Реэвакуация, или запрет на возвращение в Ленинград

Елена Аминева рассказывает в комментариях на Дзене, как её семья безуспешно пыталась вернуться в послевоенные годы в Ленинград. Чиновники отказывали, а просто приехать и снять или купить квартиру (вместо своей, в которой, вероятно, жили уже другие люди) было в ту эпоху нельзя. С разрешения рассказчицы выношу историю в пост (ссылка):

Я жила в семье моего дяди, директора завода Вторчермет города Уфы, Воробьева Юрия Михайловича. Жили мы тремя семьями в трёхкомнатной квартире, друг на друге, но на очередь нас не ставили, потому что было больше 6 метров на человека.
«Квартира» называлась таковой условно — это был сдвоенный дом без удобств и воды, с печным отоплением. Комфортной такую жизнь сложно назвать. Я ходила в валенках — единственная в классе, потому сапоги можно было купить только у спекулянтов, а партийный дядя боялся, что его выгонят из партии, если узнают. Мама была врачом, и делала уколы соседям, по 5 рублей за укол. Это была стандартная такса: я сама платила стоматологу по 5 рублей за укол обезболивающего для ребёнка. Сама терпела, но детей было жалко. Стоматологии в СССР были настоящими гестапо: уколы лидокаина были не положены даже детям. Только новокаином. А его нужна была лошадиная доза, и по ощущениям — такие пытки, что лучше уж вообще без укола. Поэтому платили за уколы «на лапу» врачу.
И я каждый вечер слушала скандалы между мамой и дядей (её братом), который боялся, что кто-то стукнет. И было смешно слушать, как дядя обвиняет маму в «незаконном обогащении» уколами, а мама обвиняет дядю в мошенничестве на заводе, когда он был вынужден хорошим специалистам продавать «списанную» рабицу, потому что нормальную зарплату заплатить не мог. В общем — в СССР «мошенниками» были все.
Нас эвакуировали из Ленинграда, после войны мы оказались в Уфе. Вернуться в Ленинград нам не разрешили. Сорок лет семья обивала пороги чиновников, выпрашивая разрешение, но нет, не пустили.
Гуглите «реэвакуация» — про трудности, с которыми возвращались с Урала ленинградцы после войны. Суды продолжались даже в 1980-х. Причём судились не люди (кто бы им позволил), а хозяйствующие субъекты. Как за крепостных. Потому что из Ленинграда эвакуировали рабочих, и партия сказала, что раз уж перенесли производства вместе с рабочими, то пусть работают на новом месте. Мнение людей никого не интересовало.
У нас осталось много родни и в Ленинграде, и в Кронштадте (там вообще все выжили — корюшку от взрывов прибивало к берегу, ею и спаслись), писали, что согласны прописать — всё равно не разрешили. А без блата, мошенничества и удачи вообще никто не мог так просто приехать и по желанию работать в Ленинграде. В Уфу-то не могли приехать, тем более уж в Ленинград или Москву.
Были квоты, и были определены местности, откуда разрешено привозить новых москвичей и ленинградцев. Например, в «лимиту» можно было попасть только из «Золотого кольца» — не больше 25 000 человек в год. Специальными решениями Пленумов. И только по линии партии и комсомола, а не с улицы.
Теперь подробнее про «дядя боялся купить сапоги у спекулянтов». Рядовые граждане, конечно, на это плевали — судя по моим одноклассникам. Вся эта партия и совковость уже в печёнках сидела у всех. Но те, кто попал наверх, да ещё и не так давно — опасались, конечно. Мой дядя сам этот завод проектировал, когда учился, сам строил, и сам потом в нём директорствовал. Завод был его детищем. И его постоянно пытались заставить поставить директором башкира, а самому стать замом, после чего, конечно, работать вместо директора. В общем, шаг вправо-влево, стукнет кто-то — и привет, долой из партии и с директорства.
Когда начались 1990-е, и стало модно одно время «выбирать директоров», он поехал на такие выборы в Рязань — его выбрали, и он стал директором Рязанского областного объединения Вторчермет. Его объединение было лучшим в России.
В Уфимском и рязанском Вторчермете его должны помнить. Многие считали, что он богач: предприятие же он сделал самым богатым в сравнении с аналогичными на тот момент. Но когда он умер, оказалось, что у него почти ничего нет, всё в ноль свелось. Осталось 4 сына, и даже не каждому получилось дать по квартире. А предприятие раздербанили. Почему-то без капиталиста рабочие не получают «стоимость своего труда», а идут искать новую работу.

Источник: https://olegmakarenko.ru/34631...