ШПЕНГЛЕР БЫЛ ПРАВ | Антиутопия #1 | глава 15

0 816

Цикл #11_Антиутопий (читать полностью)

Старый Шпенглер не понимал, о чём говорили русские. Что за денацификация? Даже выговорить такое сложно, а уж понять!..

Охотники вместе с русскими продолжали следить за тем, что показывали птахи, находившиеся в подземелье заброшенного города.

Когда птаха, вторая из четырёх, нашла Олафа Шайзегрубера, охотники решили, что отслеживать остальных не столь интересно. Они все следили за происходящим на воздушных экранах, что спроецировал русский планшет.

Трое подземельцев вели странные беседы с мальчиком. Некоторое время охотники наблюдали за происходящим. Но только подземельцы проявлили агрессию, птаха прекратила это общение.

В подземной комнате вдруг словно из воздуха материализовался Мирослав.

— Как это?! — потрясённый Шпенглер потрогал реального Мирослава, но он не среагировал. Как-будто спал или был в трансе. Но как он был в обоих местах одновременно?!

— Волшебство! Технологии! — объяснил Ахмад. — Наподобие проекций, что делает планшет. Называется биоголограмма.

Охотники восхищённо качали головами. Хотя понял это только Шпенглер, так как единственный помнил довоенные технологии. Когда-то в молодости он видел кино и телевидение. Именно кино вспомнилось ему, когда он смотрел происходящее на экране. Захватывающе и невероятно.

Продолжили просмотр.

— Вы все подпадаете под действие евразийского международного соглашения о денацификации, — говорил Мирослав подземельцам. — Как минимум мы проверим, чем вы занимались во время феодальных войн. Как максимум проверим всю вашу деятельность с тех пор, как вы спустились под землю. Ладно! Это дело времени. А теперь… Если хоть кто-то из вас хоть на шаг сдвинется с места, птаха ударит током, если будете пытаться вести себя агрессивно, она вас усыпит или даже убьёт. И, конечно, ребёнка вы оставите в покое и отпустите. Всё понятно?

— Кто ты такой? — злобно процедил сквозь зубы нацист в чёрной одежде.

— Ой, простите, забыл представиться! У нас же тут великосветское мероприятие! — в голосе Мирослава сквозила ирония. — Я офицер Красной армии Евразийского союза, зовут меня Мирослав, обращаться ко мне надо просто: «товарищ капитан». Учите главное: вопросы здесь задаю я, вы будете говорить только тогда, когда я разрешу, если что-то не поняли, птаха научит. Она бьёт электрическим разрядом. С каждым разом удар сильнее. На мои вопросы отвечать кратко, без команды рот не открывать. Олаф, с тобой всё в порядке?

— Да, русский, со мной всё нормально! — ответил мальчик.

— Хорошо, — сказал Мирослав. — Итак, ты в чёрном, кто ты? Имя, должность, род деятельности.

— Я Ляшко Фриланд, старший офицер безопасности, руковожу группой учёных. Мы исследуем поверхность.

— Ляшко? Это имя такое? Или двойная фамилия? — нахмурился Мирослав.

— Имя. Мама так назвала, она беженка была. Русские когда-то напали на беззащитных…

— Так ты потомственный нацист! — перебил его Мирослав. — С тобой всё ясно. А прапрадед, небось, служил в СС?

Ляшко скривил рот:

— Не понимаю!

— Понимаешь! Снимай верхнюю одежду! Быстро!

— Да что ты себе позволяешь, русская свинья!.. — Ляшко не успел договорить, как птаха его стукнула током. Он задёргался и и замолк. Стиснув зубы, он стянул военный пиджак, потом рубашку.

Кожа его была вся в татуировках. Странных таких: кресты, какие-то демоны, лица, дикие хищники… Никто из охотников такого не видал. Только старый Шпенглер вспомнил, что видел нечто подобное когда-то давно. Люди до войны часто портили кожу нелепыми рисунками.

— Так я и думал! — лицо Мирослава выражало крайнее отвращение. — Ну, что, фашистики, думали от нас под землёй сховаться? Много вас тут таких? Отвечать чётко и по существу! А то силу тока ты уже изучил! Дальше будет лишь больнее! Отвечай!

— Каких таких? — Ляшко ещё не до конца понял, что ему грозит.

Птаха снова его ударила разрядом электричества. Ляшко упал на пол:

— Всё! Хватит!.. Я просто уточнил! Пожалуйста!..

— Ты уточнил, но без уважения! Отвечай!

— Да, нас много. Мы все такие!

— Нет! Мы не такие! Мы учёные! — закричала женщина. Она явно испугалась. Ей не хотелось этой денацификации.

— Хорошо! Уточняю. Ляшко, скажи, сколько у вас боевиков, силовиков.

— Я не знаю!

— Птаха, разряд!

— Подождите! Я действительно не знаю!

Но птаха не поддавалась мольбам, и Ляшко снова оказался на полу.

— Он, кажется, обмочился! — воскликнул Адольф Шваб.

Охотники заржали. Шпенглер шикнул на них:

— Тихо! Не мешайте смотреть!

Ляшко уже что-то ответил Мирославу, но Шпенглер пропустил этот момент.

— А зачем вы забрали мальчика? — спросил Мирослав.

— Мы хотели спасти его от китайцев, — ответил Ляшко. — От бритых. От голландцев. От вас. От вас в особенности!

— Какие благородные! — усмехнулся Мирослав. — Значит вы о происходящем на поверхности осведомлены, знаете, кто и как нынче по Европе бродит.

— В общих чертах, — сказал мужчина в белом халате. — Мы не вполне готовы выйти. Мальчика мы взяли ещё для того, чтобы изучить на предмет заражений и мутаций.

— Понятно! — сказал Мирослав. — Поймать взрослого охотника проблема, а ребёнок сам пришёл вам в руки. Грех такой удачей не воспользоваться!

— Можно вопрос, товарищ капитан? — спросил мужчина в белом халате.

— Ладно! Вы учёные! Представьтесь!

— Майя Пипецку, психолог, врач.

— Макс Пидиляк, биолог, врач.

— Да у вас, погляжу, вполне всё пристойно и научно. Ладно, спрашивай!

— Что с нашим городом будет? — спросил Макс Пидиляк. — Вы нас денацифицируете?

— В обязательном порядке! Ваших граждан будем освобождать от этой дикой идеологии! А всех, кто причастен к этому социально-психопатическому отклонению, отправим на добровольно-принудительную трудотерапию. Как говорили в классическом советском фильме: “в Сибири снег убирать! А снега там ой-как много!”

Было совершенно не понятно, шутит Мирослав или нет. Подземельцы смотрели на него с ужасом. Фашист так и стоял раздетый, не шевелясь. Врачи переглядывались, будто что-то безмолвно решая.

— Мы учёные, не нацисты, не фашисты, мы готовы всё рассказать, если вы нам и нашим семьям дадите гарантии безопасности, — говорил Макс Пидиляк. — Мы в конце концов никаких военных преступлений не совершали.

— Рассказывать вам придётся в любом случае, — сказал Мирослав, — будут гарантии или нет. Тем более, что фильтрацию должны пройти все. Но одно могу гарантировать точно: всю вашу элиту мы обезвредим, следовательно репрессии и насилие отныне прекращаются.

— Мы готовы отвечать на все вопросы! — в один голос воскликнули врачи.

— Так зачем вы под землёй сидите?

— А разве “синий грибок” прошёл? — ответил вопросом Макс Пидиляк.

— А он и не приходил! Он остановился на юге, — сказал Мирослав.

— А эпидемии?

— Да нет давно уже никаких эпидемий!

— А климат?

— Погода нормальная, обычная, стало прохладнее, чем раньше, зима длиннее, лето короче. А вы что думали? Неужели не производили замеры? Что-то не верится!

— Странно! Не так всё просто! Только молчите, остальным нашим не надо рассказывать! — сказал Макс Пидиляк. — А то все побегут наверх и заболеют обычной простудой, адаптироваться ведь не смогут, и, глядишь, перемрут, как куры!

— У нас тут тотальная цензура, — сказала Майя Пипецку.

— Молчать суки! — попытался их остановить фашист, но моментально получил разряд от птахи, упал на пол и затих в позе эмбриона.

— Вы все в свастиках, на портретах Гитлер, — сказал Мирослав. — Что за идеология у вас? Как звучат главные постулаты?

— Народное единство, расово чистые белые европейцы, никаких русских, арабов или негров, — рассказывал Макс Пидиляк. — Чтобы добиться жизненного пространства для чистой расы, необходимо достичь процветания сначала тут, потом на поверхности под руководством фюрера живого и фюрера вечноживого.

— Как интересно! Вечноживой это, видимо, Гитлер, а кто живой?

— Сашко Рихард Борман Билецкий.

— Ого! Да, уж! Великоурки с великополаками и великорумунами по всей Европе рассосались! Хорошо! То есть русских, арабов и негров воспринимаете, как врагов. А как же евреи?

— Кто? — Макс Пидиляк не понял вопроса.

— А! Это довоенные вырожденцы! — сказала Майя Пипецку. — Я читала в избранных трудах письма и стенограммы речей вечноживого, там много о них. Но они истреблены после последнего холокоста. Ещё задолго до нашего переселения сюда.

— Да уж! Тут непаханое поле идиотов! — покачал головой Мирослав. — Мозги вам промыли весьма тщательно! Ладно, вы вдвоём и мальчик вместе с птахой идёте наверх. Вот как раз подлетела вторая птаха. Вместе с ней вы поднимитесь к нам. И уже определим вашу дальнейшую судьбу. Фашист останется здесь. Птаха его отпустит, и он проводит её к начальству. Скажу вам, вы молодцы, что взяли мальчика, а то ведь иначе мы вас не нашли! Как говорится, спалились с поличным! Всё! Топайте!

Мирослав растворился в воздухе и очнулся в скоролёте и сказал:

— Ну, что ж, друзья антифашисты, мы накрыли огромный гнойник! Хотя не нашли главное, но тоже неплохой результат. Впрочем, это не ваша забота.

В комнату влетела вторая птаха, подмигнула и двинулась из комнаты. Оба врача вместе с Олафом последовали за ней.

Первая птаха вместе с Ляшко Фриландом направились к фюреру. К тому самому живому фюреру с дурацким именем: Сашко Рихард Борман Билецкий.

Охотники наблюдали за птахой через спроецированный экран.

Ляшко Фриланд, старший офицер безопасности, шёл как побитый, над ним летела птаха, ни на секунду не давая ему расслабиться.

Шпенглер решил уточнить у Мирослава:

— Всё-таки, что за миссия у вас? Что именно вам не удалось найти? Это ведь не секрет?

— Секрет. Но если я вам его открою, вы не поймёте, — сказал Мирослав, вздохнул, потом прозвенел итоги: — Вы нам помогли, вы везучие, особенно Олаф, с вами хороший когнитивный резонанс можно установить. Надеюсь, вы примете решение, ехать в ГДР, прочь отсюда. Там жизнь спокойная, там цивилизация, там для вас и космос, и новые земли откроются. Там получите образование, чтоб понимать секреты технологий. Возможно и в Союз сможете перебраться, если будете готовы. Я дам вам рекомендацию, Ахмад тоже. Или на историческую родину, там уже спокойнее, чем до Армагеддона, в то время, когда ваши деды бежали в эту немытую Европу.

Мирослав отвечал на вопросы охотников об этой загадочной стране ГДР, о Союзе, об исторической родине. Он показывал им на планшете картинки и фильмы, как там выглядит жизнь…

Старый Шпенглер слушал эти разговоры, смотрел фильмы и размышлял о будущем. Его мир в очередной раз менялся. Спокойные годы прошли, земли долины снова стали местом битвы.

— Мирослав! Они применили РЭБ! — вдруг сказал Ахмад. — Все птахи в метро ослепли.

— Неожиданно! Откуда у них такие технологии? Неужели распотрошили базу? В таком случае понятно, куда пропали Машки с Таньками.

Шпенглер понял, что ещё не всё закончилось, что эти странные имена отнюдь не каких-то женщин, а чего-то более страшного.

— Да кто такие эти фашисты?! — в сердцах воскликнул он.

Русские посмотрели на старика сочувственно. Молча. Будто уже устали объяснять. В их глазах читалась вековая грусть. Словно уже не одно столетие они борются с этим злом, а оно как чёрная плесень вылезает везде, где что-то начинает гнить, портиться, разлагаться…

"Мы победим и заставим запад ответить за всё перед нашим народом". Небензя в зале ООН
  • pretty
  • Вчера 15:12
  • В топе

ГЕОПОЛИТИКА ЦИВИЛИЗАЦИЙ Здравствуй, дорогая Русская Цивилизация. 23 февраля в ООН прошло заседание по Шумерии. От нас выступал Василий Алексеевич Небензя и разговор получился прямым...

Ну наконец-то: Мигранты заставили российский суд изменить решение. Правосудие стало на сторону Александра Краснова в резонансном деле

Россия получила неожиданный судебный прецендент. Едва ли не впервые за всю историю нового уголовного права в России вынесли оправдательный приговор за убийство с целью самообороны. Речь...

А кому теперь нужны эти чемоданы без ручки?

Посмотрите пожалуйста, - новое поступление. - Девицы - красавицы. - А как романтично все начиналось! - Бессмысленно здравому человеку рассуждать на тему, как такое могло получиться, ибо...