Бой под Харьковом.

32 2217

  Я был откомандирован офицером связи в штаб 38 Армии, который находился в Крупянске.
 11 мая 1942 года в штабе мне вручили выписку из приказа: "24-му отдельному батальону ПТР перейти в распоряжение в/ч №… (это была 13 гвардейская стрелковая дивизия) и срочно выйти в район Хотомли".    По сути, речь шла о срочном вводе нашего батальона в бой.

  Машина подкатила меня к Грушевке. Команду получили раньше, ожидали только письменного приказа. Батальон уже был "на колесах" и готов к движению. Мой взвод ожидал своего командира. У кухонь шёл спешный прием горячей пищи. Котлы тут же замывались и заливались водой.

  Поступил сигнал – "Вперед!" Колона машин, одна за другой, потянулась по непроторенной дороге. Миновали село Борщевое, в котором уже успел разместиться штаб армии, и направились к переправе через реку Оскол у села Хотомля.

  Батальон перешёл в распоряжение командования 13-й Гвардейской стрелковой дивизии, которая то ли уже наступала, то ли должна была наступать в направлении Харьковского тракторного завода.

  Преодолев Оскол, в расположении дивизии мы увидели полную неразбериху – хаос. Кухни стояли на открытой местности. Возле них толпилась куча воинов среднеазиатской национальности.

– Что там? – спросил боец.
– Да это же котлы с чаем! Эй, какая сила будет, когда чай не пьешь? – шутил в ответ сержант.
– Ой, вай, вай! – нам навстречу, восемь человек несли на плащ-палатке легкораненого воина, который, будь моя воля – бежал бы сам и не в тыл, а на передовую.
– Да, что же они делают? Кто же воевать будет? – спросил меня воин.
– А им то что? Они об этом не думают. У них за это голова не болит.– за меня ответил всё тот же сержант.

  "Раненые есть – значит где-то близко идет бой" – подумал я. А, раненые шли потоком. На склоне взорвалось несколько мин, образовав облако бело-жёлтого дыма.
– Немцы газы применили! – закричал кто-то.
  Дым рассеялся по лощине. Поражённых нет – ложная тревога.

  Первая рота ПТР была направлена в часть, которая сходу овладела северной частью села Большие Бабки. Пока наша рота продвигалась к селу, немцы перешли в наступление и выбили оттуда наши подразделения.

  Между частями, наступавшими в направлении тракторного завода и на Большие Бабки, образовался большой разрыв. В этом промежутке приказали занять оборону нашему батальону ПТР.

  Поднявшись на крутогор поймы реки, мы стали копать окопы для расчетов противотанковых ружей.

  Наступление дивизии застопорилось по всему фронту, а на правом фланге подразделения стали отступать. Поступил приказ – срочно всем окопаться. Начали окапываться по принципу: кто где остановился – без учета видимости и боевых возможностей противотанковых ружей.

  Сумерки начали сгущаться. Пока ещё было видно, я стал расставлять расчеты на огневые позиции с учётом местности и огневого взаимодействия при поражении танков.
   Многие воины начали ворчать – им не хотелось заново рыть окопы.

  Обстановка сложилась угнетающая. Напрягала не столько неопределенность, сколько наша всеобщая неорганизованность, а тут ещё и недовольство подчиненных – всё это тяжелым камнем висело на душе.
  До рассвета расчеты успели отрыть новые окопы полного профиля с подбрустверным укрытием для отдыха и укрытия ружей.

  Наши стрелковые подразделения на этот участок фронта так и не подошли.
  Немцы, почувствовав затухание нашего наступательного порыва, сами перешли к активным действиям. Проведя жиденькую артиллерийско-минометную подготовку, пехота атаковала наши позиции.

  Бронебойщики оказались лицом к лицу не с танками, а с наступающей пехотой противника. На всём участке обороны нашего батальона грянули меткие выстрелы. При каждом выстреле от бронебойных пуль у немцев отлетали руки, ноги, размозжённые головы. Пули разворачивали в клочья животы и грудные клетки.

  В наступающей цепи послышались душераздирающие крики, стоны – немцы были в шоке. Они оторопели, не могли понять – что случилось? Их охватил ужас – атака захлебнулась. Немецкие солдаты обратились в бегство.
  Мы ждали повторения атаки. Но немцы на нашем направлении наступать больше не решались.

  Бой был зрелищным, но… не эффективным: противотанковые ружья не предназначены для стрельбы по живой силе противника. В этом бою батальон израсходовал весь свой боекомплект. На наше счастье, повторения атаки не последовало, и на нас не пошли танки – уничтожать их было бы уже не чем. Я был рад тому, что во взводе не было потерь – спасли хорошо оборудованные окопы и то, что немцы до нас не дошли.
  Вечером того же дня, после боя, батальон был выведен в рощу вблизи села Соболевка.

  Соболевка – небольшое село недалеко от Купянска, расположенное в глубокой впадине и окруженное густой посадкой. На северной опушке этой посадки и остановился наш батальон.
  После короткого боя личный состав приводил себя в порядок: чистили оружие, брились, подстригали друг друга, мыли головы, подшивали свежие подворотнички.

  Получив газеты, мы читали новости "Совинформбюро", а они были далеко неутешительными. Некоторые солдаты, даже получили письма, и тут же, пристроившись на пень или поваленное дерево, подложив каску или малую саперную лопату, старались срочно дать ответ своим родным и близким.
  Начфин выдавал денежное содержание, а начсостав выписывал денежные аттестаты своим семьям или родным. Получив деньги, солдаты направились в походную лавку военторга, которая подъехала, и с ходу воткнулась в опушку посадки. На фронте, такая встреча с автолавкой, была большой редкостью.
  Жизнь шла размеренно, только грохот доносившейся артиллерийской канонады, напоминал о том, что идёт война. А вокруг стояла тишина, прикрывая нас густыми серыми облаками.

  Вдруг, в заоблачной высоте разыгрался воздушный бой. Боя мы не видели, но услышали вой падающего самолета. Через облака пробился, спускавшийся на черном парашюте, сбитый летчик. Кто-то закричал:

– Это немец! У наших летчиков парашюты белые!
Раз немец, начали палить по нему из нескольких автоматов.
– Стойте! Стойте! Не стрелять, возьмем его живьем! – закричал я.

Прекратив стрельбу, все бросились к месту его приземления. Подбежав к нему, мы оторопели:
– Боже мой, да это же наш старший сержант!
– Что же вы братцы? Я радовался, что спускаюсь на нашей... – преодолевая боль, еле процедил он сквозь зубы, – а вы... – и умолк. 
 Бойцы бросились его спасать, кто за фельдшером, кто за машиной, другие расстилали плащ-палатку, третьи обрезали сторопы изрешеченного купола. У многих потекли слезы.

  Меня вызвали в штаб бптальона, где я получил команду:
– Снова отправляйтесь в штаб армии офицером связи.
  Благо штаб располагался рядом, в Соболевке. 

  Спустившись в яр, где в зелени благоухали своей белизной украинские хаты, пробравшись сквозь аллею жёлтой акации, я очутился почти рядом с двумя высокопоставленными военачальниками.
"Ба! Да это же Тимошенко трясет за шиворот Москаленко!" – искрой промелькнуло у меня в голове. Я услышал громкий крик, переходящий в рев:
– Вы, генерал, знали, что в районе посёлка Печенеги немцы сосредоточили танки?! Так что они их, по вашему мнению, туда на курорт привезли?! Я сейчас!.. С вас сорву!.. Вот – эти петлицы!..

  Он ещё что-то кричал, но я, помня анекдот про зайца и верблюда – как внезапно появился, так же внезапно и смылся в кусты акации.
 Нашёл оперативное управление. Там, кроме оперативного дежурного уже никого не было. Доложил ему. Тот ответил:

– Хорошо! Будешь моим помощником. Оставайся за меня, а я пойду позавтракаю, да соберу свои вещи. Смотри: связь с соединениями пока ещё действует, от них приходят сводки – принимай их!

  Вскоре подкатил "Виллис", забежал начальник оперативного отделения полковник Аулов. Я ему доложил как помощник оперативного дежурного.
 Семён Данилович развернул папку, и на заготовленном бланке заполнил удостоверение, что мне приказано прикрывать отход штаба 38-й Армии ротой противотанковых ружей по маршруту ... аж до станицы Вешенской...


Белоруссия или Беларусь?

Тут давеча снова некоторые персонажи попытались рассказывать, что, по их мнению, нужно писать «Беларусь», а не «Белоруссия». Я ещё понимаю истерики рагулей, когда они ви...

Забытые страницы нашей Великой истории: Битва при Молодях // Виолетта Крымская

Иван IV Васильевич, имел также имена Тит и Смарагд, прозванный Грозным трусливыми врагами из Европы. Один из величайший правителей Руси. Именно он согдал РУССКОЕ государство, именно он...

Гранатой в голову русского военкора и взятые штурмом министерства: Бейрут после взрыва встал на дыбы

Спустя несколько дней после взрыва в порту население Бейрута буквально встало на дыбы, организовав серию беспорядков. В частности, взяты штурмом несколько зданий министерств, а русский ...

Обсудить
  • Описаны события 2-й битвы за Харьков, неудачного наступления, окружения частей РККА под Харьковом
  • Эта медаль «За боевые заслуги» была найдена поисковиками, моими соратниками… матерчатая красная ленточка на колодке истлела, а сама медаль лежала под косточками бойца в окопе с левой стороны, там, где его сердце. Когда он погиб, она оставалась прикрученной к гимнастёрке… Читайте в новом журнале "Память о Великой войне" https://cont.ws/@akpelo/1313429 О подвиге советского человека в годы Великой Отечественной войны https://cont.ws/jr/akpl-voina
  • Крупный калибр - 14,5-мм патрон для ПТРД
  • :thumbsup:
  • Да, блин. Бывает. Но. Делаетсйа все так: у тебя должно быть рядом несколько автоматчиков, желательно сержанты. Подходишь к полевой кухне. Определяешь наличие коммандирскго и сержантского состава. Если твое звание равно или выше звания других, делаещхь следующее. -Солдаты, внимание! -Я коммандир первого взвода, перовй роты, второго батальйона, моторизированной пехоты младший лейтенат Пупкин. Как старший по званию, беру коммандование на себя. - Сержанты ко мне! Сержантам доложить о наличии личного состава отделния. Сержант Иванов, вы являетесь коммандиром первого взвода сводоного, отряда. Вам подчиняются. младшие сержанты Сидоров, Птетров со своими отделениями. слушайте приказ. Посторить личный состав. Первый взвод напрявляющий. Повзводно. Становись!. Товарищи солдаты. Слушайте приказ. И пошло поехало. Коммандование взять в свои руки, можно всегда.