Морская прогулка, часть 1

 

 Паром на Хельсинки отходил в восемь утра. Алексей сел на свободное место по левому борту, с видом на спасательные шлюпки, и приготовился к трёхчасовому путешествию. Слава Богу, караоке по утрам здесь не поют, народ ещё не вполне проснулся и тихо бродит в смартфонах.

Алексей подмигнул беспокойному парнишке лет семи за соседним столиком и углубился в свои мысли. Когда-то ведь и сам был таким шустрым. В первом классе сколотили ватагу пацанов, взрывали карбид в бутылках, лазали за ягодами на тутовник, играли в «пуговички». Мать всё удивлялась, куда исчезают запасные пуговицы из коробочки. Любимым занятием было катать железные кольца по улицам, придерживая их толстой проволокой с крюком на конце. А во дворе играли в «штандр»: ведущий высоко подбрасывал мяч с криком «штандр»(стоять), остальные разбегались в стороны до того момента, пока мяч не будет пойман. Дальше ведущий намечал замершую жертву и кидал в неё мяч. При точном броске это и был новый ведущий.

Когда заводились карманные деньги, гуртовались в тихом месте у трамвайных путей с пятаками и трёхкопеечными монетками. Плющили. А чтобы не пропустить момент - прикладывали ухо к рельсу: идёт-не идёт? И после ходили с чёрными ушами.

Телевизоров не было, но радио и газеты давали уйму информации: время было неспокойное. В семь лет ребята уже знали про Патриса Лумумбу и его злобного врага Чомбе, сочувствовали борьбе африканских негров за освобождение.

На сходке трое пацанов, как взрослые, «курили» самокрутки с набитыми в них сухими листьями с деревьев(дело было осенью). Причина, по которой собрались, была крайне серьёзной: надо помочь Лумумбе в освобождении негров. А как же иначе? Но путь в Конго неблизкий, и было решено запастись провизией. Лёшка тогда стащил из дома 25 рублей(ещё дореформенных), на которые парни закупили печенья в магазине.

Но дальше дело как-то застопорилось. В итоге печенье съели, а в Африку не уехали. Дома Лёшку ждала мать с ремнём, а в Конго так и не дождались угнетённые негры.

Конечно, все переживали коварное убийство Патриса Лумумбы. Но недолго. Весной пришла великая радость: наш человек первым полетел в космос! Лёша узнал об этом по дороге из школы. По голосу Левитана из репродукторов. По счастливым лицам прохожих. Лёшкин путь домой проходил по улице Киевской, и обычно расстояние в полкилометра преодолевалось за час. Столько же интересного вокруг! А через месяц он ходил в школу тем же путём, но улица уже носила гордое имя Юрия Гагарина.

И Владимир Трошин пел по радио: «На пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы!»

Очертания города скрылись, и за бортом, подсвеченная восходящим солнцем, простиралась водная гладь до горизонта. Хоть и Финский залив, а всё же - море.

Когда же он впервые с морем познакомился? Ну да - в восемь лет. Летний месяц в Гудауте. Сейчас-то Алексей знает, что это Абхазия, а тогда для всех это был просто грузинский курорт.

Выросший на Волге, Лёшка в свои восемь плавать ещё не умел и решил научиться сам. Заходил в воду по грудь и бросал перед собой спасательный круг. Сначала на два-три шага, потом дальше. И плыл к нему, как мог.

Система сработала! Дома, правда, пришлось приноравливаться к бурному течению Волги.

Когда в недавно переименованный город приехал сам Фидель Кастро, дед взял Лёшку на встречу с ним. Площадь Павших борцов была переполнена, но им удалось пробиться поближе. В пламенного Фиделя и кубинских революционеров все были просто влюблены. А может, многим не хватало в повседневной жизни этого огня, готовности к великим подвигам. Потому и пели: «Куба - любовь моя».

Вернулся из Заполярья дядя, отслужив несколько лет военврачом на полуострове Рыбачий.

И началась эпопея с рыбалками на озёрах. Готовились тщательно, по списку: садки, удочки, самодельное подводное ружьё, котелок с треногой, палатка(пока палатки не было, срубали себе шалаш из веток, на землю свежее сено - только комарам это совершенно не мешало проникать внутрь, не спасала даже веточка мяты у входа).

Пароходик через Волгу, потом минут сорок тряска в пыльном автобусе и час ходу с рюкзаками. Всё это забывалось при первом погружении в озеро. Лёша сначала просто ловил руками раков в прозрачной воде. Но уже через пару лет приноровился к ружью и начал стрелять карасей, линьков и щук. Карась оказался крайне любопытным: сам подплывал к затаившемуся охотнику, подставлял бочок, золотящийся в солнечных лучах. Щука вела себя иначе: стояла в воде как бревно, карауля добычу. И иногда сама ею оказывалась.

У вечернего костра, за ухой, дядя рассказывал о своем полуголодном детстве, спецшколе и речке Кубани. Но не всё: жалел ребёнка. Уже после его смерти Алексей узнал подробности. Отец дяди, литовец, служил портье в одной из гостиниц Сочи. В 37-ом его арестовали органы за участие в заговоре. То ли по глупости передавал кому записочки, позже всплывшие в деле, то ли просто пристегнули к реальному заговору, учитывая национальность - уже было не докопаться. Но литовского деда расстреляли. И мать, кубанская казачка, с семилетним Ёсей перебралась в Краснодар, работала уборщицей, а сына определила в спецшколу на гособеспечение.

А ещё дядя пел песни — у него был красивый баритон. Свои любимые - арию мистера Х и "Чёрное море моё" Георга Отса, «Тёмную ночь» и «Шаланды» Марка Бернеса. «Журавли» Владимира Трошина.

В путь неблизкий провожать их выйдем,

Им простор земли далёко виден:

Ленты рек, озёр разливы.

До свиданья, птицы, путь счастливый.

Пожалуй, стоит выпить кофе - тем более что за соседними столиками так заразительно поглощают жареную картошку и булочки.

Бегали с пацанами в кино. Друг Костик научил, как просачиваться в зал через дверь выхода. Одни и те же фильмы смотрели по нескольку раз. Запомнился фильм «По ту сторону» и «Песня о тревожной молодости» из него:

Не думай, что всё пропели,

Что бури все отгремели.

Готовься к великой цели -

А слава тебя найдёт.

Конечно, многие мечтали о великой цели - хотели стать космонавтами, моряками, лётчиками. А Лёшке поначалу хотелось быть водителем троллейбуса(тогда они только появились в городе). Уже позже, в старших классах, серьёзно увлёкся физикой, ходил в Политех в ФМШ(физматшколу) и радиокружок, выписывал и читал от корки до корки журнал «Квант».

Тогда гремели дебаты физиков и лириков. Вышел фильм «9 дней одного года» с Алексеем Баталовым. Поэты читали стихи в Политехническом при огромном стечении народа.

Удивительно, но физики побеждали с разгромным счётом. Один из поэтов, Борис Слуцкий, обиделся и написал стих:

Что-то физики в почете.

Что-то лирики в загоне.

Дело не в сухом расчете,

Дело в мировом законе.

Значит, что-то не раскрыли

Мы,

что следовало нам бы!

Значит, слабенькие крылья -

Наши сладенькие ямбы,

И в пегасовом полете

Не взлетают наши кони...

То-то физики в почете,

То-то лирики в загоне.

Это самоочевидно.

Спорить просто бесполезно.

Так что даже не обидно,

А скорее интересно

Наблюдать, как, словно пена,

Опадают наши рифмы

И величие

степенно

Отступает в логарифмы.

Но и физики, и лирики занимались поисками истины. Просто пользовались для этого разными инструментами. И заходили с разных сторон.

Я прошу, не пиши ты мне писем, пожалуйста,

Дело есть и его я, ей-богу, не выдумал.

Я тебе не отвечу, не из милости и не из жалости,

Я давно не писал ничего, кроме формул и выкладок.

Безрассудных мальчишек скорость века уносит

В даль тревог и открытий, в рассветную синь,

А тебе будут сниться в тумане белёсом

Ночных самолётов шасси.

Ах, как хочется в небо, разбежавшись, ворваться

И услышать команду: "Внимание, взлёт!"

Только нужно у пульта на земле оставаться,

Чтоб мальчишек отправить в полёт...

Я прошу, не смотри ты спектакли о физиках

И не слушай стихов о поэзии формул изысканных.

Всё равно не понять, не увидеть, не высказать,

То, что наша поэзия - вечные поиски истины.

К десятому классу Алексей уже твёрдо решил, что станет физиком. Раздобыл экзаменационные программы московского физтеха и готовился по ним поступать.

Продолжение следует.