Mир, никогда не станет идеальным.

7 1742

Последняя «официальная» утопия — мечта о капиталистической глобализации окончательно умерла. Масштаб мирового кризиса заставил в этом признаться даже ее штатных идеологов. Глобализация сейчас даже более ругательное понятие, чем советский коммунизм. Не осталось ни одной концепции идеального общества, которая имела бы массовых сторонников. Но жить без мечты, во-первых, опасно, во-вторых, невозможно. Какой же будет новая утопия, которая захватит мир?

«Имеется постановление, чтобы из дел, касающихся республики, ни одно не приводилось в исполнение, если оно не подвергалось обсуждению в сенате за три дня до принятия решения. Уголовным преступлением считается принимать решения по общественным делам помимо сената или народного собрания», — писал Томас Мор в своем монархическом XVI веке.

Утопия. Место, которого нет. Точнее, нет на карте мира, но есть в сознании людей. Сначала вирус утопии поражает какого-нибудь талантливого безумца. Потом начинается эпидемия. И нередко наивные мечты превращаются в реальность.

В 1897 году на сионистском конгрессе в Базеле Теодор Герцль призвал евреев создать собственную страну со своими законами, языком и обычаями. Это казалось тогда столь же наивным, как мечтания Мора или Кампанеллы. Герцль и сам это понимал. «“Я создал еврейское государство” — если бы я заявил об этом вслух, меня бы высмеяли. Но, возможно, лет через пять и уж точно через пятьдесят каждый увидит это сам», — записал он в своем дневнике. И аккурат через полвека на карте мира появилось отнюдь не воображаемое государство Израиль. Утопия обросла танковыми войсками и ракетами со спутниковым наведением.

Но вот уже более полувека мир усиленно пытается отказаться от мечты. Страшилки вроде романа «О дивный новый мир!» Хаксли, «Мы» Замятина или «1984» Оруэлла по-прежнему приятно пахнут свежей типографской краской. После опыта построения тоталитарных обществ мечтать об идеальном будущем стало неприлично и очень опасно.

Теперь считается, что социальные мечтания — это удел минувших веков. Это наши наивные предки все носились со всевозможными «измами». Только острая паранойя могла толкать людей в тюрьмы или на баррикады ради каких-то конструкций идеального будущего. Можно же просто нормально жить, получать зарплату, брать потребительские кредиты, а ежели уж очень хочется улучшить мир — пожертвовать пару сотен в какой-нибудь детский фонд или в Гринпис… Ведь можно? Или нельзя?

«Человек без утопии страшнее, чем человек без носа», — говорил Честертон. Развитие общества невозможно без какого-то ориентира, светлым пятном маячащего впереди. Мы садимся в автомобиль с автоматической коробкой передач, заправляем его отменным бензином и вдруг понимаем, что ехать нам некуда. Без представлений о конечной точке маршрута автомобиль не нужен. И утопия — это не столько цель, сколько движение к этой цели.

Мы хотим взглянуть на утопии не как на жанр научной фантастики, а как на вполне реализуемый вариант будущего. Это не так-то просто. Можно долго ругать существующий порядок вещей, но как только ты предлагаешь альтернативу, она кажется наивной и абсурдной. Кажется, что наш мир устроен самым разумным образом.

Но попробуйте взглянуть на нашу цивилизацию с точки зрения какого-нибудь продвинутого инопланетянина. Он вряд ли сумеет понять, для чего нужны сержанты срочной службы, финансовые брокеры, чиновники среднего звена или менеджеры по маркетингу. Наши войны, наша политика, наши города, наше телевидение — разве это менее абсурдно, чем любая из утопий? «Вы живете не на внутренней поверхности шара. Вы живете на внешней поверхности шара. И таких шаров еще множество в мире, на некоторых живут гораздо хуже вас, а на некоторых — гораздо лучше вас. Но нигде не живут глупее… Не верите? Ну и черт с вами», — ставил диагноз Максим из «Обитаемого острова».

То, что в прошлом казалось абсурдным, становится в будущем нормальным. И наоборот. Представьте, что вы крестьянин, живущий во времена Томаса Мора. И вам сообщают: «Каждый день вы будете спускаться под землю и заходить в трясущийся железный ящик. В нем кроме вас еще сотня человек, стоящих плотно прижавшись друг другу…» Скорее всего, крестьянин в ужасе падет на колени и будет молить о пощаде: «За что вы хотите подвергнуть меня столь страшной пытке?!!» А ведь речь идет о банальном метро.

Когда начинаешь рассказывать кому-то очередной вариант утопии, тут же возникает скепсис: дескать, люди привыкли к определенному образу жизни и заставить их измениться можно только с помощью тоталитарного насилия. Но давайте возьмем простой пример — рабство. Несколько веков назад оно казалось нормой. В той же «Утопии» Томаса Мора запросто сообщалось: «Рабы не только постоянно заняты работой, но и закованы в цепи…» Комфортная жизнь благородного человека не представлялась возможной без рабов, крепостных или хотя бы прислуги. А мы вполне себе обходимся. И даже ухитряемся поджарить утром яичницу без участия кухарки.

Вопрос об утопии — это вопрос о социальной норме и о социальных ценностях. В каждом обществе есть большинство — «нормальные люди» — и есть разные группы людей, «захотевших странного», или, более грубо, маргиналов. Утопия превращает какой-то из вариантов «странного» в нормальное, а вчерашнее «нормальное», наоборот, становится экзотикой. Утопии нужны не для того, чтобы немедленно начать претворять их в жизнь, уничтожая несогласных и тратя на это все ресурсы человечества. Утопии придают ценность, смысл и направление нашему миру, который никогда не станет идеальным.

Но откуда возьмутся утопии, если все они сброшены с парохода современности и разоблачены мрачными анти¬утопиями? Может быть, возникнут идеи, о которых мы сейчас даже не подозреваем. Но не исключено, что привлекут к себе внимание те утопии, которые и сейчас живут и даже реализуются как локальный опыт отдельных людей и сообществ. 

Умей увидеть ...

Осень, слякоть, дождь, туман.Грустно низенькое небо.Зелен сосен лишь обман :Лето слышно в тоне цвета.                           Шо...

Они ТАМ есть! Красные линии

Все чаще говорится о «красных линиях» и о том, что мир на пороге войны. Глобальную войну не хочет никто, кроме самоубийц. В ней не будет победителя, лишь выжившие. Однако столкновение с...

Увидеть Путина и умереть

Джозеф Байден, 46-й президент США, второй раз за полгода просит президента России Владимира Путина о встрече. В этом не было бы ничего удивительного: в конце концов, международная напря...

Обсудить
  • :thumbsup:
  • ... Типа- статья на заметку. )))
  • У Человечества нет цели. Человечество не знает к чему стремиться. Отсюда и меняющиеся Утопии.
  • Мир человеческий идеальным не станет, но вполне мог бы стать намного ближе к идеалу. Но не станет даже таким, потому что человеку это не нужно, он слишком ленив, чтобы бороться за этот статус, возможно, в силу видового дефекта. Вполне возможно, что где-то в Небесной лаборатории человечество будет оценено как неудачный проект Творца, и, соответственно, он будет закрыт. К тому идёт, хотя решение проблемы существует. Но людям лень думать, пока ещё есть колбаса и пиво, а потом будет поздно... http://sfkm.inf.ua/.
  • Страшилки вроде романа «О дивный новый мир!» Хаксли, «1984» Оруэлла - это наша реальность.   В романе «О дивный новый мир» Хаксли подробно описывает научную методологию удержания населения, находящегося под властью элитарного МЕНЬШИНСТВА, практически в аутическом состоянии, когда они буквально счастливы быть РАБАМИ своих господ.    Хаксли заявил: «Уже при жизни следующего поколения появится фармакологический метод, позволяющий сделать так, чтобы людям нравилось быть рабами, дающий возможность построить диктатуру без слез, так сказать, загнать целое общество в безболезненный концентрационный лагерь, где люди, фактически лишившиеся свободы, будут, скорее, рады этому обстоятельству, поскольку пропаганда, промывание мозгов, а еще лучше промывание мозгов, усиленное фармакологическими методами, лишат их всякого желания бунтовать. Вот это, по-видимому, станет последней из революций» http://www.e-reading.club/bookreader.php/1031045/Estulin_-_Tavistokskiy_institut.html