Православная церковь и крепостные

18 3726

Надо учесть, что Церковь не была однородной. С одной стороны, высшее духовенство и монастыри – сами крупнейшие землевладельцы, с другой, низшее духовенство – по достатку и условиям жизни близкое к крестьянам. Сначала рассмотрим позицию монастырей, интересы которых крепостничество затрагивало непосредственно.

Во второй половине 15 века в русской церкви появились т. н. «нестяжатели», предлагавшие, «чтобы у монастырей сел не было, а жили бы чернецы по пустыням и кормили себя рукоделием» (Цит. по Жизнеописания достопамятных людей земли русской: X — XX вв. — М., 1992. — С. 324).

Но сторонников подобного образа жизни оказалось немного и во внутрицерковном споре «нестяжатели» потерпели поражение. Монастыри активно захватывали новые земли, преодолевая сопротивление крестьян. В. О. Ключевский, крупнейший дореволюционный историк и автор диссертации «Жития святых как исторический источник», отмечал что «рассказы об озлобленном отношении окрестных обывателей к строителям монастырей, их опасения потерять земли и угодья не редки в древнерусских житиях». К примеру, основатель монастыря Симон строит церковь, крестьяне сжигают ее. Симон строит другую церковь, тогда крестьяне захватывают монаха и просьбами, угрозами и даже пытками стараются выманить у него жалованную князем грамоту и наконец убивают его. В. О. Ключевский говорит, что крестьяне с большим опасением следили за деятельностью устроителей новых монастырей:

«…сей старец близ нас поселился, по мале времени завладеет нами и селитвами нашими; на нашей земле монастырь поставил и пашню строит и хочет завладеть нашими землями и селами, которые близ монастыря» (См. В. О. Ключевский Курс русской истории, т. I. – С. 265-266).

Более полный перечень приводит И. Концевич («Стяжание духа святого в путях Древней Руси») «разрастаются монастырские владения, и крестьяне, страшась своего порабощения, считают отшельников личными врагами и часто убивают их. Два преп. Адриана: Андрусовский (1549 г.) и Пошехонский (1550 г.) убиты с целью грабежа. Преп. Агапит Маркушевский(1578 г.) убит крестьянами и тело брошено в реку. Он перед этим ходил в Москву просить благословения у митрополита и земли у царя на мельницу. У этой мельницы и был убит. Далее Симон Воломский (1613 г.) мученически убит крестьянами. Такая же участь постигла Иова Ущельского (1628 г.). Преп. Нил Столбенский (1554 г.) спасся живым из подожженного вокруг него леса. Случайно спасся преп. Арсений Комельский, ученик которого был принят за него и убит. Преп. Диодор Юрьегорский (1624 г.) был изгнан и избит и, наконец, преп. Леонид Устьнедумский, также изгнанный, должен был перенести свою обитель с горы в болото».

Примеров, конечно, гораздо больше. Когда, в нач. 16 в. преподобный Даниил Переяславский решил основать новый монастырь, сельчане «с дрекольем пришли и не давали инокам копать землю для ограды и, противясь, говорили святому:

«Почто на нашей земле поставил монастырь? Или хочешь землями и селами нашими обладать?».

«Что и сбылось впоследствии», — добавляет монах-автор. Основатель Сийского монастыря Антоний в 1543 году писал, «что соседние крестьяне чинят старцам всяческие обиды», «пожары-деи от них бывают не один год, а сожгли-деи у них в монастыре четыре церкви» (ГКЭ, т. 1, № 97, стр. 99).

Велась буквально необъявленная война между крестьянами и монахами. Монастыри побеждали, к сер. 16 в. им принадлежало уже около трети русских земель.

Нестяжатель монах Вассиан Патрикеев так говорил о монахах:

«Вместо того, чтобы питаться от своего рукоделия и труда, мы шатаемся по городам и заглядываем в руки богачей, раболепно угождаем им, чтоб выпросить у них село или деревеньку, серебро или какую-нибудь скотинку. Господь повелел раздавать неимущим, а мы, побеждаемые сребролюбием и алчностью, оскорбляем различными способами убогих братьев наших, живущих в селах, налагаем на них лихву за лихву, без милосердия отнимаем у них имущество, забираем у поселянина коровку или лошадку, истязаем братьев наших бичами».

Крестьяне оставляли монастырские земли, и игумен бросался за помощью к князю. Собственно с княжеских грамот монастырям началось ограничение права перехода крестьян от одного феодала к другому, законодательное оформление крепостного права. Например:

«Бил мне челом игумен Троице-Сергиевого монастыря Спиридон, что из их сел из монастырских из Шухобальских вышли крестьяне сей зимой. И я, князь великий, дал пристава… И где пристав мой их наедет в моих селах или в слободах, или в боярских селах и слободках, и пристав мой тех их крестьян монастырских опять выведет в их села, в Шухобальские, да посадит их по старым местам, где кто жил» (указ 1467-1474, марта 23).

С ссылок на жалобы настоятелей монастырей («Бил мне челом игумен… что у него переманивают людей»; «Бил мне челом игумен… что у него переманивают людей монастырских») начинаются первые княжеские грамоты о переходе крестьян только в Юрьев день (Уставная грамота Михаила Белоозерского 1450 г., Указная грамота Великого князя Ивана Васильевича Ярославскому наместнику 1463-1468 гг.). (Практикум по истории СССР с древнейших времен до начала XVII в. – М.: Просвещение, 1991. – С. 123, 124, 125).

Характерно и то, что первые сведения об Указе о введении крепостного права были обнаружены в монастырской челобитной Федору Иоанновичу — прошении старцев Пантелеймонова монастыря в Новгороде 1595 г., в котором монахи ссылались на то, что:

«Ныне по-твоему царскому указу крестьянам и бобылям выхода нет» (Археографический ежегодник. — М., 1968. — С. 313).

Наиболее разорительной для крестьян являлась барщина: работа на земле владельца отнимала время, необходимое для обработки собственного участка. В церковных и монастырских землях особенно активно распространялась эта форма повинностей.

В 1590 г. патриарх Иов ввёл барщину на всех патриарших землях. Его примеру сразу последовал Троице-Сергиев монастырь. В 1591 г. крупнейший землевладелец – Иосифо-Волоцкий монастырь — перевёл всех крестьян на барщину:

«И которые деревни на оброке были, и те ныне пахали на монастырь».

Собственная крестьянская запашка неуклонно сокращалась. Статистика по хозяйственным книгам монастырей свидетельствует, что если в 50-60-е гг. в монастырских вотчинах центральных уездов средний размер участка на крестьянский двор был равен 8 четвертям, то к 1600 г. он снизился до 5 четвертей (к. и. н. А. Г. Маньков). Крестьяне отвечали восстаниями.

В 1595 г. крестьяне Иосифо-Волоцкого монастыря начали «не слушать приказчиков и ключников монастырских и монастырских дел никаких не делать: хлеба молотить и в монастырь возить и солоды растить и дани монастырские давать».

Крестьяне «приказчиков и ключников начали бить и дел монастырских не делать и оброчных денег не давали, леса монастырские заповедные принялись рубить» (Приходно-расходные книги Волокаламского монастыря 1594-1595 гг.). Игумен «велел крестьян острастить и смирить», обратился за помощью к светской власти, крестьян привели в повиновение.

В 1591 г. одна из грамот упоминает об избиении крестьянами слуг Кирилло-Белозёрского монастыря. 1597 г. – нападение крестьян на Устюжский Прилуцкий монастырь.

Любопытна история волнений в Антониево-Сийском монастыре. Царь подарил монастырю 22 ранее независимых деревни. Крестьяне скоро почувствовали разницу между свободой и рабством. Для начала монастырские власти «учали с них имати насильством дань и оброк втрое»: вместо 2 рублей 26 алтын и 4 денег по 6 рублей 26 алтын и 4 деньги.

«Да сверх дани и оброку на монастырские труды имали на всякое лето с сошки по 3 человека», «да сверх того они, крестьяне, зделье делали» – пахали землю и косили сено на монастырь. Наконец, монахи «поотнимали лучшие пашенные земли и сенные покосы и привели к своим монастырским землям», «а у иных крестьян они, старцы, деревни поотнимали с хлебом и с сеном, и дворы ломали и развозили, а из их деревень крестьяне от того игуменова насильства, з женами и з детьми из дворов бежали». Но далеко не все крестьяне готовы были бежать со своей земли.

В 1607 г. монастырский игумен подал царю челобитную:

«Монастырские крестьяне ему, игумену, учинились сильны, наших грамот не слушают, дани и оброку и третного хлеба им в монастырь не платят, как иные монастырские крестьяне платят, и монастырского изделия не делают, и ни в чем де его, игумена с братией не слушают, и в том ему, игумену чинят убытки великие».

У Шуйского и без того хватало проблем с Болотниковым и Лжедмитрием II, поэтому в 1609 г. монастырь принялся решать свои проблемы сам, организуя карательные экспедиции. Старец Феодосий с монастырскими слугами убили крестьянина Никиту Крюкова, «а живота остатки [имущество] в монастырь взяли все». Старец Роман «со многими людьми, у них крестьян, из изб двери выставливали и печи ломали». Крестьяне, в свою очередь, убили нескольких монахов. Победа осталась за монастырем.

Кому-то жизнь в светских вотчинах казалась легче: в 1605-1614 гг. из Троице-Сергиевого монастыря бежали 140 крестьян одного только Владимирского уезда – более четверти всех крестьян уезда. Как видно из «свозных книг» монастыря, около половины «беглых» ушло за «детей боярских», в дворянские имения (Русская повесть XVII века. – М.: Худлит, 1954. — С. 453).

В начале 17 века крепостное право получило официальное одобрение церкви.

9 марта 1607 г. последовало «Соборное уложение о запрещении перехода крестьян», принятое Шуйским вместе «с отцом своим Гермогеном патриархом, со всем освященным собором». «Сего ради приговорили есми и уложили по святым вселенским соборам и по правилам святых отец». «А буде которые отныне, из-за кого выйдя, перейдут к иному кому бы то ни было, и тот, к кому придет, примет против сего нашего соборного уложения, у того крестьянина взять и перевести со всем его крестьянина имуществом туда, откуда он перебежал, да с него же на царя государя за то, что принял противно уложению, взять 10 рублей: не принимай чужого» (Соборное Уложение 1607 года // Хрестоматия по истории России с древнейших времен до 1618 года. – М., 2004. — С. 629-630).

В 1649 г. «Соборное Уложение» окончательно утвердившее крещёную собственность, было подписано всеми членами Освященного Собора – собрания высших иерархов Церкви. Не удивительно: у белого духовенства тоже были крестьяне.

Из челобитных немонастырских церковных крестьян 17 в.:

«Крестьяне Архангельского собора с. Завидова Клинского у. царю… священники [и дь]яконы накладывают на нас, сирот твоих, многие лишние оброки и столовые запасы. И для своих всяких прихотей они, священники и дьяконы, к нам всяких прихотей, сиротам твоим, приезжают и людей своих непрестанно присылают. И таких своих накладных оброков и столовых запасов на нас, сиротах твоих, правят смертным платежом не против прежнего. А прежде, государь, сего мы, сироты твои, таких накладных оброков и столовых запасов никому не плачивали. И мы, сироты твои, от такого их накладного оброку и столового запасу и всяких нападков и от безвременного и смертного правежу разорились вконец без остатку. И таких их накладных оброков нам, сиротам твоим, платить невмочь» (Крестьянские челобитные XVII в.

Из собраний Государственного Исторического музея. — М.: Наука, 1994. — С. 85).:

«Крестьяне Архангельского собора с. Ильинского Кашинского у.… А как, государь, мы ж, сироты твои, отданы в Архангельский собор, и бывший протопоп Федор с братией наложил на нас в прибавку деньгами восемьдесят один рубль тринадцать алтын две деньги, да для косьбы указали брать с нас и ныне берут в подмосковную вотчину десять человек работников. А как в прошлом в 204-м году протопресвитер Петр Васильевич с священниками разделили нас, сирот, меж себя по поделям, и они, священники, ключарь с братией наложили вновь же прибавочный оброк: бараны, сыры, яйца, грузди, рыжики, грибы, ягоды, брусника, клюква. И ради тех столовых запасов приезжают они, священники, к нам сами и присылают людей своих и из тех припасов бьют нас на правеже смертным боем, и для своих приездов велят готовить про себя обеды, и берут с нас подводы. И оттого мы, бедные, разорились вконец» (Там же. — С. 86).

Решение: «Велено… села Ильинского старосте и выборным крестьянам по росписи за их противность и непослушание учинить наказание: бить вместо кнута батоги нещадно». «Такая же участь постигла земледельцев Завидовской вол., Клинского у.» (Там же. — С. 237).

В 18 в. церковь перегнула палку настолько, что в итоге полностью лишилась своих земель. Приведу отрывок из работы современного историка (История России / Институт российской истории РАН, под ред. член-корр. А.Н. Сахарова. – М.: АСТ, 1996. – С. 161-162).

«В 40—50-х годах, особенно в конце 50-х годов по всей стране прокатывается могучая волна выступлений монастырских крестьян. Эта категория крестьянства, насчитывающая к середине века около I млн. душ мужского пола, принадлежала монастырям, церквам, церковным иерархам (архиереям и т.д.). Положение монастырских крестьян в этот период отличается особой тяжестью. С них требовали и исполнения барщинных работ, и поставки продуктов сельского хозяйства, промыслов, и денежных поборов. Так, в челобитной крестьян Савво-Сторожевского монастыря названо до 30 денежных и натуральных поборов. Крестьяне Волосова монастыря Владимирского уезда должны были платить до восьми разновидностей денежных поборов, обрабатывать свыше 80 десятин пашен и поставлять в монастырь продуктовый оброк (скот, птицу и т.п.).

Подобное положение было в сотнях монастырских вотчин. Резко возросли во второй четверти XVIII в. различного рода работы крестьян по заготовке строительного материала для монастырских построек, по заготовке дров, ремонту церквей и хозяйственных помещений.

Просвещенная монастырская братия наряду с традиционным хлебом в зерне и печеным хлебом, наряду с мясом, салом, медом, крупами, куриными и гусиными яйцами, солеными и сушеными грибами требовала с крестьян и таких оригинальных поборов, как ягоды шиповника или живые муравьи по полфунту с души мужского пола.

Монастырская система управления вотчинами имела множество мелких, но отвратительных кровососов и пиявок в лице приказчиков, сотских, различного рода посыльных от монастырской братии и т.д. Пожалуй, нигде в это время так не расцвело взяточничество и лихоимство, как в монастырских деревнях. Произвол и угнетение монастырских крестьян в 50-е годы достигло высшей точки. В это время резко увеличивается и число крестьянских волнений. В 50-х годах их втрое больше, чем в 30-х (свыше 60 восстаний).

Крестьянские выступления в качестве главного «программного пункта» обычно выдвигали отказ от выполнения повинностей. Так, крестьяне Боровенского монастыря в сентябре 1730 г. отказались от выполнения всех своих повинностей в пользу монастыря. В 1734 г крестьяне огромной Присёкинской вотчины Троице-Сергиевой лавры также отказались подчиняться монастырским властям. В 1742 г. крестьяне Боголюбского Владимирского монастыря начали волнения с отказа от работ и т.д.

В 50-х годах основным требованием почти всех крестьянских выступлений был уже переход на положение государственных крестьян (волнения крестьян Ново-Спасского, Иосифо-Волоколамского, Троице-Калязинского, Спасо-Преображенского, Хутынского Новгородского и других монастырей).

Во всех этих волнениях крестьянский отказ от работ обычно завершался жестокими порками и экзекуциями присланных воинских команд.

Однако в некоторых случаях возникали острые схватки и с солдатами. Крестьяне Шацкого уезда Ново-Спасского монастыря, например, взяли в плен всю воинскую команду и сумели удержаться с августа 1756 по февраль 1757 г., когда восстание было жестоко подавлено.

Массовые волнения монастырских крестьян привели в конце концов к обсуждению вопроса о них в правительственных кругах. С 1757 г. появились проекты секуляризации церковных имений, а в 1762 г. Петр III подписал указ о секуляризации, практическое осуществление которого задержалось на 2 с лишним года».

К обобщению Сахарова добавим историю одного из конкретных восстаний. В 1756 г. взбунтовались крестьяне Николо-Угрешского монастыря. Прежде всего, крестьяне подали на монастырского игумена Иллариона челобитную:

1. «всегда содержит в тяжких и непрестанных работах… и в святую пасху и в другие воскресные, праздничные и торжественные дни… приставленные к тем работам монахи и слуги по приказу его, игумена, бьют нас, нижайших, беспощадно. И от таковых всегдашних и беспрестанных работ и своей крестьянской исправлять нам некогда»;

2. «берет с нас, имянованных, как старост, так и крестьян, всякие немалые денежные взятки [перечисляются восемь видов незаконных денежных поборов]… и ежели кто при взыскивании вышеписанных излишних поборов станет объявлять в платеже невозможность, тех бъет и немилостиво езжалыми кнутами и держит в цепи» (Прошение в Синод монастырских крестьян села Копотни с деревнями и сельца Михайлова о притеснениях, причиняемых им игуменом Николо-Угрешского монастыря Иларионом // Вслед подвигам Петровым. – М.: Молодая гвардия, 1988. – С. 425-430).

Крестьяне силой освободили арестованных из монастырской тюрьмы, напали на присланную в помощь монахам воинскую команду и осадили монастырь. В конце-концов, игумен Иларион был переведен в другое место, монастырю запретили незаконные поборы, но новый игумен Варлаам сурово преследовал крестьян, жаловавшихся на его предшественника.

Ещё пример статистики: за 30-50 гг. есть данные об открытых восстаниях по 7 губерниям. Они следующие: помещичьи крестьяне – 37 восстаний, монастырские – 57, т. е. в полтора раза больше (притом, что церковных крестьян в тех же губерниях, напротив, было в два раза меньше, чем помещичьих) (Вслед подвигам Петровым. – М.: Молодая гвардия, 1988. – С. 402).

В начале правления Екатерины бунтовало более 100 000 монастырских крестьян (Вслед подвигам Петровым. – М.: Молодая гвардия, 1988. – С. 17).

Решению Екатерины о секуляризации церковных земель предшествовали многочисленные челобитные монастырских крестьян о переводе в государственные или дворцовые (Там же. – С. 402-403). И церковные земли были секуляризированы. Екатерина сослалась на то, что «управление столь великого числа деревень духовными, часто переменяющимися властями, происходило тем самым домам архиерейским и монастырским тягостное, а временем, или за расхищением служками, или и за незнанием прямого хозяйства деревенского, беспорядочное и самим крестьянам разорительное» (из Указа Екатерины о секуляризации).

Наконец, отмена крепостного права. Несмотря на отсутствие видимой корысти, церковь оказалась в числе наиболее консервативной части общества, решительных противников реформы.

Наиболее авторитетный представитель высшего духовенства, московский митрополит Филарет умолял повременить с реформой, ссылался на Сергия Радонежского, который якобы явившись во сне, предупреждал против реформы (А. Шамаро. Дело игуменьи Митрофании. – Л., 1990. – С. 48). Ссылался он и на право:

«При решительном отчуждении от помещиков земли, прежде их согласия… помещики не найдут ли себя стесненными в праве собственности?» (Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского и Коломенского, по учебным и церковно-государственным вопросам. Т. 5. Ч. 1. — М., 1887. — С. 17).

Вместе с Филаретом против отмены крепостного права выступал ряд деятелей высшего духовенства (А. Яковлев. Александр II. – М.: Тера, 2003. – С. 302). Синод признал «неудобным» помещать в церковной печати статьи, «бичующие злоупотребления помещиков» (Дело канцелярии Синода № 662 за 1860 г). Богословское обоснование подобной позиции можно найти в рецензии митрополита Платона на перевод книги по христианской этике: «В & 403 внушается, что рабы, если только позволят обстоятельства, должны стремиться к своей свободе. Сколь вредные могут произойти следствия от этого внушения – это для всякого очевидно. Между тем, по учению слова Божия, и рабы могут достигать вечного спасения. Апостол ясно говорит:

«Каждый оставайся в том звании, в каком призван». Ту же точку зрения выразил В 1859 г. Епископ Кавказский и Черноморский Игнатий (Брянчанинов) доказывал, что «рабство, как крепостная зависимость крестьян от помещиков, вполне законно и, как богоучрежденное, должно быть всегда, хотя в различных формах» (протоирей Симеон Никольский. Освобождение крестьян и духовенство // Труды Ставропольской ученой архивной комиссии, учрежденной в 1906 г. Вып. 1. — Ставрополь, 1911. — С. 10).

Император особого внимания церковному протесту не уделил и даже приказал митрополиту Филарету отредактировать Манифест об освобождении.

«Тот, будучи принципиальным противником реформы, отказался от почётного поручения. Только нажим со стороны императора и настойчивые просьбы духовника митрополита заставили последнего взяться за перо. Манифест все равно получился неудачным, чувствовалось, что автор писал его через силу, впадая в ложный пафос и неискренность» (Л. Ляшенко. Александр II. – М.: Молодая гвардия, 2003. – С. 193).

Наконец, следует сказать несколько слов и о низшем духовенстве. Роль православного священника в крепостном поместье была двоякой. С одной стороны, церковный причт жил рядом с крестьянами, знал их проблемы, сочувствовал им и нередко пытался помочь: от сочинения и написания жалоб на помещика (Болотов А. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков. Т. 3. 1771-1795. – М.: Терра, 1993. – С. 201) и вплоть до участия в бунтах — Пушкин, работая в губернских архивах над «Историей Пугачева», пришел к выводу, что всё духовенство «доброжелательствовало» восставшим.

В 1826 г. Николай I предписывал обер-прокурору обратить внимание на то, что во многих местах священники ободряли крестьян и руководили ими в неповиновении помещикам (Кондаков Ю. Государство и православная церковь в России. –СПб., 2003. — С. 264).

С другой стороны, деревенский священник, по долгу службы, обязан был призывать прихожан к терпению и покорности. Бедность и приниженность положения доводили пастырей до прямого потворства жестокости помещиков. К примеру, помощниками знаменитой Салтычихи были два священника, тайно хоронившие ее жертвы

(Русский Архив. — 1865. – С. 249). Другому помещику – П. Бахтиярову, насиловавшему и пытавшему своих крепостных девок – согласно крестьянской жалобе «всепомоществовал» приходский священник о. Никифор (Русская старина. Т. 39. – С. 432).

Указанная противоречивость поведения деревенского духовенства продолжалась до отмены крепостного права. Крестьянам в «освобождении» многое не понравилось (двухгодичное сохранение барщины, отрезки земли в пользу помещика, высокие выкупные платежи). Священники всячески успокаивали крестьян. По указу полоцкого архиепископа, деревенские попы читали прихожанам:

«Нам господь Бог повелел повиноваться царю как Божией воле над нами; тогда мы и православные, тогда мы и христиане, тогда и церковь – наша мать и Бог – наш отец. А кто царя не чтит со всею покорностию, т. е. своими глупыми пересудами пересуживает волю царскую, тот Бога не боится, того и церковь извергает» (Конец крепостничества в России: Документы, письма, мемуары, статьи. – М.: МГУ, 1994. — С. 200-201).

Аргументы убедили далеко не всех. Характерная выписка из письма помещика.

«Скверно у нас! Крестьяне бунтуют, не хотят отправлять барщину, собираются толпами. Флигель-адъютант с попом… разъезжают по имениям, а им вслед несколько сот мужиков кричат:

«Не пойдем, мы вольные, не позволим бить наших!» Губернатор ничего не делает, а флигель-адъютант Нарышкин, как видно, в подобных делах еще не бывал, не знает, что делать с толпой; войска здесь мало, попа мужики обругали пьяницей» (Там же. — С. 267-268).

В разных селах крестьяне выражали недовольство по-разному: от выкриков:

«Скрывает поп настоящую царскую волю!» и вплоть до того, что толпа прихожан «потрепала маленько отца духовного» (Там же. – С. 288).

Последний священник – о. Евфимий (Глебов) с. Покровского Чембарского уезда был обвинен крестьянами в том, что он «с барина подарки взял, в людях пришла воля, а у нас нет» (из доноса о. Ефимия, II т. «всеподданнейших донесений флигель и генерал-адьютантов об обнародовании и приведении в действие Положения 19 февраля 1861 г.»). Видимо, и до манифеста, о. Ефимий пользовался покровительством помещика и держал в конфликтах его сторону.

Но в то же время усмиритель крупнейшего крестьянского восстания в Пензенской губернии ген. Дренякин рапортовал о «священнике с. Студенки Федоре Померанцеве, по показанию крестьян, один из главных виновников возмущения, и одном дьяконе, причастном к делу, которые по степени их должны понести заслуженное наказание. Священника Федора Померанцева, вдовца, мнением своим я положил отправить в пример прочим навсегда в Соловецкий монастырь. Кроме того, имею в виду еще 4 священников, неодобрительно себя ведших по случаю объявления Манифеста» (Там же. – С. 285).

Итак, по вопросу об отношению Церкви к крепостному праву в России можно сделать следующие выводы.

Монастыри, вплоть до взятия под контроль государства их вотчин, исходили из своих имущественных интересов. При этом в погоне за прибылью монахи проявляли мало экономического расчета, разоряя крестьян и доводя их до бунта.

Частые мятежи монастырских крестьян и стали одной из причин секуляризации. Белое (немонашествующее) духовенство безусловно поддержало введение крепостного права и относилось к своим крестьянам достаточно жестко. Характерна консервативность, проявленная высшим духовенством при подготовке отмены крепостного права. Едва ли не единственное оно выражало протест, но, в итоге, покорилось воле светской власти.

Низшее духовенство по своему положению находилось между крестьянином и помещиком. С одной стороны, его обязанностью было проповедовать покорность барину, деревенский священник находился от помещика и в материальной зависимости.

Дополнение от автора:

Прошу прощения, но когда только начинал интересоваться историей церкви (в сер. 1990-х), то ещё очень небрежно подходил к библиографическому аппарату, часто не записывал полное описание источника, из которого делал выписки.

Те библиографические описания, которые у меня сохранились, приведены в материале.

Некоторые уточнения:

И. Концевич «Стяжание духа святого в путях Древней Руси»

ГКЭ, — помнится, Грамоты Коллегии Экономии.

Цитата из Вассиана Патрикеева — есть у Н. И. Костомарова.

Дополнительно о причинах бегства крестьян к светским владельцам — показания крестьян Карачунского монастыря Воронежского уезда (17 век):

«Да игумен Варсонофий заехал [застал] в монастырской вотчине крестьян 60 ч., 10 бобылей да 10 чел. детенышов [детеныши — монастырские крестьяне, не имевшие собственной пашни], а ныне де в той монастырской вотчине осталось крестьян только 15 человек да 4 бобыля, а те де крестьяне и бобыли разошлись от его, Варсонофиевой изгони, а не от государевых податей, потому что их бивал и мучил и на правеже ставливал. И ныне те крестьяне живут в Воронежском уезде и в иных городах за разными помещики» (Н. Новомбергский. Слово и дело государевы: Процессы до издания Уложения Алексея Михайловича 1649 г. Т. 1. – М., 2004. — С. 24)

О восстании монастырских крестьян Шацкого уезда (не исключаю участие своих предков) сообщается в В. Семевский. Крестьяне в царствование Екатерины II. Т. 2. – СПб., 1901. – С. 229-231

Толпа прихожан «потрепала маленько отца духовного» (Там же. – С. 288) — это из Н. С. Худеков. Бунт в Кандеевке в 1861 году // Конец крепостничества в России: Документы, письма, мемуары, статьи. – М.: МГУ, 1994. Автор — адьютант ген. А. М. Дренякина, впервые опубликованы в Исторический вестник. — 1881. — № 2. — С. 773-793)

Но подробности: «о. Евфимий (Глебов) с. Покровского Чембарского уезда был обвинен крестьянами в том, что он «с барина подарки взял, в людях пришла воля, а у нас нет» (из доноса о. Ефимия, II т. «всеподданнейших донесений флигель и генерал-адьютантов об обнародовании и приведении в действие Положения 19 февраля 1861 г.»).» — удалось найти только в Красный Архив. — 1935. — № 5. — С. 202.

О священниках, хоронивших жертвы Салтычихи:

«Кроме собственных людей Салтыковой, служивших ей в качестве палачей, тиранства её покрывали священники, как московский, так и сельский — погребая заведомо убитых Салтыковою» (Русский архив. — 1865. — С. 249).

 по материалам Е. Шацкий

Довели до реформ – что ждет НАТО?
  • Awgust
  • 28 ноября 19:11
  • Промо

Через год после того, как президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что НАТО находится в «мозговой смерти», экспертная группа предложила ряд реформ по возрождению альянса. Специальный доклад был пере...

Сядут все!

Трамп помиловал Флинна затем, чтобы он вступил в игру в Министерстве обороны на пару с Крисом Миллером и Эзрой Коэн-Уотником в рамках подготовки к массовым арестам деятелей глубинного г...

Иммунолог раскритиковала "суперфуды от ковида"

Помните, как весной лимон, имбирь и чеснок резко стали элитными продуктами. Лимон в Петербурге стоил 600 рублей за килограмм. Имбирь и того дороже. При этом все, кто мог, начали скупать ...

Обсудить
    • Grand
    • 22 октября 2017 г. 16:01
    Ох щас наши неофиты отпинают Вас друже.
  • Там, в тексте поправьте, в одном месте у вас митрополит Филарет патриархом обзывается.
  • “Песнь о побиении иудейской хазарии Светославом Хоробре” (http://www.anaslav.ru/forum/viewtopic.php?t=1703) По материалам статьи из журнала «ВОЛХВ» №1 1991 г., г. Ленинград,издававшегося союзом ВенедовВ этой статье Александр Иванченко пишет: «Трудно найти у нас человека, которому была бы неизвестна поэма раннехристианского поэта полу-языческого толка «Слово о полку Игореве». Но очень мало кому известнапоэма языческого автора Славомысла «Песнь о побиении иудейской Хазарин Светославом Хоробре». Она написанапримерно в тот же период, что и «Слово….», однако впервые опубликована лишь в 1847 году в Варшаве. «Песнь»была литографически воспроизведена в книге польского ученого Фаддея Воланского «Памятники славянскойписьменности до Рождества Христова». Фаддей Воланский, собрал в своё время памятники славянской письменности почти за три тысячи лет до н.э. и ещё за одну, тысячу лет до крещения Руси. Когда труд Ф.Воланского вышел в свет то католический примас Польши, входившей тогда в состав Российской империи, обратился в Святейший Синод России с просьбой испросить разрешение у императора Николая I применить к Воланскому аутодафе (самосожжение) на костре из его книги. Но Николай I, затребовал, тем не менее, сначала книгу Воланского и вызвал из Москвы для её экспертизы Егора Классена. Потом император приказал «взять потребное количество оной книги под крепкое хранение, остальные же, дабы не наносить вред духовенству, сжечь..». Классен в 1861 году в типографии Московского университета издал свою книгу «Новые материалы для древнейшей истории Славян вообще и Славяно-Руссов до Рюрикового времени в особенности, с лёгким очерком Руссов до Рождества Христова» в которой опубликовал 10 таблиц из книги Воланского». Дальше Иванченко пишет: «Была у славян в те далекие времена и великолепная поэзия, продолжавшая традиции «Песни» Славомысла. Достаточно сказать, что эта «Песнь» написана девятистопным дактилем с тремя цезурами, чего не знала никакая иная поэзия мира. Так например,знаменитый греческий гекзаметр имеет всего шесть стоп дактиля и две цезуры. Причем и он-то был создан женщинами с Непры (Днепра), то есть днепровскими славянками, служившими пифиями в Дельфах, куда ни одна гречанка не допускалась. На древнегреческом языке просто невозможно было создать стихи девятистопного размера с тремя цезурами».Судьба самого Ф.Воланского была непростой. По-видимому, ему не простили его научных исследований по истории славян в Западной Европе. « ИЕЗУИТЫ СЛОЖИЛИ КОСТЕР... ИЗ ЕГО КНИГ... Таковы были иезуиты в Польше в 1847 г.». За это деяние и сам Воланский, как мы видели выше, был приговорен иезуитами к аутодафе на костре из этой же книги, как «до крайности еретической». Ведь она не только выступала против христианства,но так же убедительно свидетельствовала, что письменность у славян существовала задолго до Рождества Христова, и появилась гораздо раньше, чем у финикийцев, иудеев и греков, да и египтян. Однако благодаря Николаю I, который наложил запрет на казнь самого Ф.Воланского, и приказал сохранить несколько экземпляров книги для изучения, мы можем сегодня прикоснутся к истокам древней русской словесности.Отрывки из «Песни….»Так как перевод «Песни о побиении иудейской Хазарин Светославом Хоробре» сделан Александром Иванченко в древнем стиле с помощью размера девятистопного дактиля с тремя цезурами, то современному читателю его читать очень трудно (сужу по многим своим знакомым которые не смоглиодолеть и одну треть этого прекрасного наследия). Ниже мы даем современную обработку данного произведения сохранив в нем абсолютно все, только перерифмовав. * * *Знаменитые славянеЖрец греков Клио, скифам изумлялся, обычай варварский уму его не поддавался,Потомки варваров отцов и матерей так свято чтут!Что, даже видя выгоду свою, убить их просто не дерзнут!Да отчего же скифы так глупы,что смертью только за предательство карают?А если есть средь них воры, иль хуж того ростовщики,то руки им мгновенно отрубают?Мы реку нашу Непрой нарекли,Чтобы врагам её пороги Не Пройти,Погибелью не осквернится та вода,что нивам хлебным и славянам жизнь дала.Но Непру грек по-своему назвал, и имя Борисфена он ей далЧтоб та река борьбою наполнялась,Чтоб Непра кровью наливаласьи сполохом огня пылали нивы нашида пусто было б в братской чаше.Ведь греки душу скифов ни когда не понималиИ наше «Честь тебе», пустыми звуками считали.Им не понятен смысл славянского привета,На слово «честь» у них в душе не найдено ответа.Вернее же всего, в чём нет сомненья, здесьСуть грека в злобных грабежах, и тут он весь.Не может поделиться честью тот,кто гонит это чувство от ворот.И в толк ему не взять ни как,Что щедрым можно быть и просто так.А славянин, не зарясь, скажет «Честь тебе»И платы он от путников не требует себе,Хоть сам с оружьем на коне… он не старается напасть.И это Греку дивно, его иная гложет страсть.Природою своей он плут, а также жаден,а в битвах лют и кровожаден.И только если друг хороший ты емуразделит пополам с тобой еду.Однако пифий, имена славянские он никогда не изречетИ первенство славян не признает, грек лучше смерть свою примет.И взгляд потупив вниз он так произнесет:«Пророча в Дельфах, то не дочери Руси стихом играют,Олимпа жрицы то Оракула сужденья возвещают».Загадка та сложнее мирозданья, и скрытных греков не понять,То скифы варвары у них опять, но как доходит до гаданья,где чёт, а где нечет им дева скифская речет,К своим стопам, Элладу повергая,И постиженье таинств грекам прорицая.А там эллину мнится бездна роковая -В бездонье том ужасна темень гробовая.Не ведающий страха перед сечей злой,от тайны рока он теряет разум свой.А скиф судьбы таинства не боитсяИ волхв с Непры эллинами под грека уж рядится.Всеслава вещего Анахарсисом прозвали,А Любомудру из Голуни, когда его призвали, то имя Гераклита дали.Славянская порода плодовита, и нашими богами, в уменьях не забыта.Те Любомудры, Светозары да Всеславы, пока у нас все возрастали.И матери волхвов должны рожать, чтоб нашей Родине и дальше процветатьСоседям в этом тоже утешенье, великого жреца рожденье.Но вот зачем Сократа, своего предалиприродного эллина, цикуту выпить заставляли?Он в Слове семь начал познал,и мудрость древнюю к себе призвал.Ему ж за то цикуту ту подали, - и хоть и был он свой, его предали.Сравнить с зверями греков в сём нельзя,От нелюдей пришла буза их вся…Так лик эллинов многочуден, как басен Геродотовых язык о скифах труден...* * *...Лишь убоявшись мести Духа, пророчицы с Днепра,Эллины её сына третировать не сталиИ славным именем Пифа-гора, с тех пор его все звали,Признав, что да, действительно он в Дельфах пифией рожден,Славянкой той, что свой обет весталки не сдержала.Когда затворенная в храме, пророчества оракула вещала,она как просто смертная, мужчиной соблазниласьи с вопрошателем пророчеств в соитии соединилась…И по законам греков, что очень вероятно, казненною была, когда сокрыть уж тайны не смогла, —Но сын её, малец проворный, с власами русыми, от матери сбежав,В притворе храма древнего, дарами драгоценными играл.А повзрослев он мудростью своей не Русь, а Грецколань уж прославлял.И так же точно прочих же славян, науками прославивших Элладу, -В эллинов богоравных возвели и в изваяньях каменных их лики воссоздали.Но вот значенья почему то не придали, что богоравные, славянской внешностью блистали.Род Любомудра из Голуни они от Зевса возвели,Признали правнуком Геракла и Гераклитом нарекли.А Здравомысл из Бусовграда, который на Руси родился, -На Крите греческом пожив, он в Демокрита превратилсяСредь россичей известный нам Всеслав, у греков Анахарсисом вдруг стал,Отец хартий, учение которого воспринял Клио Геродот.Наш бусовградец Яронит, у греков тоже стал уже не тотсначала он правителя Афин -- Перикла друг,А после приговоренный к смерти как безбожник —Он вновь обожествлен, и в камне он теперь - божественный Анаксагор.Велик тот перечень имен эллинских, славян скрывающий лицо,В нем между прочими и проживавший на Самосе Аристари сиракузец Архимед, Сварожии читавшие скрижаликоторые законы мира Яви провещали.А в ремеслах искусные этруски, ведь тоже от брегов Днепра пришлии град у моря прозванный Соленцы на славу Русским возвели.* * *Обращение Светослава к Княгине Ольге- Ты, братьев во Христе себе нашла, но совесть за сребро ты продала,наверно мать ты позабыла, что Вера Праотцов для нас, всегда священной была?-- Но изменить Отечеству тебя я не зову, и оскверненью пепла дедов не учу,опомнись сын, не клевещи, и веру новую прими!--Меня ты, Ольга мудрая, сим с греками сравняла. Народ наш тоже видел их немало,его десница грека в битвах хорошо познала.Не потому ль они, на русский меч молясь, и рукоять его на златоверхий храм подняли?Но римляне, суть этого креста славян, постигнув глубже, себя на перекрестье уж давно распяли.Не клеветать, о Ольга Мудрая! Опомниться меня ты призываешь!Иль я хмельной теперь, иль честью пренебрег, что ты ко мне взываешь!Ведь это ты тем грекам отдалась, их песней хитроумной восхитясь!Песнь знатная, в ней хитрость лиса, корысть волка, от этой песни мало толкаТак Трою греки захватили, и кровью руссов реки напоили.Но даже грек для иудея – быдло, которого и уничтожить не обидноа я, Великий Русов Князь, для иудеев просто грязь!Зачем же ты заветы тех евреев, что в библию вошли, мне вкупе подала?Наверное, чтобы я, от бога иудеев изведал много зла,или чтоб я, добро своё оставил, и зло, мне чуждое, принял,И навсегда рабом их бога стал?Как римляне безумные, погибели империи своей искавшие,Да легковерные хазары, в пучине той во мгле стонавшие?Или в Царьграде ты народ наш и меня, рабами грекам и евреям продала?Скажи, открой мне правду не тая, ведь на реке ты перевозчицей была,И трепет неуместен твой, тебя я не казню, на мать руки не наложуОтцу и матери своей, ты знаешь Русич - не судьяИ эту заповедь Богов, с пеленок помню я.Поэтому и в своей жизни и ее кончине, ты полностью вольна,Но говорю тебе еще раз я, не смейте делать из меня - христианского раба!* * *- Помазанником божьим, Христа по-гречески зовути мессией провозглашают, а попросту вам нагло лгут,Не мог, то ведомо тебе, воскреснуть он распятым на кресте.Душа его слететь во мрак глубин была обречена.Ни князю, ни царю, ни богу тьмы, не алтарю,Изринуть тело тленное, такая сила не дана.Как мне гор Русских не свернуть - камней с пещерами громада велика, —И (Д)Непру вспять не повернуть - ведь морю Русскому она верна!В твоих сединах заблужденье, твой фанатизм мне в огорченье.Мне жаль тебя! Плоть смертна вся, и даже плоть распятого Христа.Лишь мысль бессмертна, и душа, что разумом и духом, тем высям звездным отдана.В них ярость, Солнца восьмигранный луч и все цвета, что радугой цветут,Когда дождем умоется гроза и ветер бурею насытится когда,Не верь, что мысль, как тело наше, бренна.В Сварожьих небесах она не тленна,Там письмена незримые, живой энергией возлучены,Волхвы премудрые их постигать должны.Прости, но повторю свое я мненье: «Пагубой да воздастся в поколеньяхтому, кто Веру пращуров предаст, и имя отчее забудет, и землю матушку продасти братьям ложным со злобой в очах, детей родных что собачатон в рабство христианское отдаст».Душой своей распорядись, как хочешь! Твоё - тебе и право выбирать!Но за народ наш я в ответе, и пред потомками мне стыдно лгать.Жрецы твои как слуги тьмы, все в ризах черных и златых крестах!Предвижу! Русь тебе на утешенье сожгут они на огненных кострах.Ты слышишь, Ольга мудрая? Великий Князь Руси тебе вещает!Лишь только я умру, вы в рабство грезное народ мой окунетеИ книги русские в обмен на библию сожжете....Признаюсь, мать, душа моя от тяжести такой скорбит.Но долг служения народу, сдаваться князю не велитс прискорбием считаю дни, и чувствую…погибнут замыслы моитрудами ратными зачатые, Богами нашими для созиданья датые.Предательство лукавых, уже подле меня, но ближних не вини за зря.Чужим же честь славянина чужда, им только плата золотом нужна.В друзья один из них набился, другой же будто родичем моим родился.Но пред мечом присягу я даю: не чует душенька кровинушку свою.Вересница с гарунами(1) мой разум помутила, и сына Малка ведь не мне родиладуша его как студенец тот холодна, и нравом как у Парса(2) ведь злобна.В ночи я вижу полымя, пожаром Русь моя обагрена...* * *- Ведь Рим не перед воинскою силой пал, как финикийцев Карфаген бывало,а братством во Христе, римлянам яд ведь дан, и искусив его мощи у них не стало,И гордый римлянин не телеса, а душу вольную свою, повесил он на том кресту,И пыл неукротимый духа усмиря, он кротко на колени пал, чтоб видно было за верстуИ то распятие души сознанье вовсе помрачило, отринут пращуров завет, что силу римлян подточило.И римлянин уже в земле своей лишь гость, бесправный гражданин, в которого бросают кость,Так запустив в свой дом заразу, в раба он превратился сразу.Я старых римлян чту, они через этрусков нам почти родня. Энея помнят, как и ты и я,нелепый вымысел о нём Вергилий отвергал, он в мифе том подлог эллинов распознал.Троянцы Сварога гармонию познали, но перед хитростью эллин они не устояли(И Бог Перун, так в Ведах Мудрых просвещал, что род рассенов имунитетом против лжи не обладал)Из пепла Трои гордый Рим они возградили, и жизнь счастливую по новому наладили.И землю у племен латинов не отняли, а как братьев по крови к себе в союз принялиУпрек троянцам в страте мужества пустая болтовня, в военной доблести им греки не ровня,ведь боевая ярость славянина, как молния Перуна, она непобедима!Эллады полисы, троянцы также разрушали, но греки снова их воссоздавали.И им порукой было то, что на руинах они ведь не рыдали, на пепелищах тех под лиру танцевали,и дым костров курился на пирах, и так эллины побеждали страх.Распорядилась так для них судьба, и для возрожденья дух их призвала.И в помощь для себя они рабов призвали труд, и полисы опять как те грибы растут.Чтоб как пиявки к Русам присосаться, и праздничным бездельем наслаждаться.Но все же у бездельников погибельно начало, оно умы их постепенно разрушало.В сверкании снегов Олимпа, себе подобных бражников они вообразили,назвали их богами и жертву сотворя за их здоровье пили,и призракам хвалу и гимны возносили.Их разум помутнел, они совсем забыли, что Боги нашими отцами были,от них мы все рода свои ведем и славу им безмерную поём.Погибель в том и римлянам незримо зарождалась...Ведь после разоренье Карфагена, им и Эллада покорялась.Где совестью пренебрегая, обманом на торжищах эллины процветалии корысти заразу как просо засевали, и семена её проказой лютой в людях прорастали.Эллада пуще прежнего взгордясь, в безумье праздном проживалаА созидать прекрасные труды рабам презренным отдавала.И Рим, в отмщенье Трои повергнувший Элладу,безделием прельстился тем, найдя в нем для себя усладу.Не ведал ослепленный наготою статуй Рим, что от богов Эллады в разум влился пьяный дым.И что уже близка дорога та, что душу приведет к распятию креста,и чаша яда сладкого отравы, уж скована жрецами во Христе… для рабской славы…Вересница с гарунами1 – приворотный хмельной напиток, заговоренный на углях-гарунах из печи;Парс2 —гепард;Геродот, прозванный «отцом истории», в 46 главе 4 книги своей "Истории" свидетельствует, что самые умнейшие люди, которых он знал, были скифами. По сказаниям многих писателей, в 670 году доР.Х. некто скиф или гиперборей Аварис творил чудеса в Греции, а скиф Анахарсис /Анахар/, как утверждает Эфор /405-330 до н.э./, был причислен к числу семи мудрецов.Пифия /греч./ - жрица в Дельфийском храме, построенном в середине IX в. до н.э. по желанию Аполлона. Считалось, что этот храм помогали строить скифы-гипербореи, и что пифиями были толькославянки.
  • Материал интересный. Полагаю, что упомянутый Нарышкин пра-прадед нашего нынешнего либерального вождя. У него было поместье в Тамбовской губернии и полномочия при реформе, да и камергером он стал позже, значит  придворный чин имелся у него. Думаю, сектанты побоятся с вами спорить. Тут важно понимать, почему крестьяне не слишком упорно защищали духовенство во время всех наших смут. Я давно убедился, что у народа русского очень долгая, и очень злая память. Следствие терпения.
  • :thumbsup: