«Восток –дело тонкое...»
т. Сухов
На основании данных, доступных в интернете по состоянию на начало марта 2026 года, можно сделать вывод, что развитие конфликта между США и Ираном рассматривается экспертами в виде спектра возможных сценариев — от быстрой победы США до полномасштабной регио-нальной катастрофы. Большинство аналитиков сходятся во мнении, что полная и стабильная смена режима в Иране с помощью одной лишь воздушной мощи является наименее вероятным исходом. Анализ публикаций западных и российских СМИ позволяет выделить четыре основных сценария развития событий.
«Венесуэльский сценарий» или Быстрая капитуляция:
Новое руководство Ирана (умеренные или прагматики из КСИР) идет на уступки США. Происходит отказ от ядерной программы и ракетного арсенала в обмен на сохранение власти и допуск американских компаний к нефти . Вероятность и последствия: рассматривается как желаемый для США вариант, но крайне сложный в реализации из-за глубины антиамериканских настроений в элите Ирана .
Ослабленный, но выживший режим:
Иран теряет свой ядерный потенциал, ракетные арсеналы и флот, но политический режим сохраняется. Страна превращается в "слабого и подчиненного" игрока, но без ядерного оружия . Многие эксперты считают это самым реалистичным итогом . Однако, это несет риск будущих войн для проверки восстановленных возможностей Ирана .
Гражданская война и хаос:
Уничтожение инфраструктуры и убийство лидеров приводит к вакууму власти. Начинается борьба между КСИР, оппозицией и сепаратистами. Страна может расколоться, а запасы урана стать предметом охоты . Такой вариант возможен, но не наиболее вероятен. Для США это был бы "кошмарный" сценарий по типу Ливии или Ирака, ведущий к долгой и бесплодной попытке стабилизировать ситуацию и новому миграционному кризису. Правда моральное уродство Америки позволит в этом случае заявить: «Ну, дальше вы сами!» и традиционно слинять к себе на архипелаг…
Экономический и военный коллапс США в регионе:
Иран перекрывает Ормузский пролив, через который проходит 20% мировой нефти , и наносит удары по базам США. Это ведет к взлету цен на нефть, истощению ракетных арсеналов США (ракет-перехватчиков и "Томагавков") и политическому поражению Трампа внутри страны на фоне падения рейтингов . Реалистичный сценарий при затягивании конфликта. США могут победить в военном плане, но проиграть политически, если война затянется и ударит по карману американцев, рейтинги Трампа уже снижаются .
На данный момент наиболее реалистичным исходом представляется второй сценарий: режим в Иране уцелеет, но будет критически ослаблен в военном плане, лишившись ядерного потенциала и флота. Это позволит США объявить о победе и вывести силы, но оставит Иран источником долгосрочной нестабильности. Вариант с быстрой и стабильной демократизацией (сценарий 1) эксперты считают маловероятным, а скатывание в полномасштабную гражданскую войну (сценарий 3) — наихудшим исходом для всех сторон, который США постараются избежать. Однако, если война затянется, США рискуют столкнуться с серьезными политическими и экономическими проблемами (сценарий 4).
Аналитики обращают внимание на несколько критических факторов, которые определят, по какому из сценарию пойдет развитие событий.
• Стратегия "обезглавливания" не сработала. Убийство аятоллы Али Хаменеи не привело к краху системы. В Иране сформирован руководящий совет . Эксперты War on the Rocks отмечают, что стратегии обезглавливания становятся всё менее эффективна и США грозит затяжная война .
• Ресурсное истощение США: Американские запасы ракет-перехватчи-ков и крылатых ракет "Томагавк" могут истощиться через 2-3 недели интенсивных боев, так как они производятся медленнее, чем расхо-дуются . Это создает "окно возможностей" для Ирана .
• Реакция иранского народа: Трамп призвал народ свергнуть режим, и в первые дни были кадры ликования . Однако, иностранная агрессия может вызвать обратный эффект — национальный подъем и сплочение вокруг режима, даже среди его противников . Это нивелирует шансы на мирный переход.
• Роль Китая и России: Перед Москвой и Пекином стоит сложный выбор. По мнению западных комментаторов, Россия может предоставить Ирану вооружение и разведданные, но не рискнет вступать в прямую конфронтацию с США. Китай же сосредоточится на защите своих энергетических интересов .
Возникает вопрос- почему же Китай занимает позицию невмешательства и не есть ли это - предательство союзника? На это можно сказать следующее - вопрос о позиции Китая в конфликте США и Ирана затрагивает глубокие основы его внешней политики. То, что может показаться «предательством союзника» с точки зрения западных представлений о военных блоках, на самом деле является последовательной реализацией многовековой стратегии Китая, направленной на достижение собственных грандиозных целей. Китай не предает Иран — он реализует свою долгосрочную игру, в которой Ирану отведена важная, но не главенствующая роль. Позицию Китая нельзя назвать простым невмешательством. Это скорее многовекторная стратегия «контролируемой вовлеченности». С одной стороны, Пекин избегает прямого военного противостояния с США. С другой — он оказывает Ирану критически важную поддержку, которая не переходит «красные линии» Вашингтона.
Вот как это выглядит на практике:
Дипломатическая поддержка: публичные призывы к прекращению огня, заявления о поддержке суверенитета Ирана в ООН и двусторонних контактах, что создает политический противовес давлению США, не даёт изолировать Иран на международной арене.
Экономическое сотрудничество: реализация 25-летнего стратегического соглашения, покупка иранской нефти в обход санкций, инвестиции в инфраструктуру, что обеспечивает экономическое выживание Ирана, а это является фундаментом его способности противостоять давлению..
Военно-техническая сфера: завершаются переговоры о продаже современных противокорабельных ракет CM-302 и прочего. А это - прямое усиление военного потенциала Ирана для сдерживания США в зоне Персидского залива. Официально отрицается, но меняет баланс сил. Таким образом, Китай действует по принципу «тихой гавани», предоставляя Ирану экономический и дипломатический зонтик, но при этом публично дистанцируясь от его военных авантюр. Это позволяет Пекину сохранять лицо нейтрального миротворца и продолжателя дела «борьбы с гегемонизмом» . Вступление же в войну на стороне Ирана стало бы катастрофой для долгосрочных планов Пекина и Китай сознательно избегает этого шага. На это, кстати, есть веские причины.
Во-первых, экономика… Экономика — основа легитимности и мощи КПК. Война с США мгновенно разрушит торговые связи, которые Китай выстраивал десятилетиями . Крах экспорта в США и Европу нанесет удар, сопоставимый с потерей сразу нескольких крупных рынков. Китай не может позволить себе поставить свои «законные» и «рыночные» торговые отношения под удар из-за регионального конфликта.
Во-вторых, приоритет внутренних проблем… Главная стратегическая цель Китая — воссоединение с Тайванем. Ввязывание в войну на Ближнем Востоке отвлечет колоссальные ресурсы и внимание от этого вопроса, дав США и их союзникам повод для еще более жесткой изоляции Китая в Азии. Пекин не будет рисковать своими интересами в Тайваньском проливе ради Ирана.
Далее – фундаментальный принцип невмешательства и это не просто красивая фраза, а практический инструмент. Китай не может вмешаться в конфликт США и Ирана, так как это создаст прецедент для вмешательства других стран в его собственные дела — например, в Синьцзяне или всё том же Тайване . Выступая за «нерушимость границ» для других, Китай защищает свою собственную целостность.
Еще - став откровенным военным союзником Ирана, Китай потеряет возможность выстраивать отношения с другими игроками региона, включая арабские монархии Залива и Израиль, с которыми у него развитые экономические связи. Пекин хочет дружить со всеми и не быть заложником чужой войны.
И последнее… Хотя Иран — важный поставщик нефти, Китай давно диверсифицировал импорт, закупая сырье в России, Саудовской Аравии и других странах . Перекрытие Ормузского пролива в случае войны ударит по всем, но у Китая есть «подушка безопасности» в виде долгосрочных контрактов и альтернативных маршрутов (например, сухопутных из России).
Таким образом, Китай действует как «свободный игрок», который использует ситуацию в своих интересах. Он помогает Ирану ровно настолько, чтобы тот не рухнул и продолжал отвлекать внимание и ресурсы США. Как только Иран перестанет быть полезным или начнет требовать слишком многого, Китай без колебаний пожертвует его интересами ради своих глобальных целей. Это не предательство, это — прагматизм. Потому, политика Китая в отношении ирано-американской войны — это не пассивность, а активная стратегия извлечения выгоды. Пекин дипломатически прикрывает Иран, призывая к миру. Экономически подпитывает его, позволяя режиму выживать. Избегает военного союза, чтобы не разрушить свою экономику и не отвлечься от Тайваня. Следует своему принципу, который позволяет ему не вмешиваться в чужие дела, требуя того же от других. Назвать это «предательством» — значит не понимать, что в большой геополитике понятия «дружба» и «союз» часто являются лишь инструментами для достижения национальных интересов.
Казалось бы - отстаивание своих интересов - эгоистичная позиция, которая приведет к краху, поскольку не факт, что экономическое развитие Китая не обрушится из-за экономических противоречий с США, которые традиционно не позволяют иным государствам достичь уровня собственного развития. Но если Китай перегонит в своем развитии США, то война ведь все равно будет, поскольку для США потеря гегемонизма смертельна. Так почему Китай не видит этой очевидной проблемы?
Ответ парадоксален: Китай видит эту проблему даже острее, чем она описана выше. Именно поэтому он ведет себя именно так, а не иначе. Логика Пекина лишь на первый взгляд кажется эгоистичной и рискованной, но с их точки зрения является единственным способом избежать катастрофы. Понятно, что для США потеря гегемонии смертельна, так как их благосостояние построено на контроле мировой финансовой системы (доллар) и торговых путей. Если Китай их обгонит, Вашингтон, по логике истории, должен начать войну. Но Китай смотрит на это немного иначе, задавая себе два вопроса:
Что произойдет, если мы, Китай, бросим вызов США военным путем прямо сейчас?
Ответ: Крах. У Китая нет глобального военного флота, способного защитить торговые пути, и нет союзников, готовых умереть за него, как союзники США умирали за них. Прямая конфронтация сейчас — самоубийство.
Что произойдет, если мы, Китай, не будем расти?
Ответ: Тоже крах. Коммунистическая партия Китая (КПК) основывает свою легитимность на росте уровня жизни и экономическом развитии. Если рост остановится из-за уступок США, внутренние проблемы (демография, долги) станут неразрешимыми.
Таким образом, перед Китаем стоит дилемма выживания: либо рискнуть и попытаться обогнать США экономически, либо гарантированно рухнуть из-за внутренних проблем, подчинившись требованиям Запада. Потому он реализует стратегию, которую можно назвать «нелинейным развитием». Суть ее в том, чтобы изменить саму природу войны и гегемонии ДО того, как война начнется.
В этой стратегии, как мне видится есть три ключевых элемента и первым я бы назвал экономическую взаимозависимость, как оружие. Ранее высказанный тезис о том, что США " традиционно не позволяют иным государствам достичь уровня собственного развития", верен лишь отчасти. США сами создали глобализацию, чтобы получать дешевые товары. Китай встроился в эту систему настолько глубоко, что разрыв отношений США и Китая — это не просто война двух стран, это коллапс всей мировой экономики. Здесь Китай рассуждает так: США не могут начать тотальную войну против Китая, потому что американские потребители лишатся товаров, американские корпорации (Apple, Tesla, Walmart) потеряют производства и рынки сбыта, а долг США (который во многом держится на покупках Китая) обрушится. Это «экономический мутуализм»: США не могут убить Китай, не отравив себя.
Следующий ключевой элемент – что есть «Победа» или смена понятия. Для США победа в войне — это безоговорочная капитуляция противника (как в случае с Германией или Японией). Китай делает такую победу невозможной. Даже если США уничтожат флот Китая и ракетные базы, китайская экономика настолько огромна и самодостаточна, что оккупировать и управлять Китаем США просто не смогут. Китай готов к тому, что война с США будет войной на истощение, в которой победитель просто продержится дольше. А учитывая демографию и территорию, у Китая здесь преимущество.
Ну и третий элемент выбранной Китаем стратегии - технологический рывок ДО войны.
Китай делает ставку на то, что война будет, но она будет «умной». Если Китай создаст системы ПВО, способные сбивать любые американские ракеты, и гиперзвуковое оружие, которое США не могут сбить, то война станет бессмысленной для Пентагона.
Иран в данном контексте — это полигон. США тратят свои ракеты и ресурсы на Иран, а Китай смотрит, изучает слабые места американской техники и делает выводы. Помощь Ирану (ракетами и деньгами) — это инвестиция в ослабление США чужими руками.
Конечно, есть опасения, что такая эгоистичная позиция Китая приведет к краху из-за противоречий с США. Риск. Но китайское руководство считает, что крах гарантирован, если они откажутся от этой позиции, поскольку в этом случае Китай навсегда останется сборочным цехом, технология и финансы будут под контролем Запада. Рост остановится, и страна столкнется с внутренним взрывом (безработица, недовольство).
Стратегия, которую выбрал Китай (невмешательство + экономическая экспансия + точечная поддержка противников США), — это попытка пройти между Сциллой и Харибдой. Это попытка сделать гегемонию США настолько дорогой и бесполезной, чтобы Вашингтон сам сел за стол переговоров о новом многополярном мире. Да. Китай видит проблему. Он видит «очевидное» — неизбежность столкновения с США при попытке стать первым. Но Китай делает ставку на то, что правила игры изменятся и война будет экономической, а победит тот, у кого больше ресурсов и терпения. Технологии сделают военное вторжение бессмысленным. Мир устанет от гегемонии одной страны и сам перейдет к многополярности без большой войны.
Ошибается Китай или нет — покажет история. Но его поведение в иранском кризисе — это не слепота, а трезвый расчет: "Пока лев и тигр (США и Иран) дерутся, умная обезьяна (Китай) наблюдает и готовится стать следующим царем горы". Вопрос лишь в том, простит ли лев такую наглость, когда драка закончится?
И здесь возникает еще один важный вопрос - при таком подходе у Китая никогда не будет преданных союзников, поскольку страны понимают, что преследуя эгоистичные интересы Китай в любой момент может не прийти на помощь и потому ему нельзя доверять. Пока у Китая был экономический рост за счет дешевой рабочей силы, он "покупал" нужные правительства в Африке или конкретных чиновников. Это позволяло реализовывать выгодные Китаю проекты на территории африканских стран, но никто из них Китаю не доверял. Поэтому в столкновении с США, Китай в ответ лишится поддержки не только тех стран, но даже России. Поскольку даже с Россией, несмотря на помощь последней в 40е годы прошлого века, у Китая были периоды предательства и прямых столкновений, например на Даманском. Это - классическая дилемма "подозрительного гегемона": если ты преследуешь только эгоистические интересы, у тебя никогда не будет настоящих друзей, а будут лишь временные попутчики. И в момент истинного кризиса эти попутчики тебя покинут или, хуже того, перейдут на сторону сильного.
Ответ кроется в том, что Китай строит другую систему — систему «железобетонной зависимости», которая может быть надежнее дружбы и тезис о том, что Китай покупал лояльность, но не доверие, абсолютно верен. Более того, китайские аналитики и даже обычные пользователи в интернете часто высказывают мнение, что такие страны, как Иран, "не заслуживают" быть союзниками Китая — они слишком слабы, слишком консервативны и могут стать обузой или скомпрометировать Китай своими секретами . Это цинично, но это реальность. Да, Китай "покупал" правительства и чиновников. Это было правдой еще 15 лет назад. Но стратегия изменилась. Сейчас Пекин делает колоссальные инвестиции в "укоренение". Китай строит не просто объекты "под ключ", а создает рабочие места (обещано 1 млн рабочих мест в Африке). Там же, в Африке существует программа "мозгов": тысячи африканских студентов учатся в Китае по грантам, возвращаются домой и занимают ключевые посты в бизнесе и правительстве. Они говорят по-китайски, они понимают китайскую культуру, у них там друзья. Это поколенческая лояльность, которую сложно купить одной взяткой . Согласно опросам, в странах Африки к югу от Сахары соотношение положительных и отрицательных взглядов на Китай составляет примерно 3:1 . Американские СМИ с горечью признают, что политика США под девизом "Америка прежде всего" заставила Африку отвернуться от Вашингтона, в то время, как китайские инвестиции в батарейные заводы и инфраструктуру делают Китай "своим". В итоге: Китай становится настолько важным экономическим партнером, что ссора с ним будет означать крах местной экономики и потерю работы для миллионов. Это страшнее, чем отсутствие "доверия" в романтическом смысле.
И правы те, кто понимает - Китай не придет на помощь Ирану с оружием, если начнется полномасштабная война с США. Гонконгская пресса прямо пишет, что у Китая в регионе наблюдается серьезный дефицит безопасности — он "экономический гигант, но карлик в сфере безопасности". Израиль бомбит иранские объекты, не особо оглядываясь на позицию Пекина . Но китайский прагматизм здесь в другом: Иран — это "расходный материал" для связывания рук США. Пока Иран воюет, США тратят свои ракеты, ресурсы и политический капитал. Китай это устраивает.
Иран — это тыловой склад. Китай покупает иранскую нефть со скидкой, обходя санкции, и продает Ирану товары. Это взаимовыгодно, но не требует от Китая воевать за Тегеран. Иранцы это понимают. Они видят, что Китай не рискнет своими отношениями с Западом ради них. Но выбора у Ирана нет — Запад с ним вообще не торгует. Это партнерство не на любви, а на безысходности, что часто бывает крепче.
Что касается России, то события на Даманском — это глубокая и незаживающая рана в памяти обеих наций. Китай помнит, что Советский Союз был "старшим братом", который потом стал врагом. Россия помнит "предательство" идеалов.
Однако нынешние отношения строятся на иной, чем идеология основе. Россия прикрывает Китай на Западе (отвлекая на себя внимание НАТО), Китай прикрывает Россию на Востоке и в военном отношении и экономически, покупая газ и нефть, когда Европа закрыла двери перед Россией.
И в Кремле и в Пекине прекрасно осознают, что они не создают военный альянс по типу НАТО. Это просто давний консенсус между двумя странами . Они сотрудничают только до тех пор, пока это не наносит урон их интересам. Тем более, что существует еще такое мнение: Россия и Китай — "естественные враги", потому что у России есть огромные территории, а у Китая — огромное население, которому эти территории нужны. Дональд Трамп, кстати, недавно публично озвучил эту мысль, считая сближение России и Китая ошибкой Байдена, так как по логике истории они должны конкурировать. Поэтому Россия не может доверять Китаю полностью. Российские эксперты и военные опасаются стать "сырьевым придатком" Китая и всегда учитывают китайскую ядерную мощь в своих стратегических расчетах. У России есть Индия как противовес Китаю, а у Китая есть Пакистан как противовес Индии. Китай тоже не рассчитывает на "поддержку" в военном смысле. Он рассчитывает на нейтралитет. Потому что убежден - у России нет выбора. Даже если Путин не доверяет Си Цзиньпину до конца (а он не доверяет, помня историю), у него нет другого окна в мир, кроме Китая. Если США начнут войну с Китаем, Россия, скорее всего, сохранит благожелательный нейтралитет, продолжая торговать. Переметнуться к США она уже не может — санкции и украинский конфликт сделали этот мост слишком длинным. Африка, кстати, будет наблюдать. Африканские страны не вступят в войну на стороне США. Они слишком зависят от китайских кредитов и инфраструктуры. Они просто будут ждать, кто победит, чтобы потом поклониться победителю. Ну и «Глобальный Юг" не поддержит агрессию США. Даже не любя Китай, многие страны устали от диктата США. Они не будут активно помогать Америке душить Китай. Таков ключевой расчет Пекина.
Забавно, но то, что мы понимаем, как «эгоизм» и «отсутствие преданности», в Пекине называют "стратегической автономией" и "правом на развитие". Китай не хочет иметь "младших братьев", за которых нужно умирать. Китай хочет иметь "постоянных клиентов", которые привязаны к нему экономическими нефтяными трубами, образовательными программами и политическим страхом перед хаосом. Будет ли это работать в момент кризиса? Частично да. Они убеждены, что когда грянет буря, Пакистан, возможно, не пошлет войска и не даст США использовать свою территорию. Россия не кинется под танки, но продолжит качать газ в обход санкций. А Африка не выйдет на митинги в поддержку США.
Китай строит мир, в котором союзники ему не нужны, потому что он вплетает свои интересы в плоть и кровь других государств настолько глубоко, что отделить их становится равносильно хирургической операции без наркоза. Выживет ли такая система в огне большой войны? Не знаю, не знаю…. Может это и было бы правильным поведением, если бы менталитет, религия и исторические традиции в остальных государствах были бы такими же, как в Китае или просто близкими. Но дело в том, что африканский, христианский, да и индо-пакистанские "миры" настолько отличны от Китая, что такого рода экспансия по "вплетению своих интересов" так или иначе вызовет отторжение, даже в ущерб своим национальным интересам. Нельзя ведь допускать, чтобы в организме начинали развиваться чужеродные, например, раковые клетки... И народы этих стран почувствуют, как они становятся работниками на чужую страну. Китай пытается построить некий современный неоколониализм, где под предлогом выгодности сотрудничества, за счет денег и многочисленности пытается выстроить политико-экономическую модель, угодную Китаю, прикрывая все это фразами о взаимных плюсах. Это несколько напоминает ситуацию, когда нищий бедняк принимает дорогую одежду в качестве гуманитарной помощи, но одежду эту носили больной тифом или холерой...
Китай — это конфуцианская цивилизация с тысячелетней историей иерархии, коллективизма и прагматизма. Африка — это мир общин, племенных связей и, зачастую, глубокой религиозности (христианство, ислам). Индо-пакистанский регион — это кастовая система и многовековой опыт сопротивления внешним завоевателям.
Китай, строя свои "великие проекты" (порты, железные дороги), часто ведет себя как типичный технократ: "Мы даем вам рабочие места и дороги, будьте счастливы". Но он игнорирует три важнейших фактора:
1. Чувство унижения. Когда китайские менеджеры привозят с собой тысячи китайских рабочих (вместо того чтобы нанимать местных на те же деньги) и живут в изолированных "китайских городках" (компаундах), это вызывает у местного населения чувство, что их считают "недочеловеками", годными только для черной работы, но не для управления.
2. Разрушение традиционного уклада. Приходит китайский бизнес, дает кредит местному фермеру, а когда тот не может отдать долг из-за неурожая (что в традиционной общине решили бы старейшины), китайцы забирают его землю и дом по контракту. С точки зрения китайского права — все законно. С точки зрения африканской деревни — это грабеж и насилие.
3. Культурная глухота. Китай редко пытается понять местные обычаи, религиозные чувства и социальные нормы. Он приходит со своим "китайским стандартом" и пытается внедрить его, не спрашивая, нужен ли он здесь. Поэтому возникает ответная реакция. Так в 2024 году в столице Порт-Морсби (Папуа — Новая Гвинея) и других городах вспыхнули жестокие беспорядки, в ходе которых сжигались китайские магазины и нападали на китайцев. Местное население восприняло китайский бизнес как "пиявок", которые забирают ресурсы и не делятся с местными. В Замбии китайские управляющие на медных рудниках расстреляли забастовку шахтеров. В ответ по всей стране прокатилась волна нападений на китайцев. Конфликт труда и капитала усугубился расовым и культурным барьером. Китайцы воспринимались как жестокие эксплуататоры. В Кении местные жители жалуются, что китайские компании нанимают китайских поваров и привозят китайскую еду, вместо того чтобы покупать продукты у местных фермеров и нанимать местных поваров. Т.е., Китай создает замкнутую экономику внутри страны-хозяина, не давая местному бизнесу развиваться. В Эфиопии, несмотря на огромные инвестиции, растет недовольство тем, что китайские кредиты привели страну к долговой ловушке и ей пришлось отдать Китаю контроль над стратегическими активами в обмен на реструктуризацию долгов, а это - классический неоколониализм: долговая кабала.
Несмотря на очевидную опасность Китай упорно продолжает свою экспансию. И на это есть три причины, три случая, а именно: отсутствие альтернативы, предательство государственных элит и учеба на собственных ошибках.
В первом случае, метафора про больную одежду работает на 100%. Да, китайские кредиты и проекты — это "одежда больного холерой". Но Запад часто вообще не дает никакой одежды, либо дает, но с условиями смены правительства, реформ и "демократии", что для многих диктаторов смерти подобно. Африканские элиты выбирают не между "хорошим Западом" и "плохим Китаем". Они выбирают между Китаем (который дает деньги и не лезет в политику) и полной нищетой. Во втором: Китай строит свои отношения через коррумпированные местные элиты. Президент или министр получают откаты и личное обогащение. Им плевать на то, что народ чувствует себя "работником на чужой войне". Когда народ бунтует, элиты вызывают полицию и подавляют протесты, часто китайским же оружием. И в третьем- Китай учится на своих ошибках. После инцидентов в Замбии и Папуа — Новой Гвинее китайские компании начинают (очень медленно и неохотно) менять подход. Они пытаются нанимать больше местных, проводить тренинги, заниматься благотворительностью. Но это все еще капля в море.
Наиболее точное определение - Китай пытается построить "современный колониализм". Разница лишь в том, что старый европейский колониализм нес "бремя белого человека" (цивилизаторскую миссию), а китайский несет "бремя гармоничного развития" (экономическую выгоду для себя).
Но законы истории неумолимы: любая колониальная система рано или поздно рушится под давлением национально-освободительных движений. Что произойдет, когда в Африке, Пакистане или Индонезии вырастет поколение, которое не застало нищету, но видит, что все богатства страны уплывают в Пекин, а сами они остаются "рабочими на китайской стройке"? Они возьмут в руки оружие. И тогда "вплетенные интересы" Китая станут его самыми уязвимыми местами.
Китайские стратеги это понимают. Именно поэтому они так спешат. Им нужно успеть создать такую глубокую зависимость, чтобы любое восстание было экономически самоубийственным для восставших. Удастся ли им это? Покажет время. Но предчувствие "отторжения" — это не паранойя, это диагноз текущей исторической модели.
Оценили 0 человек
0 кармы