"Он награждён каким-то вечным детством..."

  Борис Пастернак терпеть не мог свой день рождения — и старался его никак не отмечать. И всё-таки: родился он 10 февраля 1890 года. Это по новому стилю. Считайте сами, сколько ему сегодня — тем более, что сам поэт всё время путался. 

  Все знают Пастернака как автора скандально знаменитого "Доктора Живаго". Хотя мало кто читал. Тень трагической и путаной истории с романом и Нобелевской премией заслонила всё, как будто больше не за что его любить.

  А есть за что. В 1930-е на демонстрации студенты шли по Красной площади, скандируя по-хулигански: "Да здравствует поэт Борис Пастернак!"

  Напомнить, почему? Берите наугад — строки его стихов посыплются. Ну, самые.

  "Мело, мело по всей земле во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела"
  "Никого не будет в доме, кроме сумерек"
  "Быть знаменитым некрасиво"
  "Любить иных тяжелый крест"
  "Во всем мне хочется дойти до самой сути".

  Или вот это: "Гул затих. Я вышел на подмостки". Или такое: "Акацией пахнет, и окна распахнуты, и страсть, как свидетель, седеет в углу".

  Считайте, это тост. Но автор этой россыпи был самый страстный из поэтов ХХ века.

  Печальный день: скончался Пушкин. И светлый: но родился Пастернак.

  Знаете, про Пастернака часто говорят, что он был самый русский поэт своего времени. Надо понимать, что он был еврей, но очень не любил тему еврейства и никогда не хотел её обсуждать. Почувствовать русскую землю в 30-е годы ещё было возможно, потому что Переделкино ещё было не элитарным дачным поселком, а просто частью деревенской подмосковной жизни. И вот тогда он всерьёз начал узнавать ту самую Россию, о которой всю жизнь писал. Он действительно был влюблён в народ. И это не было "толстовством". Идея "толстовства" если в нём и была, то шла скорее от сердца, нежели от головы.

  Стоит вспомнить стихотворение, которое поэт Николай Заболоцкий предлагал "повесить на стенку, обрамить в рамку и каждое утро снимать перед ним шляпу".

  Это "Рождественская звезда", написанная в 1947-м и вошедшая в "Живаговский цикл" — стихи героя, завершавшие роман. 

Вдруг кто-то в потёмках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва, 
И тот оглянулся: с порога на деву, 
Как гостья, смотрела звезда Рождества.

  Стихотворение заворожило пианистку Марию Юдину, поэта Иосифа Бродского и, кстати, выдающегося переводчика Юрия Любимова — дедушку нынешнего министра культуры.

  Переделкино, 1950-е. Пастернак у окна. Никто не знал тогда, что дачу за окном лет через двадцать выделят Андрею Вознесенскому. Поклонников и подражателей у Пастернака было много — а ученик один.

  Внучка поэта Елена Пастернак: "Известный факт: 14-летний школьник Андрюша Вознесенский написал известному поэту Борису Пастернаку, и тот вдруг позвонил ему. И с этого дня начались их многолетние — до последних лет жизни моего деда — отношения учителя и ученика…  Вознесенский и после смерти деда всё равно был членом нашей семьи, всегда был с нами, рядом, в горьких датах, в радостных, всё время. Между нашими дачами была калитка, которая никогда не закрывалась…"

  Пастернак умер в подмосковном Переделкине 30 мая 1960 года на 71-м году жизни. После двухлетней травли. Всего-то пару лет его называли "паршивой овцой", "лягушкой в болоте", свиньёй ("даже свинья не гадит там, где ест"). Всего-то и произнесли легендарное "Пастернака не читал, но осуждаю" слесарь-механик часового завода, экскаваторщик и секретарь Союза писателей СССР Анатолий Софронов. Всего-то из Союза писателей исключили. Инфаркты у Пастернака уже бывали, новые стрессы обернулись раком лёгкого. Хоронили 2 июня, как члена Литфонда, на Переделкинском кладбище.

  В служебной записке отдела культуры ЦК КПСС от 4 июня подсчитано: "Пришло около 500 человек, в том числе 150-200 престарелых; примерно столько же молодежи, в том числе небольшая группа студентов. Из видных писателей и деятелей искусств на похоронах присутствовали К. Паустовский, Б. Ливанов, С. Бирман". Позже, когда можно стало, сливки интеллигенции переругались, споря: кто пришёл — кто испугался.

  Отсюда, из Переделкина, в начале 1959 года Пастернак с женой Зинаидой Николаевной последний раз съездили в Грузию — с тридцатых годов они дружили с семьей поэта Тициана Табидзе. В мемориальной квартире Табидзе в Тбилиси сохранились низкий старомодный абажур над круглым столом, конторка, за которой работал Пастернак. Из письма вдове, Нине Табидзе: "Но вот окончусь я, останется жизнь моя, и что в ней было главного, основного? Пример отцовской деятельности, любовь к музыке и А.Н. Скрябину, две-три новых ноты в моем творчестве, русская ночь в деревне, революция, Грузия".

  На участке возле дома в Переделкино Пастернак сам сажал картошку. И всякие другие сельскохозяйственные радости — даже пастернак.

  Внучка поэта Елена Пастернак: "Очень многие упрекали деда в нарочитой, картинной, показной любви к земле и народу, говорили, что он играет в народ, но эта любовь была подлинная. Он действительно всерьёз очень любил русских людей, русскую землю, и его любовь к огородничеству, к работе в поле тоже очень подлинна. Это давало ему силы и вдохновение для работы".

  Настежь всё, конюшня и коровник. 
  Голуби в снегу клюют овес, 
  И всего живитель и виновник — 
  Пахнет свежим воздухом навоз.

  Дом-музей Пастернака на переделкинской даче был наконец открыт в 1986 году. Там всё, как было при поэте. Узенькая жёсткая тахта, на которой он спал. И телевизор с огромной линзой  стоит по-прежнему на месте.

  Приезжать сюда можно — чтобы подумать о судьбе, о себе и о времени — пока не поздно.

  До самой сути. 

  У Пастернака время слизывали волны:

   Приедается всё, 
 Лишь тебе не дано примелькаться. 
Дни проходят, 
 И годы проходят  
   И тысячи, тысячи лет. 
      В белой рьяности волн,
    Прячась в белую пряность акаций,
  Может, ты-то их, море,
 И сводишь, и сводишь на нет.

  Или оно пролетало, как снег: 

 Снег идет, густой-густой.
 В ногу с ним, стопами теми,
 В том же темпе, с ленью той 
 Или с той же быстротой, 
 Может быть, проходит время?

  Здесь с полным правом могло быть фото Пастернака с первой женой, художницей Евгенией Лурье, и их сыном Евгением. В год, когда поэт женился на Лурье, вышла его книга "Сестра моя — жизнь".

  Здесь с полным правом должно бы появиться фото Пастернака со второй женой Зинаидой и их сыном Леонидом. В год, когда поэт женился на Нейгауз (Еремеевой), вышла его книга "Второе рождение".

  Но здесь — фото Пастернака, стиснутого между его "музой" Ольгой Ивинской и её дочерью Ириной (у неё другой отец). Ивинской посвящались многие стихотворения — и какие! 

 Ты так же сбрасываешь платье,
 Как роща сбрасывает листья,
 Когда ты падаешь в объятье
 В халате с шёлковою кистью.

  31 октября 1958 г. Борис Пастернак написал письмо Никите Хрущеву

  Не будь Ивинской — неизвестно, случилась бы в судьбе Пастернака вся эта трагедия с изданием романа за границей, вокруг Нобелевской премии. Но у самой Ивинской и её дочери судьба сложилась не менее трагически. Дочь сегодня далеко и шлёт анафемы нашей стране и Крыму. Что точно: с мыслями и со словами Пастернака из письма Хрущёву это не вяжется никак: "Покинуть Родину для меня равносильно смерти".

  Внучка поэта Елена Пастернак: "Имя Ивинской для нашей семьи было и остается раздражителем. Это табу я унаследовала от папы, при котором нельзя было говорить о ней ни слова, никогда. Для моего отца она была олицетворением позора. В этом доме о ней не говорят. При том, что я читала и её книгу, и её дочери, я вообще всё читаю, и много лжи, и массу бесценных материалов".

  На снимке 1927 года Борис с братом Александром. Родители (отец — известный художник Леонид Пастернак и мать-пианистка Розалия Исидоровна) с дочерьми Жозефиной и Лидией уехали в Берлин. С приходом к власти нацистов перебрались в Лондон. Братья уезжать не захотели. Александр был архитектором, членом Академии художеств, преподавал в РГАЛИ.

  В 1957 году в итальянском издательстве Фельтринелли вышел роман "Доктор Живаго". Через год Пастернаку присудили Нобелевскую премию "за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа". Поэт невольно оказался втянут в адскую игру, в которой, как известно, поучаствовало и американское ЦРУ, в которой было много безголовости нашей чиновничьей машины — и всё это свалилось на него жутчайшей травлей.

  В "Нобелевской премии" он написал: "Я пропал, как зверь в загоне…" Главное было:

Что же сделал я за пакость, 
Я, убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать 
Над красой земли моей...

  В 1946 году Пастернак заступился за мужа и сына Ахматовой, обратившись к Сталину письмом — и их освободили. Поэт отправил в подарок вождю книгу переводов грузинской лирики — благодарил за "чудное молниеносное освобождение родных Ахматовой". Потом опубликовал два стихотворения, обращённые с восхищением к Сталину.

  Через десять лет в стихах, посвященных Пастернаку, Ахматова написала о поэте: 

 Он награждён каким-то вечным детством, 
 Той щедростью и зоркостью светил,
 И вся земля была его наследством, 
 А он её со всеми разделил.

 

  Май 1924 года, Москва. Пастернак с Сергеем Эйзенштейном, Лилей Брик и Владимиром Маяковским. Между прочим, первым названием его "Доктора Живаго" будет — "Смерти не будет". Потом — "Мальчики и девочки". Пастернак будет выстраивать в романе ряд из четырёх поэтов, которые по-настоящему отражают ХХ столетие: "Герой должен будет представлять нечто среднее между мной, Блоком, Есениным и Маяковским".

  В 1928 году Пастернак активно переписывался с Рильке и с Мариной Цветаевой. А вот что писала про него Цветаева тогда же: "Действие Пастернака равно действию сна. Мы его не понимаем. Мы в него попадаем. Под него попадаем. В него — впадаем... Мы Пастернака понимаем так, как нас понимают животные".

   Пастернак сопоставлял Сталина с Хрущёвым:

  "Страшный и жестокий Сталин не считал ниже своего достоинства исполнять мои просьбы о заключённых и по своему почину вызывать меня по этому поводу к телефону. Государь и великие князья выражали письмами благодарность моему отцу по разным негосударственным поводам. Но, разумеется, куда же им всем против нынешней возвышенности и блеска".

  Блеск — видимо, от лысины. Обращаться к "жестокому и страшному Сталину" он не считал для себя зазорным. А обратиться к Хрущёву, который "и матом крыл, но никого не вешал", было поперёк души. И это не потому, что Сталин к нему благоволил, а Хрущёв позволил своим подручным публично сравнить поэта со свиньёй. Дело не в личной обиде.

  Со Сталиным у него, казалось, были личные отношения. А с Хрущёвым и быть не могло. После присуждения Нобеля он всё-таки Хрущёву написал. Но не отправил.

  В начале сороковых Пастернак взялся за перевод "Гамлета" Шекспира. В итоге появился один из лучших — и самый знаменитый монолог принца "Быть или не быть" все знают именно по-пастернаковски. Но появился у него и свой "Гамлет" — вошедшее в Живаговский цикл стихотворение. Известно не меньше. Именно его спел и Высоцкий на Таганке.

Гул затих. Я вышел на подмостки. 
Прислонясь к дверному косяку, 
Я ловлю в далеком отголоске, 
Что случится на моем веку… 

  И в финале:

Я один, всё тонет в фарисействе. 
Жизнь прожить - не поле перейти.

          Источник