ПОЗДРАВЛЯЮ ВАС С ДНЕМ ЗИМНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ !
Завтра в Россию прибывает ВОЛК в шкуре шута.
Несколько фото его образа и текст от Коммерсант.ru
А в самом конце предлагаем вам познакомиться с Русскими Бойцами Информационной Войны.
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/1%20%28675%29.jpg)
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/3%20%28461%29.jpg)
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/4%20%28383%29.jpg)
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/6%20%28300%29.jpg)
Полное имя политика — Александр Борис де Пфеффель-Джонсон. Прадед Бориса по матери ученый-палеограф Элиас Эвери Леви происходил из Литвы. Прапрабабушка по отцу была черкешенкой, сбежавшей в Турцию от Кавказской войны. Ее сын, прадед Бориса, Али Кемаль был известным турецким журналистом и три месяца в 1919 году даже занимал пост министра внутренних дел. Кемаль слыл англофилом, осуждал геноцид армян, и в 1922 году был жестоко убит сторонниками Ататюрка. Сын, Али Осман, сбежал в Великобританию и принял имя Уилфреда Джонсона. А его сын Стэнли стал одним из первых уполномоченных объединенной Европы по контролю за загрязнением окружающей среды, поэтому маленький Борис в школу впервые пошел в Брюсселе. Но потом окончил Итон и в 1983 году поступил в Баллиол-колледж Оксфордского университета, откуда шагнул сначала в журналистику, а потом в политику.
Борис женат вторым браком. С первой женой, аристократкой Аллегрой Мостен-Оуэн развелся в начале 1990-х и женился на подруге детства Марине Уилер.
Борис Джонсон родился в Америке, где тогда работали его родители (он и сейчас имеет двойное, британское и американское, гражданство). Образование получил в Англии и Европе. В 1970-х его отец был работником Европейской комиссии в Брюсселе, там в школе Джонсон овладел французским, на котором говорит свободно. Потом он учился в Англии, рано проявил любовь к классическим языкам — древнегреческому и латыни. В элитном колледже, в Итоне, учителя бранили его за нерадивость, но уважали за отличные успехи в латыни и отмечали его популярность среди других школьников.
В это время он перешел из католичества (мать — католичка) в англиканский протестантизм, а вместо своего первого имени Александр стал пользоваться вторым — Борис. Это имя родители дали ему в память о впечатлившем их русском эмигранте, с которым познакомились в Мексике. Биографы Джонсона отмечают, что тогда же, в Итоне, Борис усвоил, а потом долго шлифовал свой эксцентричный имидж этакого чудака-англичанина. Тот, что и сейчас одних раздражает, других привлекает, но ему самому позволяет увиливать от критиков, выскальзывать из неудобных, даже невозможно компрометирующих ситуаций,— таких, что любому другому человеку, не то что политику, безнадежно испортили бы карьеру. Кому угодно, но только не Борису.
Далее был Оксфордский университет, причем особо привилегированный Баллиол-колледж — кузница правящего класса Британии. Там он познакомился и с будущими ведущими политиками и общественными деятелями, включая и Дэвида Кэмерона, и брата принцессы Дианы — Чарльза Спенсера, с которым дружит и сейчас. Молодость была бурной: Борис признавался, что в студенческие времена пробовал марихуану и кокаин.
После университета Борис пошел работать в лондонский консалтинг, но уже через неделю уволился — показалось невозможно скучно. Пошел в журналистику. Родственные связи помогли устроиться корреспондентом-стажером в "Таймс", но, едва начав, тут же оскандалился. Выяснилось, что он использовал в заметке целиком выдуманную цитату. Главный редактор выгнал Билли Бантера взашей. Но связи и тут помогли: знакомый редактор "Дейли Телеграф" взял его в газету, в этот рупор консервативной партии, и через некоторое время, в 1989-м, отправил корреспондентом в Брюссель, освещать работу Европейской комиссии.
С этого началась слава Бориса как блестящего журналиста и медиафигуры. Вместо скучных отчетов о сложных переговорах и строительстве Европейского союза Джонсон слал в редакцию карикатурно-преувеличенные рассказы о коварных замыслах Брюсселя покончить с британскими, а заодно и со всеми европейскими свободами, управлять всем, регулировать, стандартизировать все — от процента мяса в сосисках до размера презервативов. И даже то, как единообразно должен пахнуть евронавоз на всех полях континента. Для Тэтчер, непрерывно ссорившейся с Европой, Джонсон стал любимым журналистом, тогда как ее преемник, проевропейский политик Джон Мейджор терпеть не мог его выдумки и перетяжки,— опровергал, злился.
В газете его заметки нравились — весело, лихо, читабельно. Ну и что, что какие-то мелочи приходится потом поправлять. Главное — читателям интересно, у общественности и политиков реакцию вызывает.
В Англию Джонсон вернулся широко известным человеком. Журналистика оставалась его главной страстью, но все больше привлекала политика. Когда в аристократическом Хенли-на-Темзе освободилось место (ушел на пенсию титан консервативной партии Майкл Хизлтайн, в свое время это он свалил Тэтчер), на его место баллотировался Джонсон — и стал членом Палаты общин. После двух сроков в парламенте возник новый вызов: выборы мэра Лондона. Борис опять попал в струю. Левый в целом-то Лондон устал от лейбористов и готов был к смене власти. Борис победил на выборах 2008-го "красного" Кена Ливингстона. И вновь победил в 2012-м с еще большим перевесом. "Красный" Кен возмущался: "Да за него голосуют просто потому, что при Борисе никогда не соскучишься, всегда можно посмеяться". Вот вам и политика!
И все же положение мэра Лондона ко многому обязывает. Это и управление огромным бюджетом, это и хозяйство сложного многонационального, многоконфессионального мегаполиса с большим, кстати, и русским населением, от студентов и беженцев, до крупных предпринимателей и олигархов. Что сделал и чего не сделал мэр Борис — об этом продолжают спорить. Вот некоторые эпизоды, которые позволяют говорить о его характере как человека и политика. Он уволил руководителя лондонской полиции, заподозренного в коррупции. Выгнал главу аппарата городского совета, который стал подминать под себя мэрские полномочия, потихоньку отбирая их у Джонсона. После этих шагов о Борисе вдруг заговорили как о жестком "эффективном менеджере". С другой стороны, именно на период его пребывания у власти пришлись крупные беспорядки 2011 года, когда некоторые районы Лондона стали неуправляемыми, толпы громили и жгли магазины, грабили имущество и людей. Но Борис не вернулся сразу же в столицу из отпуска в Канаде. Это ему и сейчас ставят в упрек. При нем успешно прошла лондонская Олимпиада 2012 года. По поводу тех Игр возник казус: выяснилось, что рядом со станциями мониторинга чистоты воздуха поставили установки-подавители вредных частиц, чтобы занизить показатели загрязнения.
Будучи мэром, Джонсон продолжал писать колонку в "Дейли телеграф" за баснословный гонорар — 250 тысяч фунтов в год, то есть по 5 тысяч за колонку. Когда его упрекнули, что это как-то не очень красиво выглядит, при том что зарплата мэра — 140 тысяч фунтов в год, Борис фыркнул: "Да это пустяки какие-то". И тем обидел всех трудящихся: пресса тут же напомнила, что средний заработок в стране в 10 раз ниже Борисовой колонки — 25 тысяч фунтов. С именем Джонсона связывают возвращение на улицы столицы двухэтажных автобусов дабл-деккеров, теперь нового поколения, а также развитие сети прокатных велосипедов, которые стали называть "Борис-байк". По всему миру, в том числе и в России, разошлись и фото самого Бориса на велосипеде. Вот, мол, демократичный мэр, на велике ездит на работу. Правда, вскоре обратили внимание на его декларации о расходах: оказалось, что одна из чрезмерно раздутых статей — счета за такси. Вот такой вот велосипедист-демократ. Джонсон-мэр в своей программе обещал укрепить Скотленд-Ярд и добиться снижения молодежной преступности. Ближе к концу мэрства утверждал, что полицейских стало больше, а преступников среди молодежи — меньше. Когда же проверили, выяснилось, что ни то, ни другое неверно.
Из мэров вернулся в парламент и сразу стал одним из претендентов в лидеры после Кэмерона. Но наступала подготовка к референдуму по Брекзиту — решающему моменту в британской и европейской политической истории нашего времени. Джонсон некоторое время колебался, но все же примкнул к лагерю брезкитеров. Колебался, несмотря на свою почти тридцатилетнюю кампанию против евробюрократов. Как утверждают знающие его люди, он все же "ненастоящий" евроскептик, а скорее критик, для которого критика — это больше игра, политическая и журналистская.
Борис оказался одним из главных виновников Брекзита, его швырнуло было в главные претенденты стать премьером, но предательские маневры его бывших союзников шансы эти порушили. Премьером стала Тереза Мей, бывшая противницей выхода из ЕС, но обещавшая уважить высказанную на референдуме волю народа. Свой кабинет она составила с макиавеллиевским мастерством, тяжеловесов в партии отстранила от дел, а Борис неожиданно получил портфель министра иностранных дел.
Знатоки утверждают, что Тереза Мей совершила коварный кабинетный маневр, составляя свое правительство. По традиции пост министра иностранных дел в британской иерархии входит в число так называемых четырех Great Offices — высших должностей в стране. Первым идет, понятно, премьер, потом канцлер казначейства (министр финансов), потом министр иностранных дел, за ним министр внутренних дел. Так вот, Мей, формируя свой кабинет, решила учредить два новых поста и министерства: Министерство по делам Брекзита и Министерство внешней (международной) торговли. Но минуточку! Без этого что же остается важному министру иностранных дел? Пытаться развязать труднейшие кризисы вроде Сирии, это да. А остальное — какая-то пустышка: руководить назначениями дипломатов, со стола на стол перемещать аналитические справки? И к тому же все шишки за вероятные провалы на дипфронте на себя брать?
Вопрос пока открытый, но Джонсону придется по новым правилам играть. Это, впрочем, вовсе не значит, что от неудобного Бориса можно просто отмахнуться. В 52 года и с его популярностью у него есть политическое будущее. И вот еще что о нем говорят инсайдеры: при всех противоречиях и осложнениях это такой человек, которого лучше держать онсайд, то есть на своей стороне.
Дорогие друзья!
Нет времени изучать маневры противника - надо готовить бойцов информационного фронта.
Прошу Помнить и Знать Силу наших ушедших бойцов:
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/111%20%2870%29.jpg)
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/11%20%28192%29.jpg)
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/22%20%2876%29.jpg)
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/33%20%2849%29.jpg)
![](https://cont.ws/uploads/pic/2017/12/44%20%2842%29.jpg)
Владимир Маяковский
«Мощь Британии»
Британская мощь
целиком на морях, -
цари
в многоводном лоне.
Мечта их -
одна:
весь мир покоря,
бросать
с броненосцев своих
якоря
в моря
кругосветных колоний.
Они
ведут
за войной войну,
не бросят
за прибылью гнаться.
Орут:
- Вперед, матросы!
А ну,
за честь
и свободу нации! -
Вздымаются бури,
моря беля,
моряк
постоянно на вахте.
Буржуи
горстями
берут прибыля
на всем -
на грузах,
на фрахте.
Взрываются
мины,
смертями смердя,
но жир у богатых
отрос;
страховку
берут
на матросских смертях,
и думает
мрачно
матрос.
Пока
за моря
перевозит груз,
он думает,
что на берегу
все те,
кто ведет
матросский союз,
копейку
его
берегут.
А на берегу
союзный глава,
мистер
Гевлок Вильсон,
хозяевам
продал
дела и слова
и с жиру
толстеет, как слон.
Хозяева рады -
свой человек,
следит
за матросами
круто.
И ловит
Вильсон
солидный чек
на сотню
английских фунтов.
Вильсон
к хозяевам впущен в палаты
и в спорах
добрый и миленький.
По ихней
просьбе
с матросской зарплаты
спускает
последние шиллинги.
А если
в его махинации
глаз
запустит
рабочий прыткий,
он
жмет плечами:
- Никак нельзя-с:
промышленность
терпит убытки. -
С себя ж
и рубля не желает соскресть,
с тарифной
иудиной сетки:
вождю, мол,
надо
и пить, и есть,
и, сами знаете,
детки.
Матрос, отправляясь
в далекий рейс,
к земле
оборачивай уши,
глаза
нацеливай
с мачт и рей
на то,
что творится на суше!
Пардон, Чемберлен,
что в ваши дела
суемся
поэмой этой!
Но мой Пегас,
порвав удила,
матросам
вашим
советует:
- В обратную сторону
руль завертя,
вернитесь
к союзным сонмам
и дальше
плывите,
послав к чертям
продавшего вас
Вильсона! -
За борт союза
в мгновение в одно!
Исчезнет -
и не был как будто:
его
моментально
потянет на дно
груз
иудиных фунтов.
Оценили 17 человек
26 кармы