"Хотите, я разбужу для вас кота?"

  Речь пойдёт об Иосифе Бродском, который обожал котов и считал, что в прошлой жизни он был котом.

  Значительную часть своей американской жизни он провел в одиночестве, когда единственным членом его семьи был любимый кот по имени Миссисипи.

  И если к нему приходили гости, знаком особого расположения служило предложение:

  "Хотите, я разбужу для вас кота?"

  А его последняя жена Мария Соццани звала обоих своих мужчин Миссисипи и Иосифа котами:

  "Эй, коты, идите сюда!"

  И оба откликались...

  Задолго до эмиграции мама Людмилы Штерн, с которой Бродского связывали дружеские отношения, выиграла двухнедельного котенка в преферанс и объявила конкурс на лучшее имя.

   Картежное имя Пас предложил Бродский, и его единодушно одобрили...

  Как-то он сказал:

  "Обратите внимание - у кошек нет ни одного некрасивого движения".

  Пушистый и пепельный, без единого постороннего пятнышка, Пасик был царственно горделив…

  В канун 1963-го года хозяйка кота предложила издать новогодний журнал, посвящённый целиком Пасику.

  В выпуске этого журнала принял участие и Бродский, обратившийся к коту с высокопарной одой:

О синеглазый, славный Пасик!
Побудь со мной, побудь хоть часик.
Смятенный дух с его ворчаньем
Смири своим святым урчаньем.

Позволь тебя погладить, то есть
Воспеть тем самым, шерсть и доблесть.
Весь, так сказать, триумф природы,
О честь и цвет твоей породы!

О средоточье серых красок!
Ты создан весь для смелых ласок.
Ты так прекрасен, так прелестен,
Ты стоишь гимнов, лестных песен,

О, Паси! Что под стать усладе,
Что чувствует поэт при взгляде
На дивный стан! Но это чувство
Бессильно выразить искусство.

Теряя дар письма и слова,
Стенаю: Где резец, Канова?
Увы! Где ноты, Шостакович?
Где Элиасберг, Рабинович,

Где Лев Толстой? — здесь нужен классик.
О синеглазый, славный Пасик,
Ты дожил до худого часа.
О небо! Где же кисть Пикассо?!

Пусть Вайда стонет в море пьянства,
А Чаплин в океан пасьянса,
В сей ПАСИФИК пустился смело
Прекрасный Пасик! Что за дело?

Смеясь, урча и торжествуя,
Пойдем с тобой на Моховую,
И там у Эйбочки без страха
Узнаем адрес Авербаха.

Коня! Оставлю специальность
Или, презрев официальность,
Помчусь на самолетах быстрых
В Москву, в Москву, в Совет Министров.

Исхлопотать бы, чтоб в столице
Тебе, красавец круглолицый,
И пенсион , и кисть Пикасса,
И массу сала вместо мяса…

И, коль прельщу своей особой,
Достану и диплом особый,
Чтоб компенсировать отчасти
Твое утраченное счастье,

Чтоб мог потом ты самолично,
Свернув бумажку символично,
Махать повсюду этой ксивой...
О Пасик! Ты такой красивый!

  А своё первое посвящение коту Бродский написал ещё в далёком 1957 году:

    КОТ

Он был тощим, облезлым, рыжим,
Грязь помоек его покрывала.
Он скитался по ржавым крышам,
А ночами сидел в подвалах.

Он был старым и очень слабым,
А морозы порой жестоки.
У него замерзали лапы,
Точно так же, как стынут ноги.

Но его никогда не грели,
Не ласкали и не кормили.
Потому что его не жалели.
Потому что его не любили.

Потому что выпали зубы.
Потому что в ушах нарывы.
Почему некрасивых не любят?
Кто-то должен любить некрасивых.

    Лето 1957.

   НА ФОТО: Иосиф Бродский с Еленой Якубович (супругой его издателя Бенгта Янгфельдта), ради которой он разбудил своего любимого Миссисипи.