«Вот перед тобой человек, находящийся в твоей безраздельной власти, твой враг. Его очень просто убить. Убить его гораздо легче, чем помиловать. Это тяжёлый нравственный выбор, и слабые в нём выбирают казнить. Сильные милуют».
В эти дни в сети много видео с пленными ВСУ: наши пошли в наступление. Минобороны сегодня опубликовало видео с пленной украинкой из ВСУ. Закатывая глаза, та говорит: «Они нас били по рукам, по ногам. Обещали одно — делали другое. Было сказано, что я буду сидеть тихонечко, нормально, а отправили в штурм. Меня ранило, за мной никто не пришёл».
Кому приятно смотреть на эту рожу? Я смотрю и вижу, как она пытала и добивала наших солдат, а может быть, и мирных. Между строк слышу: ей обещали несложную работу по убийству наших людей, и она согласилась на неё, заранее заучив жалобную речь на случай плена. Всё это очевидно, но почему-то же наши бойцы решили сохранить ей жизнь.
За время СВО я много говорила с бойцами о пленных. Как-то один штурмовик, освобождавший в те дни Авдеевку, на мой вопрос «Вы берёте пленных?» ответил: «А зачем они?» Эти слова прозвучали так беззлобно, так просто и одновременно так жестоко, что мне потребовалось время на принятие их. Бойцы объясняли: только гражданский может рассуждать о гуманизме, а гуманным получается быть не всегда. Ты идёшь в штурм, у тебя приказ, по пути завязывается бой — брать пленных и вести их с собой к позициям, которые готовишься штурмовать? Смешно. Повернёшь назад пленного сдавать? К своим не успеешь, а они ждут подкрепления. Промедление будет стоить им жизни. Всё это объективные страшные обстоятельства, в которых находится солдат.
Но если бы обстоятельства всегда складывались вот так, то у России не было бы такого внушительного обменного фонда, позволяющего освобождать наших солдат, находящихся в украинском плену. Величина этого фонда всё-таки говорит о том, что наши солдаты предпочитают оставить бойцу ВСУ жизнь. По разным причинам. И не только потому, что его можно обменять на наших. И не только потому, что от пленного можно получить оперативную информацию, помогающую вести бой. Есть и другая причина.
Пишу и ловлю себя на том, что о пленных — о гуманизме к ним — мне легче говорить со штурмовиком, чем с гражданскими.
Гражданские, находящиеся глубоко в благополучном тылу, чаще проявляют нетерпимость к пленным, чем сами солдаты.
А солдаты, если обстоятельства складываются благоприятно для проявления гуманизма, предпочитают быть гуманными. Ведь это солдату потом жить с тем, что он расстрелял безоружного человека. Не гражданскому, который из дома кричит в комментарии: «Эти твари пытали и убивали наших! Никакой жалости к ним!» А к ним и так нет никакой жалости. Когда солдат сохраняет жизнь пленному, он проявляет гуманность прежде всего к самому себе. Убийство безоружного человека, даже отъявленного врага, забирает часть души. И нет ничего противоестественного в том, что солдат хочет спасти свою душу. Противоестественно, когда гражданский ему из тыла кричит: «Убей!» Хочется ответить: «Что кричишь? Иди тогда и сам убей».
Вчера наши бойцы сняли на видео группу украинских пленных. Допрашивали на русском: сколько их было, где расположены, а потом спросили, по-человечески ли с ними обходятся в плену. Те ответили, что в целом да, вполне по-человечески, без унижений, водичку и сигареты дали — чего ещё хотеть? Но ведь надо признать, что это человеческое отношение вызвано не только тем, что на войну с русскими с Украины нагнали насильно мобилизованных, не желающих воевать. Среди пленных немало и идейных бойцов. Это просто видно по их глазам. Но тем и сложнее выбор, который делает наш солдат: казнить или миловать.
Вот перед тобой человек, находящийся в твоей безраздельной власти, твой враг. Его очень просто убить. Убить его гораздо легче, чем помиловать. Это тяжёлый нравственный выбор, и слабые в нём выбирают казнить. Сильные милуют. За помилование в них говорит воспитание, вера в Бога, желание спасения души, мировоззрение общества, из которого солдат вышел. У нас большой обменный фонд, и это многое говорит о нашем солдате.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
Оценили 29 человек
40 кармы