• РЕГИСТРАЦИЯ
.Взор
23 сентября 06:50 16127 757 97.26

Благин лжёт! Уничтожение евреев в самом начале войны. Фоторепортаж из Варшавского гетто.

Прямо и недвусмысленно заявляю, что Антон Благин  - лжец!

Лжёт он из статьи в статью, разжигая антиеврейские настроения, которые уже не один раз приводили к массовым расправам и погромам с человеческими жертвами. Так, в своей статье он пишет:

Это - ложь, которая легко опровергается фактами.

"В июне и июле 1941 года отряды немецкой эйнзатцгруппы вместе с литовскими вспомогательными силами начали убивать евреев Литвы. К концу августа 1941 года большинство евреев в сельской Литве были расстреляны. К ноябрю 1941 года немцы также уничтожили большинство евреев, которые были сосредоточены в гетто в крупных городах. Выжившие 40 000 евреев были сосредоточены в гетто Вильно, Ковно, Шяуляй и Свенсионис, а также в различных трудовых лагерях в Литве. Условия жизни были ничтожными, с сильной нехваткой продовольствия, вспышками болезней и переполненностью"

Отсюда

"На территории Литвы осуществлялись также убийства иностранных евреев, депортированных нацистами из европейских стран. В отличие от Латвии и Белоруссии, где их привозили в гетто, в Литве иностранных евреев сразу уничтожали, не давая ни одного шанса на спасение[57]. Так, между 25 и 29 ноября 1941 г. в Каунас прибыли поезда из Германии, доставившие 4934 еврея-уроженца Германии и Австрии. Все они были расстреляны[58]."

Отсюда

Выводы комиссии по разследованию убийств евреев в Латвии тут

"31-го августа (1941 года - Взор) в Вильнюсе произошла первая массовая акция по истреблению евреев. Официальным предлогом для нее стало обвинение евреев в том, что они стреляли в немецких солдат. Ночью еврейский квартал был оцеплен частями СС и литовскими коллаборационистами, и всех евреев, проживающих в этом районе, забрали в тюрьму "Лукишки". Также было арестовано большинство членов юденрата. Затем арестантов увезли в Понары и расстреляли: было убито около 3700 евреев - мужчин, женщин и детей. Спаслись единицы." Отсюда

"...еврейский погром во Львове в июле 1941 года. В погроме приняли участие украинские националисты из ОУН Степана Бандеры, толпа из местных жителей, а также немецкая администрация.

...«В «Бригидках» немцы и оуновская милиция открыли подвалы НКВД и приказали евреям выносить во двор трупы сотен политзаключенных, которых советская тайная полиция убила, прежде чем бежать из Львова. Одновременно пригласили жителей Львова в «Бригидки» на опознание убитых. Перед горожанами, пришедшими в «Бригидки», предстала ужасная картина: евреи выносят из подвалов тела убитых и аккуратно раскладывают их во дворе. Ассоциативная связь между злодеянием НКВД и евреями в умах горожан была установлена; никого не смущало то, что среди убитых немало евреев — сионистов, бундовцев, коммунистов-троцкистов, расстрелянных энкавэдэшниками вместе с украинцами и поляками. Евреев, носивших тела, стали избивать. Чтобы разрядить обстановку, немцы начали расстреливать евреев прямо во дворе — «в отместку»; на место расстрелянных милиционеры приводили новых евреев.»

Результатом погрома была гибель к 3 июля около 4 тыс. евреев, из них одна тысяча была убита в ходе «тюремной акции» в «Бригидках» и других тюрьмах Львова." Отсюда

Не буду приводить другие факты. Их легко можно найти в интернете.

***

Далее, как и обещала, выкладываю материал о том, что же увидел свидетель в еврейском гетто в начале 1941 года, когда нападение на Советский Союз ещё только планировалось Гитрером.

Статья източник наполнена фотографиями. Я сократила их количество, чтобы вы, уважаемые читатели, могли больше времени уделить содержимому самого текста.

***

Очевидец

Ефрейтор Джо Гейдекер не совсем обычный немецкий солдат.

В 1945-м и 1946-м он будет вести радиорепортажи с нюрнбергского процесса.

В 1937-м он почти год путешествовал по Польше. В варшавском гетто у него жили хорошие знакомые.

Рассказывает Джо Гейдекер.

На дворе январь 1941-го, и часть Гейдекера расквартирована в Варшаве.

В январе 1941 года гетто было еще новым, недавно созданным. Стену вокруг него только что построили, и во многих местах она была еще недоделана. Немногие подъездные пути загораживала колючая проволока и патрули польской и немецкой полиции. Трамвайный маршрут проезжал сквозь гетто без остановок по узкому коридору. На нем часто катались любопытные – поглядеть, что происходит внутри. Другие любопытные каждый день стояли у ворот гетто. Там можно было наблюдать, как полиция обыскивает и избивает входящих и выходящих. В то время обитатели гетто еще могли – группами и по отдельности – выходить из гетто на работу. По возвращении с ними часто обходились бесчеловечно. Я уже рассказывал об этом по радио. К примеру о том, как пристреливали детей, пытавшихся пронести в гетто буханку хлеба. Мужчин, даже стариков, били до крови. Толпа зевак поддерживала эти избиения.

Зеваки. Солдаты всех рангов и офицеры, много немецких гражданских служащих, секретари, чиновники в форме, железнодорожники, даже сестры Красного Креста. Там можно было увидеть униформу любых частей и организаций. Большинство стояли на одном месте как вкопанные, молча, с ничего не выражавшими лицами, и смотрели на проходивших через ворота людей, на «формальности» и на жестокость охраны.

Кто-то отворачивался, кто-то подбадривал. Но большинство просто стояли там, ничем не выдавая своих чувств и мыслей. Что было говорить? Только это: мы всё видели, и знаем, как было. То, что происходило у ворот варшавского гетто с 1941-го по 1943-й год, наблюдали сотни тысяч людей, а то и больше. Все, чья судьба была пройти через Варшаву во время войны, а это миллионы.

В те дни варшавское гетто было битком набито беженцами, туда переселяли огромное количество людей из западной Польши и других регионов. Казалось, что гетто вот-вот лопнет. Изгнанные из своих домов евреи прибывали нищими караванами. Каждую телегу тянула одна или две лошади. Телеги, груженые женщинами, детьми и больными, и их убогим скарбом, медленно двигались по холодным улицам. День за днем с раннего утра и до поздней ночи они скрипели по снегу в сторону города. Они проезжали мимо школы на улице Вольска, где была расквартирована наша часть. С крыши этого здания однажды вечером я и сделал первые фотографии этой трагедии.

Через несколько дней под защитой моей немецкой военной формы и всё равно боясь, что меня схватят и начнут задавать вопросы, я сделал еще несколько фотографий у входа в гетто.