NEO-ШУМЕР

Часть 4. Неудавшийся эксперимент

Я выдохнул его в пульсирующий свет, чувствуя, как кровь сочится из раны на боку.

«Отец... Создатель... Зачем? Ради чего ты это сделал? Какой смысл в этих... говорящих обезьянах, которые сами не знают, чего хотят?»

Сияющая фигура повернулась ко мне. В ней не было лица, но я чувствовал на себе тяжесть бесконечного взгляда. Шепот миллионов голосов на мгновение стих.

«СМЫСЛ...»

Голос пророкотал в моем черепе, заставляя зубы вибрировать. Это было не слово. Это была целая концепция, вбитая в мозг.

«...НЕ БЫЛ МОЕЙ ЦЕЛЬЮ. ЦЕЛЬЮ БЫЛ ЭКСПЕРИМЕНТ. НЕУДАВШИЙСЯ, КАК УТВЕРЖДАЕТ МОЙ БРАТ».

В свете возникли образы. Лаборатории из плоти и света, древние, как сама Вселенная. Приматы, бродившие по глинистым равнинам.

«МНЕ БЫЛО... ЛЮБОПЫТНО. ВСЕЛЕННАЯ ТАКАЯ УПОРЯДОЧЕННАЯ. ПРЕДСКАЗУЕМАЯ. А Я... Я ХОТЕЛ СОЗДАТЬ НЕЧТО, СПОСОБНОЕ НА НЕПРЕДСКАЗУЕМОСТЬ. НА ГЛУПОСТЬ. НА... БЕЗУМНУЮ НАДЕЖДУ».

Образы сменились. Первый смех пещерного человека. Первая слеза над могилой сородича. Первый рисунок на стене — корявый бизон, которого никто не видел, но кто-то представил.

«ВЫ НЕ СОВЕРШЕНСТВО. ВЫ — ПРОТИВОРЕЧИЕ. ВАШИ ЛУЧШИЕ ПОРЫВЫ РОЖДАЮТСЯ ИЗ ВАШЕЙ ЖЕСТОКОСТИ. ВАША МУДРОСТЬ — ИЗ ВАШЕЙ ГЛУПОСТИ. ВЫ НОСИТЕ В СЕБЕ И БОГА, И ЗВЕРЯ, И НЕ МОЖЕТЕ РЕШИТЬ, КЕМ БЫТЬ. ЭНЛИЛЬ ВИДИТ В ЭТОМ ДЕФЕКТ. А Я...»

Пауза. Казалось, вся мощь этого разума задумалась.

«...А Я ВИЖУ В ЭТОМ НЕВЕРОЯТНУЮ, УНИКАТЕЛЬНУЮ КРАСОТУ. КАПЛЯ ХАОСА В МОРЕ ХОЛОДНОГО ПОРЯДКА. ИСКРУ, КОТОРАЯ МОЖЕТ КАК ОСВЕТИТЬ ВСЕЛЕННУЮ, ТАК И СОЖЕЧЬ ЕЕ ДОТЛА. ВАША ЦЕННОСТЬ — В ВАШЕМ ВЫБОРЕ. В ВАШЕЙ СВОБОДЕ БЫТЬ... НЕПРАВИЛЬНЫМИ».

Я лежал, пытаясь вдохнуть, осмысливая это. Мы не были проектом. Мы были... художественным экспериментом. Причудой древнего сверхсущества.

— Но... Потоп? — просипел я. — Энлиль хочет нас стереть!

«ЭНЛИЛЬ БОИТСЯ. ОН ВИДЕЛ, КАК ВАШ ХАОС РАЗРУШАЕТ ЕГО ИДЕАЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ. ОН ПРЕДПОЧИТАЕТ УПОРЯДОЧЕННОЕ НЕБЫТИЕ ХАОТИЧНОМУ СУЩЕСТВОВАНИЮ. ОН... ПРАГМАТИК».

Свет начал пульсировать быстрее. Фигура Энки стала более четкой, почти материальной.

«ОН ПРОСНУЛСЯ. ОН ЗНАЕТ, ЧТО Я СВОБОДЕН. У НАС МАЛО ВРЕМЕНИ. ТЫ СПРОСИЛ О СМЫСЛЕ. СМЫСЛ... В ТОМ, ЧТОБЫ НАЙТИ ЕГО САМОСТОЯТЕЛЬНО. ЭТО И ЕСТЬ ВЕСЬ ЭКСПЕРИМЕНТ. А ТЕПЕРЬ...»

Он повернулся к агонизирующей агентше. Та смотрела на него с ужасом и благоговением.

«...ПОРА ИСПРАВЛЯТЬ ОШИБКИ. НАЧНЕМ С НЕЕ».

Он простер сияющую руку в ее сторону. Я зажмурился от вспышки.

Воскрешение Нин

Ослепительный свет от руки Энки не гас, а втягивался в конвульсивно извивающееся тело агентши, как вода в песок. Воздух трещал от перегрузки, пахло озоном и... жареным миндалем — запах перегорающих нейронных контуров.

Она не кричала. Она издавала звук, похожий на сбой в аудиодрайвере — хриплый, цифровой вой. Её идеальное тело выгибалось, кость и плоть скрипели, перестраиваясь под давлением древней, чужеродной силы. Её плащ испарился, обнажив кожу, на которой, словно татуировки, проступали светящиеся клинописные символы — тот самый протокол «Нин-ту», что был вшит и в меня.

И вдруг всё замерло.

Она упала на колени, тяжело дыша. Дымка перегоревшей электроники витала вокруг нее.

Вот он, новый образ:

Её фигура осталась безупречной, но теперь в ней была не стерильная красота манекена, а дикая, почти хищная грация. Длинные волосы, прежде убранные в строгий пучок, теперь ниспадали волной цвета воронова крыла, и в них, как звёзды в ночи, мерцали вплетённые нити оптоволокна.

Лицо. Оно больше не было маской. Высокие скулы, полные губы, но главное — глаза. Левый остался её холодным кибернетическим сканером, синим и бездушным. Но правый... правый был теперь живым, обжигающе-янтарным, с вертикальным зрачком, как у крупной кошки. В этом глазу горел тот самый «Хаос», та самая искра, которую в неё вдохнул Энки.

Одежда. Её стандартная униформа «Скорпиона» перестроилась. Теперь это был дерзкий, облегающий комбинезон из черной, переливающейся кожи, похожей на змеиную. На груди и плечах — асимметричные наплечники из темного полированного металла, на которых светилась всё та же протокольная клинопись. На запястьях — не браслеты, а острые, как бритва, генераторы силовых полей.

Она подняла голову. Два разных глаза уставились на меня. В одном — холодный расчет системы. В другом — дикое, необузданное любопытство новорождённого зверя.

— Я... — её голос был на пол-октавы ниже, в нём появился лёгкий, опасный хрип. — Я... вижу. Я чувствую.

Она посмотрела на свою руку, сжала кулак, наблюдая, как играют мышцы.

—Это... боль? — она провела пальцем по ожогу от своего же энергоклинка на моем боку. В её живом глазу вспыхнуло что-то похожее на изумление. — Это неприятно. И... интригующе.

Она встала, её движения были по-прежнему невероятно точными, но теперь в них была плавная, кошачья мощь. Она подошла ко мне так близко, что я почувствовал исходящее от неё тепло и легкий запах озона.

Её живой, янтарный глаз с вертикальным зрачком изучал моё лицо с жадным любопытством.

—Ты... маленький, грязный, неэффективный, — прошептала она, и в её голосе прозвучала не насмешка, а констатация факта. — И ты... пробудил меня. Пробудил это.

Она облизнула губы, и этот жест был одновременно и соблазнительным, и пугающе нечеловеческим.

—Мой код зовёт меня уничтожить тебя. Но моя... новая часть... хочет узнать, на что ты ещё способен. Каков твой следующий... хаотичный поступок?

Она отступила на шаг, и её губы тронула улыбка — первая в её жизни. Острая, опасная и невероятно притягательная.

—Назовись. Как зовут того, кто ломает богов?

Я выдохнул.

—Зик.

—Зик, — повторила она, как бы пробуя слово на вкус. — Я... А-НУН-НА. Так называли нас, ваших создателей. Но теперь... теперь я не они. И не она. — она кивнула на своё бывшее «я». — Я... Нин. Просто Нин. «Госпожа».

Она повернулась к сияющей фигуре Энки.

—И что теперь, Создатель? Мы идём... уничтожать моего бывшего хозяина?