7 и 8 января 1988 года состоялось легендарное сражение в зоне афгано-пакистанской границы, обессмертившее 9-ю роту 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка ВДВ СССР.
Кто и сколько заплатил создателям фильма за брехню, вопрос риторический. Посмотрев фильм, чувствовал себя как оплеванный. Чего, собственно, и добивались заказчики. Точно так же в конце 80-х не рекомендовалось рассказывать о своей службе во избежание выслушивания рассуждений интеллектуалов, наподобие моего тестя - о захватчиках и убийцах. Кстати, человека хорошего и далеко не глупого. Впрочем, речь не о нем.
В экранизации Бондарчука бой пережил лишь один десантник. В реальности же безвозвратные потери подразделения в том бою составили шесть человек. Еще 28 получили ранения различной степени тяжести.
Двое погибших из состава 9-й роты, младший сержант Вячеслав Александров и рядовой Андрей Мельников, были удостоены звания Героя.
«Мы не знали, что в суматохе вывода огромной армии нас просто забыли на этой дальней, никому уже не нужной высотке», — сообщает в эндшпиле киноленты тот самый единственный выживший по прозвищу Лютый.
На самом деле бой состоялся задолго до возвращения армий домой. И о нем было прекрасно осведомлено командование, включая генерал-лейтенанта Бориса Громова.
Доверенное ему проведение операции «Магистраль» было признано успешным: в том же 1988-м Громову вручили звезду Героя. Месяцы спустя он руководил выводом советских войск из Афганистана, которое прошло без потерь.
Хватает в фильме и других намеренных искажений. Так, у Бондарчука «духам» удалось застать десантников врасплох – те обильно отметили Новый год и во время нападения отсыпались с похмелья. Алкогольной теме в экранизации вообще уделено повышенное внимание.
Ничего подобного и близко не было.
Началось все, опять же, не ранним утром, а ближе к вечеру…
"Перед Новым, 1988, годом нашей 9-й роте приказали занять высоту 3234, нужно было обеспечить прохождение нашей колонны, — рассказывал «Комсомольской правде» отставной сержант Владимир Щиголев. — В ночь на 8 января душманы начали забрасывать нас минами, потом пошли в атаку. Только отбились, через час нас опять накрывают минами — и следующая атака. И так двенадцать раз подряд! 12 атак за 12 часов...".
Это были не просто афганские душманы, а хорошо обученные в Пакистане наёмники. Утром вся гора была усеяна их трупами.
Еще от участника боя: "Боеприпасов практически не осталось: все гранаты перекидали и даже камни бросали. Наших — и убитых, и раненых — мы стаскивали в одну кучу, не разбираясь. Помню, как под утро, в перерывах между атаками, мы, оставшиеся в живых пацаны, позавидовали мертвым. Им уже не было страшно, их уже не убьют и в плен не возьмут".
Другие участники боя вспоминали, что зимой в горах было не жарко, а, наоборот, очень холодно. Поэтому спали по трое – иначе велик был риск замерзнуть насмерть.
«Все атаки душманов, особенно та, что состоялась в 7 часов вечера, отличались какой-то животной, дикой жестокостью, — рассказывал ветеран Виктор Воронцов. — Если первые две атаки сначала готовили — обстрел проводили, то третью совместили, что называется, одновременно обстреливали почти со всех сторон. Град был целый, а не дождь из пуль.
В конце концов, моджахеды поняли, где находятся позиции и дозорных, и пулеметов, и вообще практически всех солдат, и начали лупить из гранатометов так, что земля содрогалась.
Обстреливать начали уже из безоткатных орудий, а после снова начали пытаться взять, как говорится, голыми руками. В общем, ночь была не то что яростная — чудовищная. Тяжелый бой был. Яростный. Долбили по позициям так, как не долбили, наверное, немцы при штурме Сталинграда».
Оценили 26 человек
30 кармы