"Скажи мне, куда теперь знамя водружать?"

  Что перед смертью сказал о своей стране Мелитон Кантария – грузин, взявший Берлин.

  Читать воспоминания героя взятия Берлина Мелитона Кантарии, водрузившего вместе с Егоровым и Берестом красный флаг на рейхстаг, очень тяжело. Эмоциональная боль, которую испытывал после войны этот человек, пропитывает и читателя.

    Крепкая рука

  Август 1992 г. Грузинские войска в Абхазии. Бывшая "здравница" Советского Союза все больше напоминает пылающий дом. В городах грабежи и стрельба. Еще некогда братья грузины и абхазы неистово истребляют друг друга.

  Юного корреспондента Георгия Зотова пригласил домой крепкий старик.

  На столе душистые персики и сыр сулугуни. Хозяин дома достал чачу и наполнил два стакана до краев. Рука, как положено прожжённому и матерому солдату, не дрожала. Первый тост, который всегда произносил грузин, звучал так:

  "За великий советский народ".

  Осушив стакан одним залпом, старик зарыдал и сквозь слёзы спросил:

  "Сынок, я завидую моему другу Мише Егорову, знаешь почему? Потому что он не стал свидетелем того, что вижу я, как разваливается наша великая Родина. Родина, за которую кровь проливали и переломили хребет проклятому Гитлеру. Почему всё так случилось? Ответить на этот вопрос я не в силах. Я жалею, что дожил до этого момента. Лучше всего этого не видеть. Скажи мне, куда теперь знамя водружать, куда его отнести?

  Звали старика Мелитон Кантария. Через год с небольшим после этого разговора он умрёт. Его имя знал каждый советский школьник, однако мало кто себе представляет, как сложилась жизнь великого грузина после фронта.

  «Георгий Константинович, навоевался я уже!»

  Мелитон Варламович со слезами на глазах читал газетные статьи позднего СССР, в которых опьяненные гласностью псевдоэксперты заявляли, что знаменитый снимок на крыше рейхстага – "дешёвая инсценировка" ради пропаганды.

  «Хороша ведь инсценировка, генацвале» – ругался старик, с присущей кавказцам эмоциональностью. "В рейхстаге полно эсэсовцев, а на улицах их еще больше. Стреляли в нас не переставая. Казалось, что стены вот-вот рухнут. Вы думаете, почему нас втроём туда направили – думали двоих положат, но хотя бы один доберётся. С огромным красным полотном мы были для них мишенью в тире, видно нас было из каждого угла. Пули свистели только так. Даже после выполнения задачи, мне прилетело замечание: мол, где ремень? А им я и привязывал знамя, чтобы крепче держалось"

  Мелитон Кантария про войну вспоминал очень редко. Рассказывал неохотно. Тяжело было "ковыряться" во фронтовых воспоминаниях и тревожить незатянувшиеся раны. Простой грузин из села Джвари прошёл всю войну от звонка до звонка. Пережил тяжёлое ранение и совершил с товарищами подвиг в Берлине.

  После войны 26-летний Мелитон Варламович трудился простым работягой на шахте, потом стал плотником. "Звёздной болезнью" никогда страдал. Всегда принимал товарищей и простых людей за большим столом. В 1962 г. у него дома целую неделю гостил сам Георгий Жуков.

  "Отчего ты тут сидишь? Тебе в армию надо. Окончишь академию, глядишь и генеральские погоны получишь. Я подсоблю" – настаивал Жуков. "Фашистов бил 4 года. Хватит, навоевался. Пойду только если Родина позовет – рядовым" – спокойно отвечал Кантария

  Гордился своей новенькой "Волгой", но после смерти друга – Миши Егорова (погиб в автокатастрофе) – за руль больше не садился. Продал машину от греха подальше.

  В 1970-х гг. жизнь Кантарии круто изменилась. Стал депутатом, возглавил мясной магазин. С семейной жизнью у Мелитона Варламовича не сложилось. С первой женой хотел развестись, но партия запретила: "Как же так, герой войны, партиец? Нельзя".

  Впрочем, Кантария построил отношения с русской девушкой. Первая супруга истерики не закатывала, лишь сказала:

  "Мелитон, ты с фронта вернулся. Героем ещё. У тебя может быть хоть 10 жен".

   Трагичная смерть

  Развал Советского Союза потряс Мелитона Варламовича. Сидя за столом с Георгием Зотовым, Кантария сокрушался:

  "Как же так, немцы на колени нас не поставили. А мы уничтожили сами себя. Проклятый Гитлер улыбался бы сейчас, потирая руки. Разве я за Грузию сражался? Нет. Мы бились за нашу огромную Советскую страну.

  В 1993 г., опасаясь за жизнь своей семьи, Мелитон отбыл в Москву, как беженец (в Грузии Кантария оказался никому не нужен). Московская мэрия выделила ему небольшую квартирку на окраине города. Но пожить в столице уже новой России Герою войны было не суждено. Мелитон не смог пережить горя, постигшего его родную страну. Он скончался на пути в Москву прямо в купе поезда. На похороны официальные лица тогдашней России не пришли.

  Похоронили великого человека в родном грузинском селе.

  Напоследок своим он сказал:

  “Всё, за что я воевал, кануло в лету. Я грузин, но моя Родина – СССР. Они думают, что порознь будет лучше. Они ошибаются. Вот увидите, помяните моё слово.”

  Скупая слеза скатывается по щеке. Великий сын великой страны, который как в воду глядел.

    Георгий Зотов