• РЕГИСТРАЦИЯ
lovejoy7777777
17 мая 2016 г. 14:22 2161 16 565.91

Владимир Евгеньев, Дарья Кузнецова «Огни святого Эльма» (мистический роман) Глава 17 Разведчица

Владимир Евгеньев, Дарья Кузнецова «Огни святого Эльма» (мистический роман)

Глава 17 Разведчица

( Глава 1 https://cont.ws/post/244091, Глава 2 https://cont.ws/post/245104, Глава 3 https://cont.ws/post/246804, Глава 4 https://cont.ws/post/249411, Глава 5 https://cont.ws/post/250570, Глава 6 https://cont.ws/post/251438 Глава 7 https://cont.ws/post/252251), Глава 8 https://cont.ws/post/254989, Глава 9 https://cont.ws/post/261839, Глава 10 https://cont.ws/post/262468, Глава 11https://cont.ws/post/262672, Глава 12 https://cont.ws/post/265327, Глава 13 https://cont.ws/post/266546, Глава 14 https://cont.ws/post/266970, Глава 15 https://cont.ws/post/271948 )

Брат и сестра по-прежнему проводили много времени, общаясь с капитаном. Иногда Александр впадал в крайне мрачное состояние и начинал ругать Бога, себя, свое намерение найти потомков, говорить, что ничто уже не утешит его, раз Соня и Данила также попали под действие проклятия.

Но обычно он все-таки сдерживался, и один раз признался, что в глубине души он все-таки надеется на то, что им удастся вернуться к нормальной жизни. Капитан сказал, что он интуитивно чувствует это, что позволяет ему сохранить остатки рассудка.

Соня и Данила как могли пытались утешить капитана. Данила говорил, что вообще плавать на Летучем Голландце не так уж и плохо.

Соня много рассказывала о своих предках.

– Твой прадедушка во время революции уехал из России, а потом вернулся? – как-то спросил Александр, которого живо интересовали все подробности. – Революция, это смена власти, ведь так? Меня очень хотелось бы узнать подробно про всех моих потомков, они в каком-то смысле мои дети, вы пока не можете меня понять. Твоему прадедушке, наверно, много пришлось пережить.

– Да, – ответила Соня. – Давайте я расскажу вам историю, которую мне рассказывал дедушка со слов прадедушки.

– Знаете, у меня очень развита интуиция, какое-то внутреннее видение, иногда мне кажется, я уже не человек, призрак, мое восприятие очень отличается от обычного, – задумчиво произнес Александр. И его обветренное лицо, с глазами мудреца, вдруг действительно показалось Соне маской привидения. Она вздрогнула.

– Здорово, это называется сверхспособности, – оживился Данила.

– Если ты начнешь рассказывать, я смогу как бы перенестись в то время и увидеть все это.

– Классно, как на машине времени, хотел бы и я так, – заметил Данила.

– Не совсем, только мое сознание переносится в другое время. Итак, Соня расскажи мне.

Она начала рассказывать, и вот что в это время увидел капитан…

Граф Василий Петрович Растратин сидел в поношенной куртке и старых потертых темных брюках за рулем такси и ждал клиентку, которая должна была выйти из магазина. За несколько лет он стал уверенным водителем. И уже так сильно не волновался на поворотах и перекрестках. Никто не знал чего ему, очень нервному неуравновешенному и нетерпеливому, стоило научиться водить машину. Это был уже немолодой человек, далеко за сорок. У него было красивое породистое лицо с правильными чертами, темные волосы, с обильной проседью и очень печальные глаза.

Это был Париж, 1934 год. Фасады зданий из белого туфа, белое как молоко пасмурное небо, блеск и нищета, безоговорочная победа буржуазных ценностей. Собор Парижской Богоматери, Эйфелева башня, Лувр, прохожие, озабоченные экономическим кризисом в Европе, который вроде бы сходил на нет, но проблемы сохранялись. Удивительный город, неповторимый неподражаемый во множестве оттенков белого и серого, воздушный и загадочный. Василий подумал, что прекрасный суровый Париж с его удивительной архитектурой, и очень тяжелой жизнью , для него, во всяком случае, это нечто среднее между раем и адом, чем-то напоминает католическое чистилище. В ожидании клиентки Василий Петрович протер тряпкой ботинки и заметил, что один из них снова порвался. Он с досадой выругался. Сейчас нет денег, чтобы купить новую обувь. Жене и сыну с трудом хватает и еще надо оплачивать комнату, они задолжали за два месяца. Проклятая жизнь. Господи, прости меня, грешного!

Тут из отеля Рицц вышла дама, он выскочил из машины, чтобы открыть перед ней дверь. Явно очень богатая клиентка, стройная леди лет тридцати пяти в модном элегантном длинном черном платье с рукавами реглан, зрительно расширявшими плечи, поясом, глубокими карманами и большим декольте на спине, круглой шляпке и с несколькими фирменными пакетами из дорогих магазинах. В ее красивом тонком лице с очень искусно наложенной достаточно яркой косметикой ему почудилось что-то знакомое. И она произнесла адрес с русским акцентом, дом в районе Монмартра. Машина тронулась.

– Вы не из России? – спросил он по-русски. Василий Петрович тосковал по родине и всегда рад был поговорить, вспоминая прошлое со своими несчастными друзьями, обездоленными эмигрировавшими аристократами. Но кто-то из них спился, кто-то озлобился, и разговоры радости не приносили, да и времени на беседы почти не было.

Дама внимательно посмотрела на него.

– Из Советского Союза, – ему показалось, что его пассажирка вдруг изменилась в лице, но, может быть, просто показалось. Она достала маленький изящный дамский портсигар и элегантно закурила сигарету в длинном мундштуке, отвернувшись и внимательно глядя в окно.

– Мне пришлось эмигрировать в 1918-м, – произнес Василий, и замолчал, ожидая ответной реплики. Но дама не собиралась поддерживать разговор.

– Мой муж работает в посольстве СССР во Франции, – наконец сказала леди равнодушно.

– Аа… – протянул он. – Как сейчас жизнь в России? Расскажите, пожалуйста, прошу вас.

– Да что рассказывать, все нормально, мы идем к светлому будущему. Ведь вы, наверно, читаете газеты? Впрочем, буржуазная пресса все искажает.

Они проехали несколько кварталов и были уже в районе площади Бастилии. Дама несколько раз нервно оглядывалась назад.

– У меня такое чувство, что я вас уже где-то видел, – неуверенно сказал Василий.

– Василий Петрович! Вы все еще красивы, – вдруг с какой-то горечью усмехнулась она. – Из всех моих возлюбленных вы были самым никудышным, простите за откровенность, прошло столько времени, что это уже не имеет значения, – дама поправила короткие волосы, подстриженные по последней моде, и элегантно стряхнула пепел с сигареты в окно.

– Госпожа, кто вы? Когда мы встречались? – голос Василия Петровича дрожал.

– Помните село Отрадное 1915 год, лето, вы приезжали к другу поохотиться.

У него в голове пронеслись картины: запах свежескошенного сена, беззаботная обеспеченная юность, прекрасная карьера впереди, как казалось тогда. Шардоне, бургундское, водка. Они с другом приехали сюда отдохнуть от суеты при дворе, Василий уже был камер-юнкером, они вращались в высшем свете. Деревенская девка Машка прислуживала за столом. Ему было двадцать лет с небольшим, а ей вроде бы пятнадцать. Он заговорил с ней, ему было любопытно пообщаться с народом. Она была такая милая, юная, наивная до абсурда, совершенно неиспорченная. Василий сказал, что влюбился с первого взгляда и не может без нее жить, а ночью пригласил ее на сеновал. Как банально. Потом он уехал, не попрощавшись.

– Маша, неужели это ты?

– Я.

– Мария, простите меня, тогда, понимаете, действительно было другое время… Но как вы изменились! Вы здесь живете?

– Простить за что, Вася? Это было ну…, интересно, мы были молоды, хотели развлекаться и что из этого? Да, Вася, мой муж работает в посольстве. Господ теперь нет, мы все товарищи, буду тебя так называть по-простому, – она тяжело вздохнула.

– Но ведь ты… разве ты не переживала тогда, не ждала меня? Ведь я… был твоей первой любовью. Зачем ты сейчас играешь? Ведь мы уже немолоды, столько времени прошло, ты сама говоришь.

– Я не играю, – пожала дама плечами. – Я это теперь так воспринимаю. А, впрочем, не это сейчас главное. Мне не до того было тогда, Вася. Не поверишь, я переживала за судьбу страны, помогала красноармейцам, я стала идейным человеком. Ты вроде считал меня дурочкой и напрасно. Вы все оказались в дураках, что-то не просчитали, – несмотря на жестокие слова, в ее голосе прозвучало что-то похожее на жалость. – А любовь, любовь…, конечно, в ранней юности по-другому на это смотришь. Сейчас в наше неспокойное время женщине необходима защищенность, надежный человек рядом. Но, с другой стороны, "и вечный бой, покой нам только снится". Я все время живу в бешеных страстях, на грани, на срыве, как и весь наш народ. И в каком-то смысле только это и есть настоящее, порыв, титаническое усилие, предел возможностей, натянутые как струны нервы, в любви и в борьбе, во всем. Так куются победы.

– Мария, в тебе столько жизни, энергии. Теперь я понимаю, почему мы проиграли гражданскую, – сказал Василий с грустной улыбкой, – у меня в душе только отчаяние и боль. Знаешь, я хочу вернуться. Я не сплю по ночам. Почти совсем. Мне так не хватает Петербурга, белых ночей. Это ностальгия страшная болезнь, понимаешь, я наказан за все, ужасно наказан. Я будто наяву вижу Невский, Казанский собор. Моя любимая улица вдоль Обводного канала. Там я бродил, доходил от проспекта до Летнего сада, потом до Дворцовой, думал обо всем на свете. Ведь Казанский собор не взорвали, Мария? – с надеждой спросил он.

– Не знаю, Вася, – равнодушно ответила дама, – я в Москве жила в центре, в большой квартире. Столица сейчас прекрасна, власть в руках народа, повсюду знамена , трудящиеся радуются жизни. Мы были на приеме в Кремле, я видела самого товарища Сталина, – ее взгляд загорелся. – Он отец народов и ведет нас к светлому будущему. И это не пропаганда, я смотрела в его глаза, – ее голос дрогнул. – В них огромная сила и воля, он может сделать все, что захочет! Все, понимаешь? Будущее уже наступило, нам не так далеко до коммунизма. Ты хочешь вернуться, – продолжала она уже более будничным тоном. – А зачем? У тебя ничего не будет. Ты же читаешь газеты, теперь это НАША страна, там все по-другому. Ты считал себя выше меня тогда, на каком основании скажи? Почему один считает себя достойнее другого из-за своего материального положения? "Человек – это звучит гордо" – как сказал товарищ Горький, просто человек и неважно чем он владеет. Теперь уже неизвестно, кому из нас больше повезло с происхождением. Только наш разум остается с нами, деньги можно потерять за одно мгновение. У нас в стране свобода, равенство и братство. Вы гордились своими поместьями и фамильным золотом. Это против природы: гордиться надо честным трудом. "Мы наш мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем". "Человек не может жить в обществе и быть независимым от общества". Ты тоже не сможешь, Вася, ты там не проживешь.

– А здесь, Мария, думаешь, мне здесь хорошо? – он резко затормозил перед светофором. – Ты сама видишь, во что я превратился. Я плачу по ночам и не просто, потому что я все потерял, я уже привык жить бедно. Мария, я потерял родину. Я не могу жить без нее, мое сердце не выдерживает, нет. Иногда я думаю, что лучше умереть, чем жить так и пускай я умру на родине.

– Я могла бы тебе помочь, у нас связи, но не буду, не из-за прошлого, уже столько воды утекло. Я не хочу показаться нелояльной, у нас хорошо, но знаешь как-то страшно. Да, у советской власти столько врагов, так много предателей, даже среди своих, они проникают всюду! Товарищ Сталин тогда на приеме сказал, что нет пощады врагам народа и это правильно. Наша страна островок свободы в этом мире эксплуатации и несправедливости, его надо сохранить, ради этого можно и нужно пойти на все! Понимаешь?

– Понимаю, – не очень уверенно ответил Василий. – Ты теперь леди из высшего общества. Ты красавица, Мария. Я готов на коленях целовать твои руки и просить прощения. Вы придумали эту классовую борьбу, но есть же человеческие чувства, которые выше этого. Тогда это для меня было серьезно…

Я ушел в армию в 1915 и не смог приехать к тебе, просто не смог, – зачем-то соврал он.

– И сейчас ты пригласишь меня в гостиницу, чисто по-русски потратишь последние деньги, которые ты должен за квартиру, чтобы заказать в номер шампанское. А, впрочем, не это сейчас главное. Не надо, Вася, прошлое никогда не вернется. А, если вернется, это будет страшно, но сейчас мы верим и мы счастливы, потому что делаем все, что можем.

– Мария, что с нами со всеми произошло? – Василий Петрович нахмурился. – Россия суровая страна, азиатская жестокость… Зря мы подражаем европейцам, мы остались там, в темном прошлом. Чингисхан, отсталость, рабство. Мы виноваты перед народом, перед самими собой. Да что говорить, нас, дворян, уже почти не осталось. Но ведь было же что-то хорошее и до 1917 года?

– Знаешь, только в России можно было встретить такое хамство и бесчеловечность, доведенные до абсурда, но и такой героизм, самоотдача есть только в СССР. Интеллигенция хотела все поменять, но у них для этого не было воли и сил, а аристократия вырождалась и ни во что не верила. Мы живем только, когда служим высокой идее, а иначе мы ведем растительное существование. Как ты думаешь, почему именно наша страна первая в мире пришла к идеалам равенства и свободы? А, впрочем, уже не это сейчас главное.

Мария вдруг нервно оглянулась.

– Тебе не кажется, что за нами все время следует этот голубой «Фиат»?

– Да, странно.

– За нами погоня. Прибавь скорость, умоляю.

– Мария, мы здесь больше не враги, и когда-то вовсе не были врагами, если ты еще помнишь, – скороговоркой произнес он, видя, как она волнуется. – Объясни мне, что происходит? Я не трусливый человек, но эта неизвестность меня лишает воли, скажи мне, в чем дело, чтобы я мог тебе помочь.

– Я не буду больше в этом городе работать, моя миссия закончена. Значит, можно тебе сказать. Я здесь выполняла секретное задание Партии и Вождя, – нервно заговорила Мария. – Видишь ту машину, которая следует за нами? Это французская служба безопасности, за мной гонятся, мне грозит смерть, помоги мне, умоляю! Мы должны уйти от них.

Василий изо всех сил нажал на педаль газа.

Его машина поехала быстрее, подрезая другие автомобили. Сердце колотилось, Василий нервничал. За ними на огромной скорости несся голубой «Фиат». Василий сумел проскочить перекресток на красный свет, вслед ему изо всех сил свистел постовой. Дама в меховом манто с собачкой, переходившая дорогу, еле успела увернуться. Расстояние между ними и машиной преследователей сокращалось.

– Вася, прибавь скорость, я не боюсь заключения, но у меня важные сведения, которые мне надо передать Партии. Помоги мне сейчас, хотя ты и обманываешь, что для тебя это было серьезно, но я чувствую, в тебе осталось что-то человеческое.

Она, не отрываясь, смотрела в зеркало заднего вида, потом обернулась назад.

Василий Петрович резко свернул налево, в переулок, потом, нарушая все правила, промчался напрямик поперек сквера, выскочил на встречную полосу, развернулся на площади и влетел на мост. Однако, съезжая с него, увидел, что «Фиат» опять замаячил сзади. Тут, как назло, на перекрестке столпилось много машин.

– Ах, не туда я поехал, – пробормотал Василий, но вырваться не было никакой возможности. Эта небольшая задержка свела на нет все усилия. Злополучный голубой автомобиль остановился через две машины от них. Но, как только загорелся зеленый светофор, и началось движение, Василий свернул направо, в боковую улицу, где почти не было транспорта. Преследователь от них не отставал, но тут подвернулся счастливый случай. Поперечную улицу готовился пересечь длинный грузовой фургон. Василий специально притормозил, преследующая машина приблизилось, до нее оставалось метров тридцать. Растратин дождался красного сигнала, и когда фургон уже тронулся, ловко проскочил перед самым его носом. «Фиат» не смог повторить его маневр, потому что отчаянно засигналивший фургон уже перегородил всю дорогу. Дальше Василий рванул, что есть силы, и его машина понеслась, делая крутые виражи и повороты, скрипя тормозами. Он мчался вперед, пытаясь использовать достигнутое преимущество. Только когда они проехали много кварталов, он немножко сбавил скорость, выехав на неизвестный проспект.

– Ну, вот видите, – сказал он.

– Что ж, неплохо, – улыбнулась Мария.

Она хотела еще что-то сказать, но в это время им перегородил дорогу рослый полицейский. Он встал, широко расставив ноги, на проезжей части и поднял свой жезл, требуя остановиться.

– Не останавливайся, прошу тебя, не останавливайся, – сказала Мария, схватив Василия за плечо. Правую руку она сунула в сумку, которая лежала у нее на коленях.

– Пожалуйста, не мешай мне сейчас, – процедил Василий. Он умел принимать быстрые решения, не рассуждая, подчиняясь одной интуиции. Последняя редко его обманывала. Интуиция его выручила, когда он сумел вывезти семью из питерского особняка на Фонтанке за несколько часов до прихода революционеров. То же предчувствие помогло ему избежать проблем с советско-финской границей в восемнадцатом году, и спастись от бандитов, едва не настигших его у финских озер. Василий начал тормозить. Когда до полицейского осталось всего шага три, он резко нажал газ, вывернул на встречную полосу и помчался. Страж порядка попытался прыгнуть на подножку, но среагировал на секунду позже. Не удержавшись, полицейский полетел на мостовую. Через несколько секунд сзади послышался выстрел. Значит, страж порядка не разбился.

– Теперь мою машину наверняка запишут, – сказал Василий. – До того времени, как сообщат всем постам, пройдет не больше часа. У нас мало времени. Лучше всего было бы бросить машину и спасаться пешком.

– Мне нужно к мосту Нотр-Дам, – сказала Мария.

– Будем надеяться, что успеем, – ответил Василий, немножко сбавляя скорость. – Может быть, они не слишком хорошо увидели номер, пока будут расспрашивать прохожих, пока этот полицейский очухается, пока сработает телефонная связь, мы выиграем время.

– Зачем я в это ввязался? – спросил Василий.

– Думаю, в глубине души ты знаешь ответ, – улыбнулась Мария.

– Пожалуй, – ответил Растратин. – Но в лучшем случае у меня отберут лицензию и водительские права, в худшем – посадят. Если тебе удастся смыться, я смогу доказать на суде, что ты угрожала мне пистолетом.

– У моста Нотр-Дам я сойду, и мы расстанемся. Соберись. Успокойся, у тебя все получится, все закончится хорошо, – твердо сказала Мария. – Давай я тебе заплачу заранее.

– Нет, подожди, – ответил Василий. Почему-то он даже не хотел брать у нее денег.

"Странно, она успокаивает меня, как ребенка, и я ей подчиняюсь. Что со мной случилось? Что я делаю?" – подумал он.

Наконец, они подъехали к мосту. Движение было не слишком оживленное, народу тоже было немного.

– Не уезжай пока, прошу тебя, подожди немного, – сказала Мария, взглянув ему в глаза.

Она бросила на сиденье пачку франков и быстро вышла.

Мария подошла к какому-то пожилому мужчине, который двигался не спеша прогулочным шагом и что-то у него спросила. Василию послышалось, что она спрашивает про белые здания. Ее собеседник непонимающе замотал головой. Она подошла к другому прохожему, тоже что-то спросила, прошлась еще по тротуару туда-сюда. Василий вдруг увидел молодых людей, которые быстро приближались с той стороны моста. Они явно шли к ней. Ему захотелось крикнуть: "Осторожнее!", но Мария сама заметила их, быстро подбежала к его машине, села и сказала:

– Поехали! Быстрей, умоляю, быстрей! Все поставлено на карту!

Тем временем Василий, не пересчитывая, уже убрал франки в бардачок.

Растратин не заставил себя ждать. Машина помчалась.

– Куда теперь?

– В Версаль, здесь не получилось, там будет ждать другой человек.

– Хорошо, – ответил Василий. – Только нам придется завернуть в одно место.

– Куда же? – спросила она, нахмурившись.

– На этой машине нам уже не добраться до Версаля. Я знаю одно место, где нам помогут. Мы подкрасим машину, облепим грязью номер, иначе нас остановят на первом же посту. А если будем вилять по переулкам, мы потеряем еще больше времени. Мы наверняка попадемся.

– Но мы рискуем, – сказала она.

– Да, мы уже давно начали рисковать.

– Я не имею права никому доверять, – бесстрастно произнесла Мария.

Василий остановил машину.

– Пожалуйста, – сказал он. – Я тебя не держу.

– Эх, была, не была, – ответила Мария неожиданно. – Поехали в ваш притон.

Такси повернуло в узкие переулки беднейшей части Латинского квартала. Оно остановилось на одной из грязных улочек. Они подъехали к большим воротам с вывеской "Авторемонтная мастерская Пьера Дюбуа. Любой ремонт, продажа и покупка машин". Василий посигналил. Ворота открылись. Они въехали в просторный двор, по бокам которого стояли разобранные автомобили. У ворот был дюжий мужчина в черной кожаной куртке. С некоторыми машинами работали механики в засаленных комбинезонах, впереди зияли распахнутые двери больших гаражей, в которых тоже копошились люди. Направо было застекленное здание, похожее на кафе, налево жилой корпус. Из одного гаража вышел невысокий широкоплечий мужчина в расстегнутой куртке и рабочих брюках и направился к ним. Увидев Василия, он расплылся в улыбке и распахнул руки для объятий.

– Кого я вижу. Наверное, мне это снится, Базиль!

У незнакомца было чисто французское лицо: длинный нос, усы, красное полное лицо, черные волосы, лоб с залысинами. Он был широк в плечах, грузен , глубоко посаженные глаза хитро щурились. Василий вышел и обнялся с незнакомцем.

– Привет, дядя Пьер!

– Не ожидал тебя увидеть в таком прекрасном обществе, – сказал толстяк. – Ты просто пришел проведать старика? Или ты образумился и решил принять мое предложение?

– Сейчас мне нужна твоя помощь, – ответил Василий.

Дело в том, что с дядей Пьером был связан не самый честный период в жизни Василия в Париже. В мастерской Пьера Дюбуа занимались не только ремонтом и продажей автомобилей, там было очень на широкую ногу поставлено воровство машин и их перепродажа. Несколько лет назад у Василия наступили темные времена, его лишили лицензии, он остался совсем без средств к существованию. Другие эмигранты тоже мало чем могли ему помочь. Ему надо было платить за аренду, кормить семью, он случайно столкнулся с дядюшкой Пьером и тот сделал ему предложение. От безысходности Василий стал участвовать в этом деле. Растратин не воровал, но занимался перегоном краденых машин. Это продолжалось целый год. Но потом счастье все-таки ему улыбнулось. Василию удалось получить лицензию на работу таксистом на собственной машине. После этого Растратин бросил перегонять ворованные автомобили, ему удалось не поссориться с этим хитрым французом, расстаться по-хорошему. Последнему понравился исполнительный смелый русский. К тому же эмигрант вряд ли переметнется на сторону полиции. Пьер несколько раз предлагал ему при случае опять вернуться. Василий отвечал уклончиво, но сейчас решил обратиться за помощью.

– Всегда к твоим услугам, – ответил дядюшка Пьер, настороженно глянув на спутницу Василия.

– Мне нужно перекрасить машину, хотя бы верх, замазать номера. Если у тебя сохранилась моя пушка, я ее возьму.

– Вот оно что, – покачал головой, – ты хочешь впутать кристально чистого Пьера в какое-то нехорошее дело. Ай, ай, я пас, разве так благодарят за хорошее отношение?

– Дядя Пьер, я прошу, я в долгу не останусь.

– Ладно, – сказал Пьер, приняв какое-то решение. – Посидите вон там, минут пятнадцать, а я что-нибудь соображу, – француз показал на кафе, развернулся и двинулся в сторону гаража.

– Прошу, – сказал Василий, открывая дверцу.

– Где это мы? – спросила Мария без страха, но настороженно. Она приняла руку Василия, вышла из машины, оправила платье, надела сумочку и двинулась вслед за ним.

– Привет, Базиль, – сказала толстая женщина, которая обслуживала нескольких механиков, пивших кофе за столиком.

– Привет, Софи! – сказал Василий, – принеси нам, пожалуйста, пару кофе и…он вопросительно посмотрел на свою спутницу.

Мария, сказала:

– Можно чай?

– Да. Один кофе, один чай и что-нибудь поесть.

Хозяйка ушла, покачивая бедрами, одарив на прощание Василия томным взглядом.

– Кто этот человек? Это твой друг?

– Владелец автомобильной мастерской. Не бойтесь, он не из тех людей, которые пойдут заявлять в полицию.

– Понятно. Спасибо тебе, Василий, – ответила Мария, закуривая.

Растратин вздохнул. Хозяйка принесла им заказ. Василий ел быстро. У него всегда был хороший аппетит, когда он волновался, а Мария только немного отхлебнула чаю.

Наконец, появился папаша Пьер. Он не спеша подошел, посмотрел молодым людям в глаза. Впрочем, Василий был не очень молод, но почему-то рядом с Пьером он казался себе еще юнцом. Француз положил на стол большой пакет.

– Базиль, – сказал он, – я подумал, что будет лучше твою машину оставить у меня. Посреди двора стоит желтый «Пежо». Деньги из бардачка и все вещи я переложил в него.

– Но я привык к своей машине, – глупо ответил Василий.

– Не будь ребенком, Базиль. Впрочем, на этом «Пежо» ты тоже ездил. Мотор работает хорошо, баки заправлены. Если будете очень торопиться, – добавил он, – можете где-нибудь ее бросить. Позвонишь потом мне, скажешь, где оставил. Ребята подберут.

– Простите, господин Пьер. У вас есть телефон? – спросила Мария.

– Вон в той комнате, пожалуйста, барышня, – сказал Пьер, указывая на боковую дверь. – Слева выключатель, там телефонный аппарат.

– Я позвоню с вашего разрешения.

– Пожалуйста.

Маша удалилась. Пьер проводил ее взглядом.

– Послушай, Базиль, – сказал он, присаживаясь. – Она, конечно, красивая женщина, но стоит ли она того? Я не спрашиваю тебя, насколько глубоко ты ввязался в это дело, но судя по тому, что ты хочешь замазать номер и берешь пушку, то очень глубоко. Подумай. Любую женщину можно заменить другой. А если ты попадешься на политике, то вряд ли выпутаешься до конца своей жизни.

– Ты прав, – вздохнул Василий. – Я иначе не могу.

– Ладно. Будь осторожен. Желаю тебе успеха.

Он встал.

– Спасибо тебе, дядя Пьер.

Василий тоже встал и обнял его.

– Если нагрянет полиция, ты можешь сказать, что мы просто продали свою машину и купили у тебя другую. Можешь нас описать.

– Базиль, мой мальчик, – снисходительно улыбнулся Пьер. – Я знаю, как разговаривать с полицией.

В это время появилась Мария.

– Благодарю вас, господа, – вежливо сказала она. – Вы очень добры.

– Базиль мой друг, а старый Пьер друзей никогда не забывает. Желаю успехов, – француз поклонился и ушел.

– Что ж, нас никто не задерживает, – сказал Василий.

– Главное, нам добраться до Версаля, – ответила Мария. – Пойдем.

Во дворе действительно стоял слегка потертый «Пежо» не самой последней модели. Но прежде чем завести машину, Василий достал из мешка, который ему дали, револьвер, обтер тряпкой и не спеша вложил в барабан шесть патронов, потом убрал револьвер во внутренний карман. Оставшиеся патроны он спрятал под сиденье.

– Не уверена в правильности твоих действий, – сказала Мария, наблюдая за ним.

– Я привык всякое дело делать тщательно и как следует, – ответил Василий. Он попросил одного из механиков открыть ворота и не спеша тронулся с места.

– Это американский револьвер?

– Да, американский автоматический револьвер Кольта 45 калибра.

– Прямо как в романах О’Генри, – сказала Маша.

– Ну, в романах О’Генри у них вряд ли были автоматические кольты. Им приходилось после каждого выстрела взводить курок и поворачивать барабан.

"Однако, она не в плохом настроении", – подумал он.

Они выехали из автомастерской папаши Пьера. Василий уверенно и быстро повел машину, сосредоточенно глядя на дорогу.

– Ты знаешь дорогу в Версаль? – спросила Мария.

– Карта Парижа с пригородами у меня в голове, – ответил Растратин.

– Но, по-моему, мы едем не туда, – забеспокоилась она.

– Этот путь немножко длиннее, но здесь поспокойнее, нет полицейских постов, – пояснил Василий. Некоторое время он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Вел он красиво и уверенно, почти не сбавляя скорость на поворотах.

– Ну, а что будет в Версале? – наконец, спросил он.

– Ты еще не понял? Важная встреча!

– А потом?

– Потом будет легче. Главное, чтобы нужный человек пришел на место, и не было слежки.

– Но подожди, – упрямо продолжил Василий. – Ну, хорошо, встретимся. Встреча пройдет нормально. А дальше то что? Ведь надо же куда-то скрыться. За тобой же следят.

– Василий, – сказала она строго, – это уже не важно. Еще раз говорю, главное, чтобы все хорошо прошло в Версале.

– Выполнить задание партии – это для тебя важнее, чем сохранить жизнь и свободу, – сказал Василий.

– Да, у меня есть идеалы, а у тебя? – спросила она с вызовом.

Василий молчал.

– Ты погрузился в воспоминания? – прервала тишину Мария.

– Нет, я думаю о дороге, – ответил Василий. – Надо быть очень внимательным, нельзя привлекать внимание, но в то же время надо ехать быстро.

– Сколько нам осталось до Версаля?

– Совсем немного, – сказал он. – Всего минут двадцать.

Оба замолчали. Василий чувствовал, что Мария очень волнуется и не хочет ни о чем говорить. Они выехали в пригород. Миновали аккуратные поля и сельские домики.

– Вон те дома впереди – это уже Версаль, – сказал, наконец, Василий.

– А где там почта?

– Проехать прямо, через два дома будет почта и аптека.

– Остановись. Я сяду за руль, а ты ложись на заднее сиденье и спрячься. Они не должны тебя увидеть. Мне бы не хотелось тебя слишком глубоко втягивать.

– Я уже втянулся слишком глубоко, – Василий остановился. Интуиция подсказала ему, что сейчас спорить бесполезно. Он аккуратно припарковался на обочине, вышел из машины, лег на заднее сиденье, придерживая рукой револьвер во внутреннем кармане. Лежать на заднем сиденье было неудобно. Автомобиль тронулся с места. Василий почти сразу понял, что Мария не очень опытный водитель. Машина даже слегка виляла.

Наконец, автомобиль остановился.

Он как будто через сиденье чувствовал нервное напряжение Марии.

– Кажется он, – прошептала она по-русски, – неизвестно, обращаясь к Василию или к себе самой.

Василий услышал, как открылась дверь, и приятный мужской баритон произнес на чистом французском:

– Мадам, мне кажется, вы не против меня подвезти.

– О, да, – ответила Мария, и дверь захлопнулась. Запахло сигаретами и мужским лосьоном. Тот же голос тихо произнес:

– Мари, скорей. Давайте бумаги. За мной следят. Вон они, в машине. Двое. Они видели, как я сюда сел. Им теперь известен номер вашего автомобиля, но другого выхода у меня не было. Надо спешить. Проклятье! Один побежал в аптеку. Сейчас он позвонит и передаст номер вашей машины в полицию. Его сообщат всем постам. Ладно, делать нечего. Раз мы влипли, теперь вы должны передать мне бумаги и помочь мне уйти. Давайте скорей.

– Подождите, Люсьен, – сказала она, – вы должны ответить на один вопрос.

– Так давайте же скорей, а то счет идет на секунды.

– Нет, подождите, – требовательно сказала Маша. – Все-таки для меня самое важное – услышать ответ на вопрос.

– Все это время разговор шел на французском. Тут она перешла на русский.

– Скажите мне, почему в Париже так много белых зданий?

– Вам обязательно нужны эти формальности? – с досадой произнес незнакомец по-французски, но тут же перешел на русский. Тщательно выговаривая русские слова с сильным французским акцентом, он произнес:

– Фасады зданий строили из белого туфа. Oui, madam.

– Вот, возьмите, – сказала Мария уже по-французски.

– Послышалось шуршанье бумаг.

Потом собеседник быстро произнес:

– Все. Теперь поехали быстрей, Мария. Свернете, когда я скажу. Вы поезжайте дальше, а я постараюсь смыться незаметно. Вот они уже едут за нами. Ну, быстрей же, быстрее, Мария. Сейчас они нас арестуют. Надо оторваться. Зачем вы пропускаете этот грузовик? Давайте скорей. Вот здесь, вот так, налево. Они поехали. Машина дергалась, то набирала скорость, то тормозила по вине водителя. Неожиданно пассажир спросил:

– А кто там, на заднем сиденье?

– Не бойтесь, это наш человек.

– Я на вас надеюсь, – с некоторым сомнением и тревогой произнес собеседник Марии. – Первый поворот налево, быстро. Так, вот здесь остановитесь. Всего доброго. Удачи вам!

– Удачи и вам, Люсьен! – ответила она.

Василий не видел, как незнакомец перемахнул через полутораметровый забор и скрылся в кустах, которые росли за оградой. Растратин быстро вскочил.

– Теперь ты поведешь, – сказала Мария, и он послушно сел за руль.

– Да, да, конечно.

Василий рванул с места.

Мария пронзительно закричала:

– Притормози!

– Почему? – не понял Василий.

– Пусть покажется их машина. Они должны увидеть, что нас двое. Они не знали, что ты прятался. И будут думать, что ты Люсьен. У них не должно быть ни тени подозрения, что кто-то из нас скрылся. Нас было двое, двое и остались. Они должны преследовать только нас.

– Ах, вот оно что, – сказал Василий. – Мы должны отвлечь погоню на себя. А товарищ Сталин нас отблагодарит?

– Ради нашего дела стоит рисковать, – без тени пафоса ответила Мария.

Ее убежденность поразила Василия. "Такие люди, действительно могут построить новый мир" – подумал он. Между тем погоня не заставила себя ждать. Черный Ситроен вырулил из той улицы, откуда появились и Василий с Марией. Преследователи начали быстро приближаться. Василий опять включил зажигание.

– Подожди, – сказала Мария. – Все должно быть чисто.

Ситроен уже начал подъезжать, притормаживать и выходить на встречную полосу, норовя прижать машину Василия к обочине.

Тут Растратин рванул с места. Пежо не подвел и хорошо набрал скорость. Преследователи тут же газанули за ними. Потом Василий на полной скорости вывернул налево. На встречной полосе Ситроен немножко замешкался, Растратин выиграл полминуты, но потом сразу же сделал рывок по первому повороту направо, завернул в ворота какого-то двора, еще раз резко повернул направо, проломил забор, выскочил на другую улицу и помчался. Его преследователи почему-то не решились повторить его маневр, и поехали в объезд. Это дало русским небольшую фору.

– А ты молодец, – внезапно воскликнула Мария. – А если бы забор был крепкий?

– Ну, я же посмотрел, какой там забор, – Василий сделал еще один поворот.

– Но мы не можем здесь бесконечно петлять, – проворчал он себе под нос. – Придется выходить на шоссе. Они могут задействовать еще других людей.

– Ну и что? Ты боишься?

– Ну, Маша, – пробурчал Василий, не отрываясь от дороги, в очередной раз выкручивая повороты. – Здесь в лабиринтах соревнуются водители, а на шоссе соревнуются машины.

– Ты не уверен в машине?

– Не могу быть уверен, что их автомобиль слабее нашего.

– Спроси же, наконец, куда нам надо ехать? – требовательно произнесла Мария.

– Сначала нам надо оторваться, – будто оправдываясь, произнес он. "Почему я веду себя, будто я ее подчиненный? Отчего она имеет такую власть надо мной?" – подумал Растратин. Стало меньше домов. За последними дворами показалось редколесье и болото.

– Вот они, – сказала она через три минуты.

Да, действительно, Ситроен опять плотно повис у них на хвосте.

– Ну, давай, – сказал Василий, стиснув зубы, выжал до отказа педаль газа и впился глазами в дорогу.

– Они не отстают, – грозно сказала Маша.

Василий не сбавлял газ и не тормозил. Он уже не смотрел на боковые улицы, надеясь на удачу, только старался ехать прямо, не крутя рулем. Расстояние между ними и преследователями предательски сокращалось. Машин попадалось мало, была середина рабочего дня.

– Ну вот, – сказал Василий. – У них мощней мотор. Что будем делать? – пробормотал он, скорее самому себе.

Мария неожиданно ответила:

– Сейчас мягко тормози, не крути рулем.

– Что? Зачем?

Он на секунду обернулся и увидел, что она достала из сумочки браунинг второго номера и передернула затвор.

– Не бойся, я буду стрелять по колесам. Осторожно притормаживай, нежно.

– Проклятие! Во что я ввязался? – проворчал Василий, но, тем не менее, начал плавно тормозить.

Мария открыла стекло, высунулась из машины, раздался выстрел, второй, третий.

"Как она хорошо стреляет, – подумал Василий. – Но слишком часто. Как здесь прицелиться?"

Между тем из окна преследующей машины высунулся человек с пистолетом и тоже начал стрелять. В отличие от Марии не так часто. Василий видел в зеркало дальнего вида, что он уверенно держит пистолет двумя руками. Раз. Один выстрел, второй.

Мария вскрикнула и свалилась обратно в Пежо, упала ничком на сиденье.

– Маша, Маша! – крикнул Растратин.

Все это произошло очень быстро. Василий обернулся и увидел, что она лежит без движения, голова у нее в крови. Глаза закрыты. Мария завалилась на сиденье, все еще сжимая в руке браунинг.

– Маша, милая! – холод пробежал по груди. Неожиданно его охватила ярость "Убили! Мерзавцы!". Василий был офицером. Он проходили специальные тренировки. И кроме того с другими юнкерами они для собственного удовольствия отрабатывали разные движения, поэтому и переживания, и решение заняли у него несколько секунд. Растратин резко затормозил. Его машину развернуло вправо. Он выскочил, на ходу выхватывая револьвер, бросился ничком в кювет, на ходу успел снять предохранитель, из положения лежа начал стрелять. В течение нескольких секунд он выпустил весь барабан по лобовому стеклу преследующей их машины, которая уже подъехала на несколько шагов. Черный Ситроен завилял и боком завалился в кювет. Василий мельком увидел упавший пистолет, опущенную руку, высунувшуюся из окна. Дальше он смотреть не стал. Он опять прыгнул в машину, завел мотор, развернулся и помчался вперед, не разбирая дороги, еще не успев понять, что будет делать.

"Надо ее похоронить, – глупо подумал он. – Нет, наверное, все-таки придется оставить ее. – Холод опять пробежался по груди, сердце сдавило. – Маша, так глупо. Надо оставить машину и бежать. Она же говорила, что никто не знает, что я был в машине. Это был Люсьен. Тот хмырь, который взял у нее папку, правильно, он и стрелял, потом он смылся. А мне главное, сейчас все бросить, оставить Пежо и домой. Если что, она под пистолетом заставила меня вести ее машину, потом заставила у дяди Пьера взять другой автомобиль, а потом села в нее и уехала. Вот и все. Никто ничего не докажет".

Он съехал по проселочной дороге, а потом через несколько метров остановился, повернулся. Маша по-прежнему лежала без движения. Василий перегнулся через сиденье, потрогал ее. Кожа была теплая. Он схватил ее руку. "Пульс нормальный! Она жива!" Он выскочил из машины, открыл заднюю дверь, схватил носовой платок, смочил одеколоном, стал вытирать кровь. Мария чуть приоткрыла глаза.

– Ой, Вася! Что? Что случилось?

Он обтер ей лицо.

– Тьфу! Что ж такое? Пустяковая царапина. Только чуть-чуть задело щеку ниже виска. Это же совсем ерунда!

"Почему она лежала как мертвая?"

– Как ты себя чувствуешь?

– Я хорошо, хорошо себя чувствую. Я ранена? Это что? – Мария увидела, что рукав у нее запачкан кровью. – Вытри, вытри кровь, – сказала она.

Василий машинально стал вытирать рукав. Она тяжело задышала и вдруг ее вырвало.

– Что, что с тобой? У тебя сотрясение мозга?

– Да нет, нет, ничего…Я не могу видеть кровь.

– Тоже мне революционерка! – рассердился Василий.

– Революция это не кровь – это воплощение мечты о справедливости, – чуть слышно проговорила Мария.

– Недостижимой мечты, – тихо добавил Растратин. – Ладно, сейчас я все вытру, перевяжу тебя. Ты не смотри. И надо смываться. Я же расстрелял полицейскую машину. Добром это не кончится.

Они снова выехали на шоссе.

– Я тебе скажу адрес. Там мы будем в безопасности.

– Подожди, – сказал Василий, – сначала нам надо смыться куда-нибудь подальше от этого места, а потом бросить машину.

– Да, ты прав, – сказала Мария. – Наши приметы уже передали. Номер «Пежо» записан. Надо скрыться где-нибудь, откуда будет шанс удрать пешком. Смотри, полиция!

Впереди на шоссе стояла полицейская машина.

Полиция все-таки не контрразведка. Их «Пежо» заметили слишком поздно. Стражи порядка засвистели. Один полицейский попытался перегородить им дорогу, но Василий не сбавлял скорость. Служитель закона отскочил. Сзади громыхнул выстрел. Полицейские попрыгали в машины и устремились за ними.

– Вот незадача, – сказал Василий. – Нам нужно оторваться во что бы то ни стало.

Опять он выжал газ и помчался по пустынному шоссе.

– Они нас нагоняют, – сказала Мария.

– Какие мощные машины у французской полиции, – с досадой сказал Василий. – Стрелять не будем. Подожди, я вспомнил, папаша Пьер хвастался, что у этого «Пежо» отличные рессоры.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Проходимость хорошая, – крикнул Растратин.

– Проходимость?

– Да.

– Зачем ты тормозишь? – спросила Мария.

– Сейчас увидишь, – сказал Василий. – Держись крепче!

– Ой! – вскрикнула она.

Василий вывернул с шоссе и помчался прямо по травянистой пустоши по кочкам. Его тряхнуло так, что он сам ударился головой об руль. Полицейским машинам было тяжелей. Им пришлось больше сбавить скорость, но они тоже отважно ринулись через поле, которое лежало за пустошью. Василий отчаянно ринулся по распаханному пространству. Их трясло, било, Мария кричала. Растратин ругался по-русски. Он выжимал педаль газа, насколько это было возможно. Главное не застрять. Василий специально проехал рядом с оросительными каналами, сильно рискуя. Как только каналы закончились, он вывернул влево. И тут ему повезло. Полицейские пытались сократить путь, и въехали в болото, проехав двумя колесами по этим естественным препятствиям. Машина забуксовала.

– Они застряли! – закричала Мария.

Растратин, чуть сбавив скорость, продолжал ехать дальше. Впереди уже виднелись деревья. Пежо выскочил на приличную грунтовую дорогу и через пять минут ехал между красивыми величественными соснами.

– Что это за парк? – спросила Маша.

– А еще изображает жену посла. Это Булонский лес, – ответил Василий.

– Знаменитый Булонский лес, – сказала Маша.

– Хладнокровная разведчица. Ты никогда не теряешь чувства юмора, – сказал Василий. – Здесь мы можем еще как-то затеряться.

– Вот и отлично, – сказала Маша.

– Да, и полицейские тоже не дураки. Они понимают, что больше нам деваться некуда, с записанной машиной в город мы не сунемся, а в ближайших пригородах это единственное место, где можно остаться незамеченным. Так что вполне возможно, что мы на кого-то нарвемся. Они могли уже напичкать лес своими людьми.

– Притормози. Давай остановимся, осмотримся, чуть-чуть передохнем, одну минутку.

Василий притормозил. Они вышли из машины и углубились в лесной массив. Было очень красиво. Пахло хвоей. Василий закурил. Мария подошла к нему. На ее лице появилось задумчивое выражение.

– Смотри, как здесь хорошо, как здесь пахнет. Как тогда в лесу, – сказала она неожиданно. Василий бросил сигарету, посмотрел Марии в глаза и подошел очень близко к ней.

– Ты помнишь, как тогда пахло? – спросил он хрипло. – Такая же тишина.

Но безмолвие, настраивавшее на романтический лад, тут же было нарушено. Раздался сухой металлический щелчок. Это был предохранитель пистолета. Невысокий коренастый человек в синем пальто, в серой шляпе вышел из-за дерева.

– Руки, – спокойно сказал он, – стреляю на поражение.

Они встали и подняли руки.

Агент приблизился к ним на шаг. Чисто французское лицо, усы, твердый подбородок, спокойный и уверенный взгляд и осанка, крупное телосложение.

– Если кто из вас дернется, продырявлю, – сказал он, наставляя то на Марию, то на Василия руку с пистолетом.

– Ты отойди на шаг, – тут он показал Растратину, куда.

Василий шагнул в сторону.

– Еще шаг. Руки, руки.

Агент шагнул к Марии.

– Где бумаги? Считаю до трех. Говори или я стреляю.

Он поднял пистолет, в то же время косил глазами на Василия.

– Раз, два!

– Я не знаю, – выкрикнула Маша.

– Врешь, шлюха. Еще одна секунда, говори!

– Он может выстрелить, – подумал Василий и прыгнул вперед, стремясь ухватить его руку с пистолетом. Но коренастый агент отреагировал на это и отскочил в сторону. Француз ловко ударил Василия ногой по печени. Последний полетел вперед, зашатался и получил удар еще. Наконец, как только Растратин с трудом встал, агент ударил его рукояткой пистолета по шее. Василий на мгновение потерял сознание, рухнул на землю. Мария увидела, что пистолет агента направился в ее сторону.

– Ну, говори, шлюха, где бумаги? – сказал коренастый и схватил ее за плечо.

– У меня нет бумаг! – крикнула Маша.

– Врешь.

Он сильно толкнул ее, она упала.

– Последний раз спрашиваю! – сказал он, направив на лежащую женщину пистолет.

– Оставь ее, негодяй! – крикнул Василий. – Бумаги у меня вот здесь, – он похлопал себя по груди.

– Давай, – человек протянул левую руку.

– Сам возьмешь.

Василий лежал на спине и все еще не собирался вставать. "Эти шутки тебе дорого обойдутся" – думал Растратин. Сотрудник службы безопасности медленно приблизился к нему и наклонился, протягивая потную руку.

– Давай, я тебе говорю, а то прострелю башку!

– Сам возьмешь, – повторил Василий. – Вот здесь.

Он снова похлопал себя по куртке.

– Все пропало! Предатель, негодяй! Ты заслуживаешь смертной казни! – крикнула Мария Растратину.

"Как натурально играет, – подумал Василий. – Несмотря на отчаянное положение, она должна была сильно удивиться".

Разведчица села на земле, закрыла лицо руками и начала повторять:

– Негодяй, предатель, подлец, трус! Ты все погубил!

Мария так искренне играла, что этот тип, кажется, поверил. Он осторожно присел на колени около Василия, направив на него пистолет.

Как только он повернулся к Растратину, Мария молниеносно среагировала. Она рванулась к агенту, замахиваясь рукояткой браунинга, который успела выхватить. Француз успел развернуть пистолет, направив его на нее, но Василий схватился обеими руками за кисть агента, и выстрел ушел в сторону. В следующее мгновение Растратин ударил его рукояткой пистолета по переносице. Агент пошатнулся, выронил пистолет, и тогда Василий подхватил оружие и еще три раза ударил несчастного француза по голове. Тот завалился навзничь. Василий бросился к Маше, которая так и сидела на коленях, закрыв лицо руками. Он поднял ее.

– Вставай! Не поворачивайся! Не смотри! Все кончено!

"Сейчас еще опять упадет в обморок", – подумал он.

Мария неуверенно поднялась, стала оглядываться, но Василий опять крикнул:

– Не смотри!

Мария протянула ему браунинг.

– Пристрели его.

– Он и так мертв, – сказал Василий, который только сейчас осознал, что произошло.

– Все, не оборачивайся, пойдем.

Мария оглянулась, внимательно посмотрела на труп, и тяжело вздохнула.

– Мы должны найти его машину. Отъедем километров на пять, а дальше пешком. Вскоре они обнаружили припаркованный автомобиль. Беглецам удалось скрыться.

В машине агента службы безопасности они несколько километров попетляли по Булонскому лесу, потом бросили автомобиль, выбросили патроны и оружие, почистили одежду. Недалеко от места, куда они попали, была явочная квартира в пригороде с довольно скудной обстановкой.

Через час, они немножко отдохнули, поели и присели в два кресла, стоящие у окна. И Василию вдруг показалось, что канули в лету все эти долгие несчастные годы, душевная боль, нищета, революция, эмиграция, и он опять удачливый молодой счастливый юнкер. И рядом с ним юная наивная девушка, у которой еще нет ни страданий, ни воспоминаний, ни идеалов, а только молодость, красота и неосознанная трогательная любовь к жизни.

Тут Мария нарушила молчание:

– Ну, все, они ушли. Значит так, Вася, ты потихонечку возвращаешься домой. Легенда такая: "Я под угрозой оружия заставила тебя убегать от полицейских, потом требовала, чтобы ты мне достал машину, отвез меня к дядюшке Пьеру, помог купить автомобиль. Ты был очень рад, что я уехала и оставила тебя в покое. Ты не заявил в полицию, потому что не хотел подводить своего друга. Вот и все. Недели через две, а может быть, и позже, все уляжется, я уверена, что тебя не посадят. Спасибо тебе огромное за помощь".

Василий слушал внимательно.

– Ты оказал большую услугу своей родине и спас мне жизнь. Чем я еще могу отблагодарить тебя, Вася? – она пристально посмотрела на него. Василий попытался обнять ее:

– Мария, пожалуйста, прости меня за все! Один поцелуй в память о нашей трагически завершившейся молодости, о весенних полях с талым снегом, которые я никогда не увижу. Ради печального вчера и светлого завтра! Но Мария мягко отстранила его:

– Да ты поэт! Не стоит, Василий, пусть прошлое останется в прошлом.

Ему показалось, что ее глаза затуманились. И тут он не выдержал, обнял ее и разрыдался.

– Помоги мне вернуться на родину. Мне нельзя здесь оставаться. Мне и моей семье, – уточнил он.

У нее на лице отразилась целая гамма чувств. Несколько секунд они молчали.

– Это будет трудно, Вася, очень трудно. Ты понимаешь?

– Понимаю…

– Вот такая история, – сказала Соня. – Потом Мария действительно помогла дедушке вернуться в СССР. Но это было много позже, прошло немало лет после их встречи.

– Да, интересно, – сказал капитан. – Как все поменялось в вашей стране во время революции. Помнишь, ты недавно рассказывала об этом? Думаю, большинство богатых людей получили по заслугам, хотя мне очень жаль Василия, он был хорошим человеком. Я еще до проклятия часто задумывался о социальных проблемах, об угнетении одних людей другими, о богатых и бедных. Когда думаешь об этом, возникают болезненные вопросы, на которые ответа нет. Во времена моей молодости, в Голландии был капитализм, как вы сейчас говорите. Группа сказочно обеспеченных людей контролировала все. По сравнению с ними я, конечно, считал себя неудачником. Но я очень любил море, оно изредка дарило мне ни с чем несравнимую радость бытия. Я был жестоким человеком, плохо обращался с матросами. Мне казалось, что я прав. Мне казалось, что любовь к одной замужней женщине принесет мне счастье. Я жил иллюзиями, как, наверно, и все люди.

– Ну, а что же можно сделать? Как увидеть настоящее?

– Я не знаю, деточка, я не знаю, хотя живу уже несколько веков

Православный христианин и романтик

Журнал открыт для публикаций авторов, которые разделяют и поддерживают идеи православного христианства.

АВТОР РЕКОМЕНДУЕТ
Николай 10 февраля 09:59

Чем президентские выборы 2018-го года отличаются от думских выборов 2016-го?

Англосионистские российские СМИ рассказывают нам, что избрание Путина неизбежно, как восход солнца. Основной аргумент, что Путин популярнее ЕР и, следовательно, получит больший процент, чем ЕР на думских выборах 2016-го года. Покажем ложность этих утверждений.Административный ресурсНа думских выборах каждый чиновник был заинтересован в максимальном проц...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    ДРУГИЕ СТАТЬИ
    Майя Милонова Сегодня 10:46 3709 7.95

    Фейк обретает плоть. Противоволна. Статья проапдейтена: разобрано кто люди рядом с Путиным на фотографии

    На фейк об ужасных потерях добровольцев в Сирии вчера был запущен противо-фейк - интервью с  неким Трошевым. Где товарищ, которого объявили новым руководителем попавшей под раздачу ЧВК, дает интервью. При этом приложены фотографии этого человека рядом с Путиным, для надежности,  наверное.Человека с говорящей фамилией -  Уткина, который был ранее объявле...
    Иоганн Вайс Фитиль
    Сегодня 10:04 3451 33.51

    Объявлено о представлении Украиной плана уборки обломков Керченского моста

    Несмотря на то, что текст уже опубликован ранее, считаю необходимым, ввиду чрезвычайной важности, произвести его повторное размещение в другом журнале.Кроме того, в текст внесены важные дополнения и изменения, ставшие известными буквально только что.Украинская делегация на очередном заседании ПАСЕ намерена презентовать дорожную карту по уборке обломков (остатков) Керч...
    Aleksei Smorchkov Сделано у нас
    Сегодня 09:56 626 1.00

    Миллер доложил Путину о росте спроса на российский газ за рубежом

    Глава компании «Газпром» Алексей Миллер доложил президенту РФ Владимиру Путину о росте спроса на российский газ за рубежом.По словам Миллера, экспорт данного вида топлива за последние три года вырос более чем на 30%.«Спрос на трубопроводный российский газ на зарубежных рынках растет, и поэтому мы реализуем новые экспортно-ориентированные проекты - «Туре...
    ПРОМО
    AntonBlagin Вчера 20:15 1390 46.59

    "Посмотрите россияне, как украинцы встречают своих погибших героев!" (+18)

    Эту статью я адресую не столько россиянам, сколько украинцам! В самом её начале я хочу затронуть весьма печальную тему. Меня подтолкнуло на сегодняшнее ОТКРОВЕНИЕ вот это размещённое в Интернете видео, на первых кадрах которого имеется надпись: "Посмотрите "братья" россияне, как украинцы встречают героя-киборга, погибшего от рук русских оккупантов!" Вот так,...
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика