Как известно, нам не нужен мир, в котором не будет России. Полагаю, что Китаю не нужен мир, в котором не будет Китая. С Америкой сложнее – США не нужен мир, в котором Вашингтон не гегемон.
И только Европа согласна раствориться в едином Западе, но пока не может достичь даже европейского единства, да Киев всеми силами стремится обменять суверенитет на право стать частью "цивилизованного мира".
Лучшая позиция, конечно, у Украины, которая пытается обменять то, чего у неё давно нет (суверенитет), на пожизненное содержание за счёт Запада. Вернее, была бы лучшей, если бы Запад ещё был в состоянии кого-то принимать на содержание, а не вёл междоусобную борьбу за право первого доступа к общественному корыту.
Но проблема явно не в украинских мечтах о самопрыгающих в рот европейских галушках. Проблема современного человечества заключается в его неспособности договориться хотя бы о плохоньком мире.
СССР и США жёстко конкурировали в идеологическом плане и мечтали друг друга похоронить, но у них было осознание неделимости безопасности, их сферы влияния были защищены от посягательств друг друга равновесием страха перед ядерным апокалипсисом, и даже борьба в третьем мире велась по определённым правилам, которые старались не нарушать без необходимости. Оба лидера биполярного мира располагали достаточной ресурсной базой для дальнейшего развития и пока эта база существовала фатальная неизбежность войны отсутствовала.
К сожалению, ничто хорошее не длится вечно. Некоторые считают, что проблемы современного мира проистекают из распада СССР. На самом деле распад СССР являлся реакцией наиболее слабого в экономическом и политическом плане звена биполярного мироустройства на начавшийся ресурсный дефицит, инициировавший системный кризис. Сейчас часто вспоминают кризис Запада второй половины 70-х годов. Постсоветская легенда гласит о том, что движимый то ли великой мудростью, то ли беспредельным альтруизмом СССР "не стал добивать Запад". На самом деле СССР не мог добить Запад, хотя бы потому что критически зависел от поставок продовольствия с Запада, обеспечивавшихся продажей нефти на Запад. На этом волоске висело всё убогое брежневское "благополучие". Вытаскиваем Запад из этой схемы, и брежневская система моментально редуцирует до сталинской, а в нищете и страхе народ больше жить не хотел. Более того, в нищете и страхе больше не хотели жить элиты, в том числе силовые.
Так что гибель Запада была смертельна для СССР, а вот гибель СССР лишь создавала для Запада некоторые трудности, но и значительные бонусы в виде возможности освоения постсоветских территорий. Именно поэтому СССР был обречён. Он пал первой жертвой системного кризиса, который в тот момент, на волне эйфории "конца истории" не зафиксировал даже Запад, очень быстро втянувшийся в тот же кризис вслед за СССР. Освоения территорий павшего полюса биполярного мира хватило ненадолго.
Ошибка Запада заключалась в попытке сохранить уже свалившуюся в кризис систему за счёт перераспределения сокращающегося ресурса в свою пользу. Идея "конца истории", порождённая обманчивой лёгкостью внезапной "победы" над СССР и быстрой добровольной интеграцией постсоветского пространства в западную систему, способствовала росту самоуверенности Запада и исчезновения у него каких-либо сомнений в своём не только "праве", но и обязанности вершить судьбы человечества по своему усмотрению. При этом понимание того, что второй полюс отказался лишь от идеологии, но не от субъектности к Западу так и не пришло. СССР решил, что путь Запада к всеобщему благоденствию оказался правильным, а его собственный тупиковым. Соответственно он не считал себя ни проигравшим, ни капитулировавшим, а лишь признавшим правоту второго участника дискуссии – таким же равноправным участником строительства "прекрасного нового мира", но уже не по марксовым, а по западным лекалам.
На деле, как было сказано выше, СССР оказался лишь первой жертвой системного кризиса, поразившего не отдельно советскую, но всю биполярную систему, обеспечивавшую глобальные стабильность и развитие после Второй мировой войны. В системном кризисе оказалась не советская половина мира, а весь мир. Соответственно, достаточно быстро выяснилось, что принятие западной системы ценностей не обеспечивает благополучие, за него надо бороться даже с большим ожесточением, чем прежде, так как в условиях системного кризиса основные ресурсы истощаются быстрее, чем перераспределяются в пользу "победителей".
"Победа" Запада оказалась иллюзией. Он не смог предложить в рамках однополярного мира ничего конструктивного. Не считать же конструктивной идею благоденствия, быстро сокращающегося до сотни миллионов и дальше "золотого миллиарда" за счёт остального человечества. Сам факт сокращения, а не роста благополучного слоя свидетельствовал о нежизнеспособности системы, существование которой Запад пытался продлить за счёт тотального ограбления остального человечества.
В этих условиях, первоначально существовавшее добровольное подчинение Западу быстро сменилось упорной борьбой с западным засильем. Ведь одно дело подчиняться тем, кто гарантирует тебе благоденствие, и совсем другое – тем, кто пытается тебя ограбить. Сохранять свою гегемонию вначале коллективный Запад, затем, по мере истощения ресурса, сократившийся до США, мог только силовым путём, встречая всё более упорное сопротивление. В конце концов, для продолжения политики силового перераспределения остатков ресурса в свою пользу, США стало не хватать наличного ресурса и понадобилось ограбить собственных союзников, разделив коллективный Запад на доминирующую и обеспечивающую части. Тем, кто обеспечивает иллюзию американского доминирования обещаны компенсации после очередной "победы", шансы на которую становятся всё иллюзорнее.
Но ставки сделаны, рулетка вертится и выскочить из им же созданной дурной последовательности – из замкнутого круга Запад уже не может. Он сам, своей политикой, сделал невозможным реформирование системы, пропустив благоприятный момент, потеряв время и увязнув в попытках силового решения проблемы, которая силой не решается. Ныне нереформируемая, но и нежизнеспособная система может быть только разрушена, стёрта до основания, чтобы дать возможность родиться новым глобальным общественным и экономическим взаимодействиям. Но тотальный развал системы – слишком дорогое "удовольствие". Кто-то за него должен заплатить не только своим сегодняшним благополучием, но и в значительной мере своими шансами на будущее.
На такой исход добровольно не соглашаются – борьбу ведут до конца. Причём в рамках системного кризиса шансы США на благополучное его преодоление в рамках силового противостояния ненамного больше, чем у какого-нибудь Габона. У последнего нет океанского военного флота, спутниковой группировки и ядерного арсенала, но по нему и не прилетит что-нибудь крайне разрушительное. По мере того, как всё большее количество стран понимает, что лишь "в борьбе обретёшь ты право своё", усиливается силовое противостояние не только коллективному Западу, но любой державе, имеющей претензии хотя бы на региональной доминирование. Мир всё глубже погружается в силовое противостояние всех со всеми, блоки и союзы становятся всё более условными, а перспективы договориться "на берегу", не сползая к конфронтации, всё более иллюзорными.
Любая договорённость достигается на базе компромисса, а для компромисса нужен ресурс, который при правильном разделе может удовлетворить все заинтересованные стороны. Как было сказано выше, такое количество ресурса не просто отсутствует, свободный ресурс практически исчерпан, а общее количество глобального ресурса постоянно, с ускорением, уменьшается. Соответственно и мир в современном мире становится иллюзией, а силовое перераспределение остатков ресурса будет определять международные отношения в ближайшие десятилетия.
Для стабилизации необходимо не просто выявление победителя – в рамках старой умирающей в кризисе системы победитель может быть только временный (причём краткосрочный), а возникновение новой глобальной политико-экономической системы, способной преодолеть ресурсный дефицит и дать новый стимул развитию человеческого сообщества.
Нужен ли нам мир, в котором нет мира, не нужен ли, а жить в нём придётся, по крайней мере тем, кто желает выжить и оставить после себя планету своим потомкам.
Оценили 30 человек
48 кармы