приятно было познакомиться. А может быть всё же отдадите знак, у меня сейчас в наличии… семь тысяч долларов.
- Спасибо за любезность, но я должен подумать и посоветоваться с супругой. Она у меня дама своеобразная и будет недовольна скоропалительным решением. Как вас найти я теперь знаю, телефон известен, мой номер у вас тоже определился, так что не прощаюсь надолго, надеюсь еще увидимся.
- Да–да, конечно, я вас ожидаю, не пропадайте, - любезный его тон никак не вязался с колючим взглядом, которым он готов был прожечь меня насквозь, но, тем не менее, «шкаф» послушно отступил в сторону, пропуская мимо…
Бежать, бежать без оглядки из этого гадюшника! Но странно, что он больше не настаивал и отпустил вот так – с миром. Неспроста, и что-то тут не вяжется.
Осторожность лишней не бывает, к машине не пошел, а решил немного пройтись, развеяться, а вот, кстати, и офис «Би лайн», загляну-ка я туда, уточню кое-какие вопросы по связи. Перепроверив баланс и отредактировав настройки коммуникатора, в добром расположении духа выскочил на улицу и… угодил под проливной дождь. Вот незадача! Забежав под крышу автобусной остановки, решил переждать непогоду, и от нечего делать звоню другу:
- Паша, ты чего, балбес, наделал? Обещал после обеда дождь включить, а сейчас и двенадцати еще нет, я и зонт не захватил, промок весь из-за тебя...
Громкость коммуникатора выставлена на максимум, и окружающие с любопытством прислушиваются к диалогу. Друг, шутник и юморист, сразу включился в тему, извинился и сказал, что перепутал район города и сейчас всю эту мократень отключит. А тут и правда, как по заказу, дождь покапал еще немного и перестал. Я поблагодарил друга, пообещав поставить пиво. Две стоящие рядом дамы едва не в ауте, недоверчиво выглядывая из-под козырька, смотрят в небеси и удивлённо косятся на меня. Дедок пятится подальше и крестится, а я едва сдерживаю смех с безразличной миной на лице. Но тут на грани интуиции кольнуло ощущение тревоги. Доверять подобным флюидам обязывает профессия. Не меняя выражения лица, осторожно осматриваюсь. Вроде бы ничего подозрительного, но в то же время чувствую прожигающий насквозь взгляд и скрытую угрозу. Кто и откуда за мной наблюдает, определить невозможно. Настроение рухнуло ниже плинтуса, и, решив убедиться в подозрениях – торможу такси. Называю водителю ничего незначащий адрес и, угнездившись в заднем отсеке, сосредоточился на следующих позади машинах. Тонировка на стёклах очень кстати, оставаясь невидимым, отлично обозреваю задний сектор и вскоре получаю подтверждения предчувствиям. «Опель Корса» серого цвета неотступно следует за нами на небольшом удалении.
Угу, не напрасно я подстраховался, по номеру моей машины элементарно было бы вычислить и домашний адрес владельца, а что задумал антиквар – ежу понятно. Понравилась ему вещица, очень понравилась, так отдавать не хотел, аж пальцы тряслись. А зная адресок мой, и домушников мог бы подослать, и еще чего неприятного сотворить. Хм… что же это за вещица такая? Оччень интересно…
Но размышлять над этим вопросом буду потом, а сейчас необходимо оторваться от въедливого Опеля, тем более, что номерок я его уже срисовал, пробью на досуге по базе данных, а пока он мне не интересен. Сменив сим-карту, набрал номер друга.
- Рыжиков, привет еще раз!
- Ага, и тебе не хворать. Что, опять дождик выключить?
- Да нет… Помощь нужна. Ты где?
- Тебе в рифму ответить? Хи-хи... Какая помощь? Если финансовая, то у меня голяк, зарплаты еще не было.
- Нет, Паша, спасибо. Деньги, конечно, нужны, но не сейчас. Я тут кручусь по городу, от «хвоста» надо бы отвязаться. Тоннель под Кутузовским, на третьем транспортном кольце знаешь? Через сколько ты там сможешь быть и с какой стороны будешь следовать?
- Ммм… сейчас прикину. Так, я сейчас на Ленинском, значит… через семнадцать – двадцать минут.
- Ок, в середине тоннеля есть неприметная такая дверка слева в стене, она ведёт в соседний тоннель, где движение в противоположную сторону. Через пятнадцать минут тормозни у неё, меня подхватишь.
- Добро, сделаю, с тебя магарыч!
- Без проблем!
Водитель такси удивленно оглянулся:
- Вы часом не шпиён, уважаемый?
- Не угадали, не шпион я, а сотрудник уголовного розыска, - и в подтверждении, развернул перед его лицом удостоверение.
- Хм… странно, обычно вы за кем-то гоняетесь, ловите, а тут, выходит, наоборот – тикаете?
- Ловят бабочек, а мы задерживаем. А вообще пути господни неисповедимы, все течет и всё меняется, - глубокомысленно изрёк я и успокоил водителя, - вы не волнуйтесь, заплачу как положено, по счетчику, только сделайте всё как надо, через пятнадцать… нет, уже через одиннадцать минут мы должны быть в тоннеле под Кутузовским. Сделаете?
- Легко! Недалеко осталось, аккурат рассчитаю по времени.
- Ну вот и прекрасно…
Водитель сбавил скорость, стараясь подгадать к назначенному сроку. «Опель» не отставал и плёлся за нами через три машины в этом же ряду. Всё дальнейшее прошло как по маслу, таксист, включив аварийку, тормознул в назначенном месте, и я, покинув салон, запрыгнул на высокий парапет. Останавливаться в тоннеле нельзя, плотный поток машин тут же отреагировал на маневр такси нервными воплями клаксонов, и машина рывком умчалось вперёд. Помахав незадачливому водителю «Опеля», секунду полюбовался его изумленной рожей и скрылся за дверкой…
Пашка не подвёл, буквально тут же я запрыгнул в подъехавший «Мицубиси». Рыжов увеличил скорость и пожал мою руку.
- Ну, привет, конспиратор. Рассказывай, от кого удираешь?
- Не поверишь, от ревнивого мужа, который застукал меня на любовном ложе с его супругой.
- Вот балабол! Конечно не поверю, колись давай!
И я без утайки рассказал другу всё от начала до конца. И про командировку, и про таинственного ниндзю, прозябающего на необитаемом острове, и про хитрого антиквара… Друг слушал и удивлённо хмыкая качал головой.
- Да уж, нарочно не придумаешь. И вечно, Абрам, ты вляпаешься, не в дерьмо, так в партию…
- Увы, я не Абрам, хи-хи.
- Вот поэтому попал не в партию, а в историю с непонятным контекстом. А ну-ка, покаж вещицу, из-за чего сыр бор разгорелся.
Друг крутил артефакт в руках, разглядывал, хмыкал, потёр о рукав и даже попробовал на зуб…
-Эээ, ты что творишь?! - возмущенный таким непочтительным отношением, я отобрал у него раритет. - Еще напильником подточи да отвёрткой поковыряй.
- А чо, прикольная цацка, ворона нарисована, сабли какие-то, собака с рогами…
- Сам ты ворона, это же Гаруда!
- Гаруда-а-а? Ааа, ну тогда понятно! Чего же раньше не сказал? Я бы руки помыл, молитву прочитал и пять поклонов отбил, - друг откровенно паясничал и усмехался, но, зная его весёлый нрав, я не обижался.
- Поехали, что ли?
- Поехали. Кстати, я такую же Гаруду на картинке видел, в книжке.
- Ты книги читаешь? - шутливо удивился я.
- Хи-хи… А что, только ты один у нас такой умный? Хотя… честно говоря, не прочел, чего-то такая нудная книга оказалась. Писатель… индеец, кажется, этот, как его… Драбингранат Багор, во!
- Блин, Паша, не обижайся, но серый ты как галифе Аниськина. Рабиндранат Тагор не индеец а индус и, между прочим, лауреат Нобелевской премии по литературе.
- Ну, а я как сказал? Шнобелевская премия, индеец, индус. Блин, какая на хрен разница? Мы люди простые, нам что санаторий, что крематорий, лишь бы жарко было, - и он раскатисто захохотал…
Я тоже улыбнулся, заражаясь его весельем, и хлопнул друга по плечу:
- Ладно, Паша, отвези-ка ты меня к машине, а завтра попробуем выяснить данные того хмыря на «Опеле», что за мной таскался.
Я не удивился, когда база данных выдала подробности на владельца машины, им оказался охранник антиквара, и имя у него было соответствующим: Хмурый, Василий Иванович, и с отчеством я не ошибся, окрестив заочно «Шкаф Иваныч». Для небольшой машинки «Опель Корса» он выглядел как-то совсем уж несуразно.
- Ну что, пообщаемся с Хмурым? - усмехнулся Пашка, разглядывая его фотографию.
- В сущности, я догадываюсь, какое у него было задание, но убедиться стоит.
Всё произошло быстро и аккуратно. Вечером Опель отъехал от антикварной лавки, мы ненавязчиво проследовали за ним. Продуктовый магазин в тихом переулке оказался как нельзя кстати, «Шкаф», пикнув сигнализацией, отправился за покупками, а я надёжно заколотил выхлопную трубу Опеля тряпкой. Ждать пришлось недолго. Василий, нагруженный покупками, появился в дверях магазина, загрузил пакеты в багажник и, согнувшись в три погибели, втиснулся в салон. Пять попыток завести двигатель не увенчались успехом. Мотор молчал, как партизан на допросе. Озадаченный водитель, кряхтя, выбрался из авто, открыл капот и, как будто что-то понимая, уставился на двигатель. В этот момент Павел незримой тенью просочился в машину, а я потешался. Смешно было наблюдать со стороны за глубоким мыслительным процессом на лице водителя. Он хмурился, теребил провода и даже, открыв крышку, заглянул в блок предохранителей. Так и не найдя причины забастовки машины, со злостью захлопнул капот и повторно совершил подвиг, втиснувшись в салон. Пыхтя и чертыхаясь, он сделал еще несколько попыток запустить мотор…
- Что, не заводится?
От неожиданности «Шкаф» подпрыгнул, едва не высадив крышу машины.
- Спокойно, спокойно, не дёргайся, а то я нервничать буду, а это может быть вредно для здоровья… твоего, - в щеку его упирался ПМ, а в затылок ухмылялся Рыжов.
Открыв пассажирскую дверь, я уселся рядом.
- Поговорим?
Василий был огромен, но благоразумен, скосив глаза – быстро понял, что ствол не газовый и ссориться с нами не стоит. Руки нервно теребили дерматиновую обивку руля, а лысина покрылась крупными каплями пота, грустно вздохнув, он поинтересовался:
- Ммм… а вы кто?
- Василий Иванович, не узнаешь?
- Ааа… ага, узнал. И чо?
- Чо, по-китайски жопа, это тебе известно?
- Неа…
- Ну, не важно, вопрос к тебе: какого хрена вчера следил за мной?
- Так это… шеф приказал, я и поехал, посмотреть хотел, где живёшь, чем занимаешься.
- Ага, ну и?..
- Осерчал он, когда доложил, что упустил тебя.
- Ну, это понятно, и второй вопрос: кто твой хозяин и что ему от меня надо?
- Кто он? Эээ… так стариной он занимается, статуэтки всякие, мебель, картины… антиквариат, в общем. А тут ты цацку вчера показывал, а продавать не захотел, я так понял, приглянулась она ему, ну и… хотел, наверно, позже пообщаться, сторговаться...
- Прям даже представляю себе, какие последствия от такого общения.
- А вы сами-то кто, бандиты? А машину зачем сломали? Не заводится она.
- Не бандиты мы, а совсем даже наоборот. Машина заведётся, а ты… береги себя, Василий. Хозяину докладывать о нашей встрече необязательно.
- Угу…
В сущности, все предположения подтвердились, и стало мне ясно как Божий день, сунься куда я еще за консультацией, тут же информация будет известна и этому, и остальным деятелям антикварного бизнеса. Стало быть, отложим любопытство на потом. Пусть полежит годик – два, а когда страсти поулягутся, можно будет попытаться выведать окольными путями принадлежность этой безделицы…
- Не забыл про магарыч-то?
- Как можно, Павел Иванович?! Давай заедем, куплю коньячку, и…
- Да на кой мне выпивка, я и сам угостить могу, ты вот чего лучше… Дай как мне Гаруду эту на время. Прикольная вещица, понравилась, а сохранность гарантирую, как в Швейцарском банке, ты меня знаешь. Если понадобится, дай знать и получишь обратно в ту же минуту.
- Да-а… как бы… Зачем она тебе, ты же не коллекционер?
- Ну-у, вот, может быть и стану, со временем… Понимаешь, у подруги много всякой экзотики, меня подначивает постоянно, что, мол, бездушный я, и нет у меня чувства прекрасного, а тут увидит и обзавидуется.
- Эх, старый ты ловелас, вот узнает Маринка о твоих амурных похождениях…
- Не узнает, если не скажешь. И не старый я, моложе тебя, однако. Так дашь потаскать цацку или зажал?
- Если честно, то жуть как не хочется из рук её выпускать, но… для друга ничего не жалко. Только ты уж не подведи, обещал сохранить – береги. Вещь не простая, и чувствую – тайна за ней нешуточная.
Так мой друг стал нежданным обладателем артефакта. Доверял я ему как самому себе и не имел даже тени сомнения в его порядочности, но… совсем забыл предупредить о настойчивых указаниях монаха: знак на шею надевать не следует.
Кто мог предположить о трагических последствиях? Может быть, я, но… как-то закрутился и попросту забыл о напутствии, а зря…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
* ПФЛ - психофизиологическая лаборатория.
**«Склиф» - научно-исследовательский институт скорой помощи им. Н.В. Склифосовского
Оценил 21 человек
44 кармы