Последние годы жизни новомученика Леонтия Михайловского.

О. Леонтий в старости

Архимандрит Леонтий Михайловский довольно тяжко пострадал от Советской власти. Трижды он был арестован и трижды осуждён.

Первый арест - февраля 1930 года.

«Звон тогда был запрещен, — рассказывал впоследствии отец Леонтий. — А мне… так захотелось Господа прославить звоном. Залез на колокольню и давай звонить. Долго звонил. Спускаюсь с колокольни, а меня уже встречают с наручниками».

Три года в лагере. Работал фельдшером.

Второй арест - 5 ноября 1935 года.

Вновь три года. Работал и фельдшером и на общих.

Третий арест - 2 мая 1950 года.

Обвинён в антисоветской деятельности. Приговор - 10 лет заключения в ИТЛ.

30 апреля 1955 года освобождён из лагеря. Либерализация.

Впереди было семнадцать лет жизни на воле.

<<30 ап­ре­ля 1955 го­да ар­хи­манд­рит Леон­тий был осво­бож­ден из ла­ге­ря. Свя­щен­ни­ку ис­пол­нил­ся семь­де­сят один год. Глав­ным его же­ла­ни­ем бы­ло вер­нуть­ся к слу­же­нию в хра­ме. Ар­хи­манд­рит Леон­тий хо­тел слу­жить в Во­рон­цо­ве, но это ока­за­лось невоз­мож­ным, так как на­сто­я­тель хра­ма встре­тил его недоб­ро­же­ла­тель­но и при­гро­зил: ес­ли тот бу­дет на­ста­и­вать на сво­ем же­ла­нии слу­жить здесь, он устро­ит ему еще один арест.

Ар­хи­манд­рит Леон­тий уехал в Ива­но­во и через ме­сяц, 20 июля 1955 го­да, ар­хи­епи­скоп Ива­нов­ский и Ки­не­шем­ский Ве­не­дикт на­зна­чил его на­сто­я­те­лем хра­ма Ми­ха­и­ла Ар­хан­ге­ла в се­ло Ми­хай­лов­ское Се­ред­ско­го[ныне Фурмановского] рай­о­на. В то вре­мя за ма­лым чис­лом хра­мов цер­ковь в се­ле Ми­хай­лов­ском окорм­ля­ла ве­ру­ю­щих рай­он­но­го го­ро­да с об­щим чис­лом жи­те­лей трид­цать ты­сяч че­ло­век, а так­же ве­ру­ю­щих два­дца­ти че­ты­рех сел. По­лу­чив от ар­хи­ерея на­зна­че­ние, отец Леон­тий сра­зу же от­пра­вил­ся в Ми­хай­лов­ское, но слу­жив­ший здесь свя­щен­ник не пу­стил его в дом, где жил сам, и ар­хи­манд­ри­ту при­шлось по­се­лить­ся в хо­лод­ной, без пе­чи из­бе. Он тер­пел это со сми­ре­ни­ем и кро­то­стью, и ес­ли спра­ши­ва­ли об об­сто­я­тель­ствах его жиз­ни, то го­во­рил, что жи­вет в раю, — та­кое в нем бы­ло сми­ре­ние, бла­го­да­ре­ние, осо­зна­ние сво­е­го вя­ще­го недо­сто­ин­ства; всё по­лу­ча­е­мое от Гос­по­да он при­ни­мал как ве­ли­кое бла­го, в чем бы оно ни вы­ра­жа­лось: бы­ли ли это скор­би или ра­до­сти, без­раз­лич­но.

В Ми­хай­лов­ском отец Леон­тий нес все то­гдаш­ние труд­но­сти пас­тыр­ско­го слу­же­ния: при­ход был боль­шой, се­ла и го­род рас­по­ла­га­лись в рас­сто­я­нии до де­ся­ти ки­ло­мет­ров, и ему при­хо­ди­лось их об­хо­дить пеш­ком. В хра­ме он слу­жил еже­днев­но, а в про­ме­жут­ках меж­ду служ­ба­ми по­се­щал с тре­ба­ми мно­го­чис­лен­ных при­хо­жан — со­бо­ро­вал, ис­по­ве­до­вал и при­ча­щал. При­хо­жане вско­ре по­лю­би­ли по­движ­ни­ка. Го­не­ние на Цер­ковь в то вре­мя еще про­дол­жа­лось, и, как ча­сто бы­ва­ет, го­ни­те­ли поль­зо­ва­лись, как ору­ди­ем для раз­ру­ше­ния ми­ра цер­ков­но­го, стра­стя­ми са­мих же лю­дей. Неко­то­рые ста­ли жа­ло­вать­ся упол­но­мо­чен­но­му по де­лам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви и в епар­хи­аль­ное управ­ле­ние, что отец Леон­тий при­хо­дит в го­род и при­ни­ма­ет за­ка­зы на ис­пол­не­ние треб и в тот же день их ис­пол­ня­ет, а меж­ду тем дол­жен бы зай­ти сна­ча­ла в храм и за­ре­ги­стри­ро­вать за­каз и уже на сле­ду­ю­щий день его ис­пол­нять. При­шлось от­цу Леон­тию при­ни­мать за­ка­зы в го­ро­де, за­тем ид­ти пеш­ком оформ­лять их в Ми­хай­лов­ское, а за­тем в тот же день сно­ва ид­ти в го­род для ис­пол­не­ния. Для от­ца Леон­тия в его воз­расте та­кие пу­те­ше­ствия пре­вра­ща­лись в по­двиг. Но у него хва­та­ло вре­ме­ни и сил, да­ро­ван­ных ему от Гос­по­да на все, и он не толь­ко успе­вал ис­пол­нять пас­тыр­ские свои обя­зан­но­сти, но и до­бил­ся раз­ре­ше­ния у вла­стей на ре­монт хра­ма, что бы­ло в то вре­мя непро­сто, а за­тем и от­ре­мон­ти­ро­вал его.

Неко­то­рых раз­дра­жа­ла тре­бо­ва­тель­ность свя­щен­ни­ка в во­про­сах бла­го­че­стия и бес­ком­про­мисс­ность в во­про­сах ве­ры, и они ста­ли по­сы­лать ар­хи­ерею ано­ним­ные пись­ма с жа­ло­ба­ми на него. Отец Леон­тий 13 мар­та 1960 го­да пи­сал по это­му по­во­ду в объ­яс­ни­тель­ной за­пис­ке: «Треб очень мно­го. По­мо­ги­те. Ох, как ме­ня ру­га­ют, ано­ним­ные пись­ма сып­лют­ся. Сла­ва Бо­гу за все! Оста­юсь очень бла­го­дар­ным за все. А мо­жет, кто хо­чет на ку­рорт, то его к нам. У нас все го­то­во — ра­бо­ты хва­тит».

В кон­це пя­ти­де­ся­тых го­дов в се­ло Ми­хай­лов­ское был на­зна­чен свя­щен­ник, ко­то­рый возы­мел же­ла­ние стать на­сто­я­те­лем и по­это­му от­нес­ся к от­цу Леон­тию крайне недоб­ро­же­ла­тель­но, так что чис­ло ано­ним­ных пи­сем сра­зу же рез­ко уве­ли­чи­лось. В 1960 го­ду ано­ним­ные пись­ма в епар­хи­аль­ное управ­ле­ние с кле­вет­ни­че­ски­ми до­но­са­ми на стар­ца ста­ли по­сту­пать еже­ме­сяч­но. Од­на­жды при­шло пись­мо с ука­за­ни­ем фа­ми­лий и адре­сов его по­да­те­лей, но ко­гда их про­ве­ри­ли, ока­за­лось, что та­кие лю­ди по этим адре­сам не жи­вут. На каж­дый ано­ним­ный до­нос ар­хи­манд­ри­ту Леон­тию при­хо­ди­лось пи­сать объ­яс­не­ние. 30 ян­ва­ря 1960 го­да отец Леон­тий пи­сал в объ­яс­не­нии: «Сла­ва Гос­по­ду Бо­гу! Жил и жи­ву с со­бра­тья­ми в ми­ре, всем и все­ми до­во­лен. Гос­подь им су­дья! Жа­ло­ба не от­ве­ча­ет ис­тине. Я не сер­жусь ни на ко­го».

В это вре­мя его недоб­ро­же­ла­те­ли ста­ли рас­про­стра­нять слу­хи, что от­ца Леон­тия вско­ре осво­бо­дят от долж­но­сти на­сто­я­те­ля и пе­ре­ве­дут на дру­гой при­ход. 10 фев­ра­ля 1960 го­да обес­по­ко­ен­ные при­хо­жане на­пра­ви­ли пра­вя­ще­му ар­хи­ерею пись­мо, в ко­то­ром пи­са­ли: «Наш го­род был до от­ца Леон­тия, как при Ло­те, весь раз­вра­щен. А те­перь по его свя­той мо­лит­ве мно­гих Гос­подь об­ра­тил на путь ис­тин­ный. Спа­си его Гос­по­ди, на­ше­го до­ро­го­го ба­тюш­ку, от­ца Леон­тия, как ис­тин­но­го слу­жи­те­ля, — ни­ку­да его не от­пу­стим. Весь го­род жи­вет по его свя­тым мо­лит­вам. И ес­ли у нас его возь­мут, то­гда мы оси­ро­те­ем, как ов­цы, ко­то­рые оста­лись без пас­ты­ря и раз­бре­лись в раз­ные сто­ро­ны. Про­сим Вас, до­ро­гой наш отец, Прео­свя­щен­ней­ший Вла­ды­ка, не остав­лять нас си­ро­та­ми; оставь­те нам от­ца Леон­тия до са­мой его смер­ти».

В 1960 го­ду ар­хи­манд­рит Леон­тий был на­граж­ден пра­вом слу­же­ния Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии с от­кры­ты­ми цар­ски­ми вра­та­ми до Хе­ру­вим­ской пес­ни. Од­на­ко го­не­ния и скор­би не пре­кра­ща­лись. Ле­том 1962 го­да два свя­щен­ни­ка, слу­жив­шие с от­цом Леон­ти­ем, в ко­рыст­ных це­лях окле­ве­та­ли его, об­ви­нив в небреж­ном от­но­ше­нии к свя­тыне. Ар­хи­епи­скоп Ива­нов­ский и Ки­не­шем­ский Ила­ри­он (Про­хо­ров), быв­ший род­ствен­ни­ком од­но­му из этих свя­щен­ни­ков, не разо­брав­шись в су­ще­стве де­ла, за­пре­тил ар­хи­манд­ри­та Леон­тия на ме­сяц в свя­щен­но­слу­же­нии. Для от­ца Леон­тия, слу­жив­ше­го в те­че­ние мно­гих лет еже­днев­но, это ста­ло боль­шой скор­бью. «Пла­чу и ры­даю, — го­во­рил он. — Ши­ло в меш­ке не ута­ит­ся, все вый­дет на­ру­жу, все уле­тят».

По ис­те­че­нии ме­ся­ца, ко­гда при­шло вре­мя при­сту­пать к со­вер­ше­нию бо­го­слу­же­ния, ар­хи­епи­скоп на­зна­чил от­ца Леон­тия в один из даль­них и глу­хих в то вре­мя при­хо­дов — в Свя­то-Вве­ден­ский храм в се­ло Ел­хов­ку Тей­ков­ско­го рай­о­на. В Ел­хов­ке он про­слу­жил год.

Ко вре­ме­ни слу­же­ния здесь от­но­сит­ся слу­чай ис­це­ле­ния одер­жи­мой жен­щи­ны. <...>

Паства в Ми­хай­лов­ском, од­на­ко, не за­бы­ла по­движ­ни­ка. Сра­зу же по­сле его пе­ре­во­да в Ел­хов­ку при­хо­жане на­пи­са­ли ар­хи­епи­ско­пу Ила­ри­о­ну в Ива­но­во: «С прось­бой уми­ли­тель­ной к Вам пра­во­слав­ные лю­ди се­ла Ми­хай­лов­ско­го. Про­сим Вас, да не по­мо­жет ли Вам Гос­подь при­слать дра­го­цен­но­го лю­би­мо­го све­тиль­ни­ка на­ше­го Леон­тия».

Ар­хи­епи­скоп Ила­ри­он не внял прось­бам ве­ру­ю­щих и не вер­нул по­движ­ни­ка на ме­сто его слу­же­ния и в 1963 го­ду сам был пе­ре­ве­ден на дру­гую ка­фед­ру, в Си­бирь. На его ме­сто был на­зна­чен епи­скоп Лео­нид (Ло­ба­чев). Озна­ко­мив­шись с по­ло­же­ни­ем де­ла, он тут же вер­нул ар­хи­манд­ри­та Леон­тия в се­ло Ми­хай­лов­ское.

Вер­нул­ся отец Леон­тий в Ми­хай­лов­ское, ко­гда ему бы­ло око­ло вось­ми­де­ся­ти лет. Несмот­ря на физи­че­скую немощь, он всех при­ни­мал, ис­по­ве­до­вал, бе­се­до­вал, мо­лил­ся за при­хо­дя­щих. Лю­дей, ехав­ших к от­цу Леон­тию, бы­ло так мно­го, что ино­гда из по­ез­да, де­лав­ше­го оста­нов­ку на стан­ции Бе­ли­но, в ки­ло­мет­ре от Ми­хай­лов­ско­го, вы­хо­ди­ла ед­ва ли не по­ло­ви­на всех пас­са­жи­ров. Чтобы вос­пре­пят­ство­вать лю­дям при­ез­жать к свя­щен­ни­ку, вла­сти от­ме­ни­ли оста­нов­ку по­ез­да на этой стан­ции.

«Ис­по­ведь у него бы­ла уди­ви­тель­но пло­до­твор­ной, очень ду­хов­ной и очень сми­рен­ной, — сви­де­тель­ство­вал ар­хи­епи­скоп Ива­нов­ский и Ки­не­шем­ский Ам­вро­сий (Щу­ров), — он ни­ко­гда не об­ли­чал че­ло­ве­ка в его недо­стат­ках, а ста­рал­ся го­во­рить так, чтобы че­ло­век не оби­дел­ся».

Ду­хов­ная дочь от­ца Леон­тия рас­ска­зы­ва­ла: «Да­ет ли­сто­чек с пе­ре­пи­сан­ны­ми гре­ха­ми, и ко­гда чи­та­ем эти гре­хи, ука­жет на ка­кой-ни­будь грех паль­чи­ком и ска­жет: “Про­чи­тай-ка еще раз”. Это зна­чит мой грех. А ко­гда че­ло­век очень вол­но­вал­ся, отец Леон­тий го­во­рил: “И у ме­ня это бы­ло, и у ме­ня это бы­ло”».

Од­на жен­щи­на по­еха­ла к от­цу Леон­тию на ис­по­ведь. «Со­гре­ши­ла я по мо­ло­до­сти, — рас­ска­зы­ва­ла она, — на чу­жо­го муж­чи­ну по­за­ри­лась. При­зна­лась на ис­по­ве­ди, а ба­тюш­ка-то све­чу взял и под­нес к мо­ей ру­ке: “По­дер­жи над огонь­ком”. Я ру­ку от­дер­ну­ла, об­жег­шись, а он го­во­рит: “Дер­жи! Дер­жи! В адском пла­ме­ни го­реть со­би­ра­ешь­ся, а свеч­ки бо­ишь­ся”. Очень это на ме­ня по­дей­ство­ва­ло, бро­си­ла я чу­жо­го муж­чи­ну и чест­но по­том всю свою жизнь с му­жем про­жи­ла».

<...>

На Пас­ху 1969 го­да Пат­ри­арх Алек­сий на­гра­дил ар­хи­манд­ри­та Леон­тия вто­рым на­перс­ным кре­стом с укра­ше­ни­я­ми. Неко­то­рые ста­ли по­го­ва­ри­вать о том, что по­ра бы от­пра­вить от­ца Леон­тия за штат. На­хо­ди­лись лю­ди, ко­то­рые из­де­ва­лись над немо­щью стар­ца, ста­ви­ли ему под­нож­ки во вре­мя каж­де­ния хра­ма, ро­ня­ли на него тя­же­лые хо­руг­ви во вре­мя крест­но­го хо­да. Иные, под­хо­дя при от­пу­сте ко кре­сту, го­во­ри­ли ему: «Ко­гда ты от­сю­да уй­дешь?» Отец Леон­тий ино­гда го­во­рил в про­по­ве­ди на­ро­ду: «Лю­ди, что вы ме­ня го­ни­те? Вы же всю ночь спи­те, а я не сплю, мо­люсь за вас, чтобы и вы все по­шли, ку­да я пой­ду». Близ­ким он го­во­рил: «Мне дав­но рай от­крыт, но я жи­ву ра­ди вас, чтобы все вы спас­лись».

При­хо­жане об­ра­ти­лись к ар­хи­епи­ско­пу Ива­нов­ско­му и Ки­не­шем­ско­му Фе­о­до­сию (По­гор­ско­му) с прось­бой оста­вить от­ца Леон­тия до его смер­ти в Ми­хай­лов­ском. «Хо­тя он слаб и немо­щен, — пи­са­ли они, — но ве­ли­ка его мо­лит­ва пе­ред Бо­гом».

Вла­ды­ка Фе­о­до­сий оста­вил от­ца Леон­тия при хра­ме, но бла­го­сло­вил, чтобы служ­бу он со­вер­шал со вто­рым свя­щен­ни­ком. К это­му вре­ме­ни по те­лес­ной немо­щи ста­рец уже не мог слу­жить еже­днев­но, но в хра­ме на мо­лит­ве бы­вал каж­дый день. Ко­гда он шел от до­ма до хра­ма, то его под­дер­жи­ва­ли за ру­ки, а сза­ди нес­ли стуль­чик, чтобы отец Леон­тий, прой­дя де­ся­ток-дру­гой ша­гов, мог при­сесть от­дох­нуть. Во вре­мя бо­го­слу­же­ния он та­ким же об­ра­зом шел на вход с ка­ди­лом или Еван­ге­ли­ем. До­хо­дил до цар­ских врат, при­са­жи­вал­ся на­про­тив них от­дох­нуть, бла­го­слов­лял вход, а за­тем шел в ал­тарь ко пре­сто­лу. Отец Леон­тий до по­след­не­го дня был в хра­ме. Он го­во­рил: «Ка­кие ча­сы мы слу­жим, то те на­ши, а ка­кие не слу­жим, эти не на­ши».

Ко­гда лю­ди на­чи­на­ли жа­леть его и го­во­рить: «Ба­тюш­ка, ты устал, от­дох­ни». Он от­ве­чал: «Вы ме­ня не жа­ле­е­те, а гу­би­те». А ко­гда го­во­ри­ли: «Ба­тюш­ка, ты со­всем боль­ной», он на это от­ве­чал: «У Бо­га бо­лез­ней нет, это гре­хи на­ши бо­ле­ют».

<...>

В Ми­хай­лов­ском вме­сте с ар­хи­манд­ри­том Леон­ти­ем слу­жил вто­рым свя­щен­ни­ком отец Иоанн. Он был груб и вел се­бя дерз­ко по от­но­ше­нию к стар­цу. Лю­ди это ви­де­ли и про­си­ли, чтобы отец Леон­тий до­бил­ся сня­тия или пе­ре­во­да от­ца Иоан­на. На это отец Леон­тий от­ве­тил: «Его ни­кто не сни­мет. Его сни­мет толь­ко отец Ам­вро­сий». — «Мне бы­ло уди­ви­тель­но это слы­шать, — вспо­ми­нал вла­ды­ка. — По­че­му я дол­жен был снять его? Но ко­гда в 1977 го­ду, уже по­сле смер­ти стар­ца, я во­лею су­деб Бо­жи­их стал епи­ско­пом, мне дей­стви­тель­но при­шлось снять от­ца Иоан­на с долж­но­сти. Так отец Леон­тий ду­хов­ным зре­ни­ем про­зре­вал мой жиз­нен­ный путь».

Не раз бы­ва­ло, что отец Леон­тий по­сы­лал при­ез­жав­ших к нему свя­щен­ни­ков бла­го­сло­вить­ся у от­ца Ам­вро­сия. Это вы­зы­ва­ло недо­уме­ние, так как тот был то­гда все­го лишь мо­ло­дым ар­хи­манд­ри­том. Но поз­же, ко­гда отец Ам­вро­сий был воз­ве­ден в сан епи­ско­па, стал по­ня­тен смысл этих дей­ствий.

Од­на­жды отец Леон­тий от­прав­лял зна­ко­мо­го, при­ез­жав­ше­го его на­ве­стить свя­щен­ни­ка в го­род, на стан­цию. В это вре­мя го­не­ния еще не окон­чи­лись и над свя­щен­ни­ком мог­ли над­сме­ять­ся, а то и по­бить. Отец Леон­тий по­ру­чил од­ной жен­щине про­во­дить свя­щен­ни­ка, чем тот был недо­во­лен и ска­зал: «На кой мне ба­ба? Сам дой­ду». Но все же со­гла­сил­ся. На стан­ции им встре­ти­лась ва­та­га пар­ней. Уви­дев свя­щен­ни­ка, они под­ско­чи­ли к нему, сби­ли с ног, хо­те­ли из­бить, но со­про­вож­дав­шая его жен­щи­на за­кри­ча­ла на них: «Не смей­те! Это отец мой!» Пар­ни усты­ди­лись и от­сту­пи­ли.

Храм свя­то­го ар­хи­стра­ти­га Бо­жия Ми­ха­и­ла укра­шен бе­лой ша­тро­вой ко­ло­коль­ней. Один из мест­ных де­бо­ши­ров дол­гое вре­мя гро­зил­ся сва­лить ее тро­сом с по­мо­щью трак­то­ра. Отец Леон­тий не раз пре­ду­пре­ждал его, что это на­ме­ре­ние мо­жет для него пло­хо кон­чить­ся. Но трак­то­рист лишь зло сме­ял­ся в от­вет. По­лу­чив неглас­но одоб­ре­ние вла­стей на это ко­щун­ство, трак­то­рист за­пас­ся же­лез­ным тро­сом и по­ехал кру­шить ко­ло­коль­ню, креп­ко вы­пив пе­ред тем для уве­рен­но­сти. По до­ро­ге нуж­но бы­ло пе­ре­ез­жать реч­ку Ша­чу, про­те­кав­шую в сотне мет­ров от хра­ма. Ко­гда он про­ез­жал по льду, лед не вы­дер­жал и трак­тор про­ва­лил­ся в во­ду, вме­сте с трак­то­ром он рух­нул в ре­ку и скон­чал­ся от раз­ры­ва серд­ца. Отец Леон­тий усерд­но и дол­го мо­лил­ся за по­гиб­ше­го, так что неко­то­рые ста­ли да­же упре­кать его за это: «Ба­тюш­ка, что вы о нем все мо­ли­тесь, он свое по­лу­чил». А отец Леон­тий на это от­ве­тил: «Как же мне о нем не мо­лить­ся, ес­ли он ко мне каж­дый день хо­дит, мо­литв про­сит».

Ра­но утром 16 ап­ре­ля 1970 го­да при­хо­жане, при­дя в храм, услы­ша­ли, что отец Леон­тий со­вер­ша­ет па­ни­хи­ду о но­во­пре­став­лен­ном Пат­ри­ар­хе Алек­сии. Все бы­ли по­тря­се­ны и сто­я­ли мол­ча. По­сле па­ни­хи­ды от­ца Леон­тия спро­си­ли, по­че­му он слу­жит па­ни­хи­ду по жи­вом Пат­ри­ар­хе. Отец Леон­тий на это от­ве­тил: «Свя­тей­ший Пат­ри­арх Алек­сий умер, но этой но­чью мы с ним ви­де­лись и вме­сте мо­ли­лись, чтобы Пат­ри­ар­хом был из­бран мит­ро­по­лит Пи­мен». При­хо­жане неко­то­рое вре­мя бы­ли в сму­ще­нии, по­ка не услы­ша­ли офи­ци­аль­ное со­об­ще­ние о кон­чине Пат­ри­ар­ха Алек­сия.

Отец Леон­тий, си­дя од­на­жды за сто­лом, ска­зал: «Вот умру, из ме­ня мно­го во­ды по­те­чет». Отец Иоанн, быв­ший тут и весь­ма гру­бо об­ра­щав­ший­ся с ба­тюш­кой, обо­рвал его: «Хва­тит ерун­ду го­во­рить!» По­сле смер­ти стар­ца отец Иоанн по­шел од­на­жды на клад­би­ще слу­жить па­ни­хи­ду и уви­дел под го­рою род­ник, спу­стил­ся к нему и за­пла­кал: «Отец Леон­тий, про­сти ме­ня, что не ве­рил я те­бе».

Од­на­жды отец Иоанн за­хо­тел сде­лать в цер­ков­ном до­ме ре­монт, на что нуж­но бы­ло в то вре­мя офи­ци­аль­ное раз­ре­ше­ние вла­стей. Отец Леон­тий как на­сто­я­тель за­пре­тил ему до­би­вать­ся та­ко­го раз­ре­ше­ния, ска­зав: «Нель­зя де­лать ре­монт — ху­же бу­дет». Это бы­ло в 1962 го­ду, от­ца Леон­тия вско­ре от­пра­ви­ли в за­прет, а за­тем пе­ре­ве­ли на год на дру­гой при­ход. Отец Иоанн, остав­шись один, тут же по­дал за­яв­ле­ние в рай­ис­пол­ком — раз­ре­шить ему ре­монт до­ма. Из рай­ис­пол­ко­ма при­шел ре­ши­тель­ный от­вет: «Дом сне­сти до 20-го чис­ла бли­жай­ше­го ме­ся­ца». При­шлось под­чи­нить­ся рас­по­ря­же­нию и сне­сти дом, по­сле че­го негде ста­ло жить свя­щен­ни­кам.

Внут­рен­ний мир пло­тя­но­го че­ло­ве­ка ХХ ве­ка стал ме­лоч­ным и ха­о­тич­ным. Рас­при по лю­бо­му по­во­ду ста­ли обыч­ны­ми по­чти для каж­дой се­мьи. И са­ми се­мьи ста­ли непроч­ны­ми, ибо в од­ной се­мье те­перь жи­ли и ве­ру­ю­щие, и неве­ру­ю­щие. Лю­дям, за­пу­тав­шим­ся в жи­тей­ских ссо­рах и рас­прях, отец Леон­тий го­во­рил: «Не при­ни­май­те все­го близ­ко к серд­цу, смот­ри­те сквозь паль­цы».

<...>

26 де­каб­ря 1971 го­да во вре­мя во­до­свят­но­го мо­леб­на от­цу Леон­тию бы­ло ка­кое-то ви­де­ние, но он не стал о нем го­во­рить по­дроб­но, а толь­ко ска­зал по­сле мо­леб­на, что в этот день со­вер­ши­лось боль­шое чу­до и ес­ли бы на­род узнал, кто он та­кой, то оче­редь сто­я­ла бы от Ми­хай­лов­ско­го до Моск­вы и не бы­ло бы ему по­коя ни днем, ни но­чью. Он при­ка­зал во­ду от мо­леб­на, быв­ше­го в тот день, бе­речь и ис­поль­зо­вать толь­ко по ка­пель­ке.

7 фев­ра­ля 1972 го­да отец Леон­тий от­слу­жил свою по­след­нюю ли­тур­гию. На сле­ду­ю­щий день он силь­но осла­бел и, воз­де­вая ру­ки вверх, ра­дост­но стал го­во­рить: «К Бо­гу идем, к Бо­гу идем!» 9 фев­ра­ля, ко­гда в хра­ме чи­та­ли ча­сы, отец Леон­тий при­ча­стил­ся Свя­тых Хри­сто­вых Та­ин до­ма. По­сле ли­тур­гии пев­чие при­шли к нему и ста­ли петь цер­ков­ные пес­но­пе­ния. В по­ло­вине чет­вер­то­го дня стар­цу ста­ло ху­же и он по­те­рял со­зна­ние, а в че­ты­ре ча­са по по­лу­дни его ду­ша ото­шла ко Гос­по­ду.>>

Источник: https://azbyka.ru/days/sv-leon...

*******************

Два словечка о концепции новомученичества - https://cont.ws/@mzarezin1307/...