Недавняя история развития дела каменного в Новой Англии.

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Оказывается, лазерных болгарок не было не только у древних римлян, но не было даже клиньев ещё и пару-тройку веков назад в американских штатах. А развитие технологий добычи и обработки камня протекало весьма и весьма бурно, причём, довольно в короткие сроки. И совсем не удивительно, что история появления тех или иных методов работы с камнем, тех или иных инструментов происходила похоже во многих местах нашей цивилизации, будь то Европа, или Америка. Казалось бы, самое простое - раскалывание с помощью клиньев. Оно было известно ещё древним римлянам (что подтверждается следам от инструментов в древних карьерах). Но, вообще-то, клин клину, оказывается, рознь, а деревянный клин - это вам не железный. Месяц назад, копаясь в старинных изданиях, нашла я одну книгу, в которой содержится история изобретения бучарды. Оттуда как-то плавно вырулилось на страницы почти научной литературы. И ныне перед вами история обработки камня из Proceedings of the American Academy of Arts and Sciences (Труды Американской академии искусств и наук) т. IV стр. 353 1857-1860 гг.

13 декабря 1859 г. - Четыреста семьдесят третье ежемесячное собрание.

Главный судья Шоу (Chief Justice Shaw) зачитал доклад об использовании гранита в качестве строительного материала и о современном способе его обработки: —

Недавние дискуссии по поводу дома Хэнкока оживили мои воспоминания об истории каменной кладки и использовании в Бостоне гранита в качестве строительного материала и дали повод заявить о том, что, как мне кажется, стало важным открытием в искусстве обработки гранита за сравнительно короткий период. Как я полагаю, в качестве одного из главных поводов для благодарности соотечественников, об одном великом человеке древности говорилось, что он обрёл город из кирпича, а оставил его из мрамора (речь о словах Октавиана Августа: "Я принял Рим кирпичным, а оставляю мраморным"). Мы считаем, что каждый, кто испытывает справедливые чувства гордости за красоту, долговечность и величие города его родины, за вкус и функциональность его общественных и частных зданий, должен проявлять глубокий интерес, чтобы узнать ценность, дешевизну и превосходство строительных материалов, доступных ему для практического использования.

Огромное количество и великолепие гранитных зданий, недавно возведённых в различных частях города, усиливают наш естественный интерес к изучению шагов, которые привели к такому расширению искусства использования гранита. Моя главная цель — сообщить об одном факте, который я никогда не встречал, который, как мне кажется, общеизвестным не является, и который стал мне известен при таких обстоятельствах, что я этому верю.

Считается, что, хотя в окрестностях Бостона гранит всегда был в изобилии, в качестве строительного материала для домов его стали использовать только в начале прошлого века, да и то, только для причалов, подвалов и колодцев, где не требовались гладкие и ровные стены. Считается, что в течение первого столетия существования Бостона, когда требовался гладкий строительный камень для кирпичной кладки, например, для подвалов, углов, оконных рам и тому подобного, использовался тесаный камень — красный песчаник реки Коннектикут.

Примерно в период между концом первой четверти и серединой восемнадцатого века, то есть чуть более ста лет назад, практика обработки гранита с помощью молотка и ковки была впервые привнесена в Массачусетс немецкими эмигрантами. Известно, что бригадный генерал Уолдо (Waldo) привёз колонию немецких эмигрантов из их родной страны, большая часть которых поселилась в местечке под названием Джермантаун (Germantown), в тогдашнем городе Брейнтри (Braintree), ныне Куинси (Quincy). Значительная часть этой колонии под руководством генерала Уолдо отправилась в Мэн и поселилась в новом поселении, названном Уолдоборо (Waldoborough), откуда многие поселенцы немецкого происхождения расселились по другим городам штата Мэн.

Немцы, оставшиеся в Брейнтри, привнесли несколько ремёсел, которые ранее в этой стране не использовались. Одним из них было чулочное ткачество; оно было привнесено туда, и до недавнего, если не до настоящего времени практикуется их потомками.

Ещё одним видом ремесла было стеклоделие, и, вероятно, в этой части страны именно здесь впервые были созданы стекольные мастерские. Они производили стеклянную посуду и игрушки, а также, как полагают, оконное стекло, хотя стекло было недостаточно чистым и прозрачным для изготовления качественного оконного стекла, а производство в основном ограничивалось бутылками из зелёного стекла и другими изделиями из него. Многие семьи заказывали изготовление бутылок и маркировку на них семейных фамилией. Такие бутылки иногда встречаются.

Но что более важно для моей нынешней цели, так это то, что именно эта группа немецких ремесленников первой внедрила в этой стране практику обработки тёсаного или кованого камня, доведённого до ровной поверхности, достаточно прямой и гладкой для создания правильной стены. Процесс, который тогда применялся ими и теми, кто у них учился, считался чрезвычайно трудоёмким и, конечно же, дорогостоящим, поскольку затраты полностью зависели от количества труда, необходимого для обработки камня. Не описывая процесс точно, чего я недостаточно понимаю, я понимаю, что первым делом, если порода находилась в карьере, нужно было взорвать её часть порохом. В результате этого процесса фрагменты получались самых разных неправильных форм, словно по случайности. Затем задача рабочего заключалась в том, чтобы взять куски более правильной формы и уменьшить их до меньших и более правильных форм, необходимых для строительства. Это делалось путём вырезания прямой канавки молотком с режущей кромкой, похожей на лезвие обычного топора, а затем ударением по ней очень тяжёлым железным молотком по обе стороны канавки попеременно, пока она не треснет, обычно по линии такой канавки. Иногда камень раскалывался почти по прямой линии, хотя часто раскол был неровным. Таким образом, путём разделения и дробления, куски доводились до требуемых размеров; затем все неровности поверхности удалялись с помощью тяжёлой обработки очень тяжёлыми инструментами.

В таком состоянии каменной торговли, хотя камень можно было добывать, обрабатывать и приводить в состояние, пригодное для строительства, тем не менее, строилось мало зданий, вероятно, из-за больших затрат. Некоторые из наших пожилых жителей, возможно, помнят каменный дом на том месте, где сейчас находится угол улиц Тремонт и Сомерсет (Tremont and Somerset Streets), долгое время бывшую гостеприимную резиденцию Джеремии Аллена, эсквайра, бывшего шерифа Саффолка (Suffolk), и славившуюся многочисленными хорошими обедами, которые там устраивались. Был еще один гранитный дом на Скул-стрит (School Street), чуть ниже часовни, принадлежавший Джону Лоуэллу (John Lowel), эсквайру, который снёс его и построил на том же месте зал адвокатов (Barristers' Hall). Но самым заметным жилищем был дом Хэнкока (Hancock House), сохранившийся до наших дней, построенный мистером Томасом Хэнкоком. Он был уроженцем Брейнтри, стал богатым купцом и, вероятно, не особо заботясь о стоимости, решил порадовать своих земляков и себя самого, выбрав для своего роскошного жилища один из этих типичных для его родного города материалов. Он был дядей Джона Хэнкока и, умерев бездетным, подарил ему этот дом. Губернатор Хэнкок строил себе дом на углу улиц Корт и Тремонт , но, примерно в то время, когда его собственный дом был готов к заселению, получил в дар от своего дяди дом Хэнкока. Считается, что в построенном им доме он так и не жил.

Ещё одно гранитное здание того же периода, самое важное из всех, заслуживает упоминания — «Королевская часовня». Её строительство началось в 1752 году и завершилось примерно в 1755 или 1756 году. Она была построена полностью из обработанного камня, добытого на Северном Коммоне в Брейнтри, почти, если не точно, соответствующего нынешним гранитным карьерам в Куинси. Она была спроектирована как епископальная церковь для размещения королевских чиновников, провинциального правительства, налоговых инспекторов и провинциальной знати; и в своём роскошном характере задумывалась как максимально приближенное к английской церкви здание, и поэтому вполне заслуженно называлась «Королевской часовней».

Когда строительство было завершено, это здание стало чудом для всей округи. Люди, приезжавшие издалека, стремились увидеть и полюбоваться этим величественным сооружением. Удивительно было то, что в окрестностях Бостона удалось найти достаточно камня, пригодного для обработки молотком, чтобы построить такое целое здание. Но, казалось, все были единодушны в том, что найти что-то подобное для строительства ещё одного такого здания было невозможно.

Считается, что примерно до конца прошлого века торговля и добыча камня оставались практически в том же состоянии. Вскоре после этого произошли необычайные перемены; для возведения частных и общественных зданий стали использовать обработанный гранит, как светлый гранит Челмсфорда и Тингсборо (Chelmsford and Tyngsboro), так и тёмный гранит Куинси. Возродился бизнес по добыче камня, который продолжается до настоящего времени. В первые несколько лет нынешнего века было построено много новых частных зданий; в 1810 или 1811 году было построено здание суда на Скул-стрит по плану мистера Булфинча; в 1814 году была завершена церковь на Черч-Грин. Саммер-стрит, и многие другие здания строились с завидной регулярностью до настоящего времени; И теперь город, кажется, быстро заполняется гранитными сооружениями самого роскошного вида. 

Возникает весьма интересный вопрос, чему можно приписать эти значительные изменения. Единственная цель данного доклада — привлечь внимание общественности к этому моменту.

Я всегда считал, что изменения были вызваны искусством раскалывания гранита небольшими клиньями, которое было неизвестно здесь примерно в то время. Это искусство, по-видимому, несложное и не требующее большого мастерства, тем не менее, имело такое большое значение, что облегчало обработку гранита и снижало его стоимость до такой степени, что, учитывая его прочность, долговечность и красоту, он становился сравнительно дешёвым строительным материалом.

Процесс, теперь столь известный, прост, не требует сложного оборудования, а когда-то и был известен, не требует необычного мастерства или силы. Но если, как предполагается, это привело к таким значительным изменениям, обеспечило город превосходным строительным материалом по низкой цене и наполнило наш город постоянными и роскошными сооружениями, которые повсюду возводятся, составляя одно из его главных украшений, то представляется похвальным делом выяснить его происхождение и внедрение, узнать, кто его изобрёл или первым применил, или же он использовался где-то ещё, а затем был привезён сюда и кем.

Это подводит меня к моей главной цели — утверждению покойного губернатора Мильтона Роббинса (Robbins of Milton) о происхождении искусства раскалывания камня. Я привожу его со всеми именами и подробностями, чтобы это утверждение можно было проверить или опровергнуть, показав другое и иное происхождение этого искусства или показав какой-либо другой способ его изобретения или привоза сюда из других мест.

До 1798 года остров Касл-Айленд (Castle Island) в Бостонской гавани, ныне форт Индепенденс, был государственной тюрьмой, куда отправляли осуждённых для наказания заключением и каторжными работами. Примерно в то время Соединённые Штаты, предвидя военные действия с Францией, желали завладеть островом Касл-Айленд, чтобы возвести на нем мощное укрепление для защиты Бостона, и с этой целью настаивали на необходимости немедленного получения острова в собственность Содружества. Содружество согласилось и распорядилось о вывозе заключённых, хотя государственная тюрьма в Чарльстауне ещё не была построена и готова к их приему, и так продолжалось ещё некоторое время. Это указывает на то, что строительство государственной тюрьмы ещё не началось. Губернатор Роббинс из Милтона был одним из первых комиссаров и в этом качестве связался со всеми рабочими и торговцами камнем и обнаружил, что их цены очень схожи, хотя, как он считал, очень высоки.

Рассказ, который я собираюсь изложить, он сделал мне примерно двадцать лет спустя. В то время я был одним из представителей общественности при строительстве каменного здания для округа, и, вероятно, именно это стало поводом для моей встречи с ним. Дело было так: —

Желая получить камень для тюрьмы на самых выгодных условиях и считая цены высокими, хотя и общими, он много думал и много беседовал на эту тему. В таком состоянии, глубоко заинтересованный в камнеобработке, он был вынужден в карете проехать через Салем. Проезжая по улице, он заметил здание, по всей видимости, новое, цокольный этаж которого был каменным. Он остановился, чтобы внимательно тот рассмотреть. При этом вдоль края каждого камня он заметил следы инструмента на расстоянии шести-семи дюймов друг от друга. Это было нечто новое, чего он никогда не видел на тёсаном камне. Он немедленно спросил о владельце (дома), встретился с ним и спросил, знает ли тот, как и каким образом эти камни добываются и обрабатываются. Тот ответил, что не знает, и направил его к подрядчику по имени Галуша, выполнявшему большую часть подобных работ в Салеме. Поскольку я принял это имя только по звучанию, орфография может быть другой: Галусия или Галуши. Затем он отправился на поиски мистера Галуши и спросил его, добывал ли он эти камни и каким способом. Тот ответил, что сам их не добывал; что камни были найдены в Данверсе, в двух-трех милях отсюда, и предоставлены ему человеком по имени Тарбокс. На вопрос о местонахождении мистера Тарбокса губернатор Роббинс получил ответ, что тот очень беден и находится в стеснённых обстоятельствах в Данверсе, недалеко от места добычи камня. Губернатор Роббинс, решив продолжить расследование, немедленно отправился в Данверс и, после долгих поисков, нашел мистера Тарбокса с семьей в небольшом доме, в окружении всех признаков бедности. После короткого предварительного разговора губернатор спросил мистера Тарбокса, добывал ли он нужный камень и, если да, то каким способом. Тот ответил утвердительно и немедленно приступил к объяснению процесса, показал свои инструменты, способ сверления отверстий, а также вставки и забивания небольших клиньев, как описано выше.

Губернатор Роббинс сразу же был осенён мыслью, что это новое и необычное изобретение, которое может оказаться очень важным. Роббинс не сообщил, спрашивал ли он (у Тарбокса), является ли это его собственным изобретением, или он узнал об этом от кого-то другого. Но поскольку для него самого это было новым, я думаю, он был убеждён, что это изобретение Тарбокса. Однако, похоже, тот не считал, что имеет какое-либо исключительное или особое отношение к использованию этого искусства. Потом губернатор Роббинс спросил его, согласится ли он поехать в Куинси и поработать там два-три месяца, раскалывая камень своим способом, чтобы другие рабочие могли попрактиковаться. Каменоломщик сказал, что не может покинуть дом; что от него, в плане хлеба насущного, зависит его семья, и что у него нет подходящей одежды, чтобы выйти из дома.

Губернатор Роббинс устранил все его возражения, обеспечив семью на время его отсутствия, а также обязавшись платить ему в два-три раза больше месячной заработной платы, обычно выплачиваемой лучшим каменотёсам, и тот согласился. Сделав необходимые приготовления, губернатор отвёз Тарбокса в магазин одежды в Салеме, раздобыл ему подходящую одежду, затем посадил в свою карету и привёз в Куинси. Роббинс добавил, что он познакомил мистера Тарбокса с несколькими главными торговцами камнем, и что не прошло и трёх месяцев, как каждый каменотёс в Куинси научился небольшими клиньями раскалывать камень так же хорошо, как мистер Тарбокс. Также было отмечено, что это усовершенствование в обработке гранита в очень короткие сроки привело к снижению цены до пяти восьмых от прежней стоимости; то есть стоимость облицовочного камня, необходимого для тюрьмы, которая раньше составляла 4 доллара, впоследствии снизилась до 2,5 долларов, и аналогичная пропорция была и для других гранитных работ.

Я так подробно назвал имена людей и изложил обстоятельства в надежде, что кто-то, из ещё живущих в Салеме или Куинси, может пролить свет на этот вопрос. Было бы крайне необычно, если бы столь важное искусство было приписано столь малоизвестному источнику, как бедный мистер Тарбокс, который, похоже, едва ли осознавал, что делает что-то необычное. Возможно, вся эта история основана на какой-то ошибке, и можно было бы показать другое происхождение этого искусства обработки гранита. Если это так, то очень желательно, чтобы об этом стало известно общественности.

(тему продолжу)