Приветствую всех вас, зашедших ко мне. Многим название статьи покажется странным. Ведь вроде все понятно. Бедные военные настаивали о всеобщей мобилизации и приведении войск в полную боевую готовность. А тупой Сталин упирался от принятия такого решения как бык от кастрации. Вообщем с такой трактовкой мы жили все советское время.
Но все же есть некая польза и от перестройки Горбачева. Тогда начали открывать военные архивы, журналы и газеты «взахлеб» оповещали население о советских тайнах. Конечно, было много мифов и искажений, но были и крупицы правды. Так в 1989 году ВИЖ («Военно-исторический журнал») в своих номерах 3 и 5, в статье «Фронтовики ответили так! Пять вопросов Генерального штаба» обнародовали исследование Покровского. Что это за исследование?
В конце 40-х до первой половины 50-х гг. Военно-научное управление (начальник генерал-полковник А. П. Покровский) Генерального штаба Вооруженных Сил СССР обобщало опыт сосредоточения и развертывания войск западных приграничных военных округов по плану прикрытия государственной границы 1941 года накануне нападения Германии и ее союзников. Для этого офицеры Ген. штаба задали пять вопросов выжившим командирам соединений западных военных округов:
1. Был ли доведен до войск в части, их касающейся, план обороны государственной границы; когда и что было сделано командованием и штабами по обеспечению выполнения этого плана?
2. С какого времени и на основании какого распоряжения войска прикрытия начали выход на государственную границу и какое количество из них было развернуто до начала боевых действий?
3. Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность в связи с ожидавшимся нападением фашистской Германии с утра 22 июня; какие и когда были отданы указания по выполнению этого распоряжения и что было сделано войсками?
4. Почему большая часть артиллерии находилась в учебных центрах?
5. Насколько штабы были подготовлены к управлению войсками и в какой степени это отразилось на ходе ведения операций первых дней войны?
Многое проясняют ответы генералов и полковников на эти вопросы. Приведу лишь самое основное, с моей точки зрения. И так приступим.
ПрибОВО - Прибалтийский.
Генерал-полковник П.П. Полубояров:
16 июня в 23 часа командование 12-го механизированного корпуса получило директиву о приведении соединения в боевую готовность. Командиру корпуса генерал-майору Н.М. Шестопалову сообщили об этом в 23 часа 17 июня по его прибытии из 202-й моторизованной дивизии, где он проводил проверку мобилизационной готовности. 18 июня командир корпуса поднял соединения и части по боевой тревоге и приказал вывести их в запланированные районы. В течение 19 и 20 июня это было сделано.
16 июня распоряжением штаба округа приводился в боевую готовность и 3-й механизированный корпус (командир генерал-майор танковых войск А.В. Куркин), который в такие же сроки сосредоточился в указанном районе.
Генерал-лейтенант П.П. Собенников (бывший командующий 8-й армией. 16 октября 1941 года был арестован, предъявлено обвинение в измене Родине и в самовольном отступлении. По первому преступлению был оправдан, по второму дали 5 лет. Но по его ходатайству о помиловании был отправлен на фронт в звании полковника):
К концу дня были отданы устные распоряжения о сосредоточении войск на границе. Утром 19 июня я лично проверил ход выполнения приказа. Части 10, 90 и 125-й стрелковых дивизий занимали траншеи и дерево-земляные огневые точки, хотя многие сооружения не были ещё окончательно готовы. Части 12-го механизированного корпуса в ночь на 19 июня выводились в район Шяуляя, одновременно на командный пункт прибыл и штаб армии.
Генерал-полковник М.С. Шумилов (бывший командир 11-го стрелкового корпуса 8-й армии):
Войска корпуса начали занимать оборону по приказу командующего армией с 18 июня. Я отдал приказ только командиру 125-й стрелковой дивизии и корпусным частям. Другие соединения также получили устные распоряжения через офицеров связи армии. Об этом штаб корпуса был извещен. Боеприпасы приказывалось не выдавать. Разрешалось только улучшать инженерное оборудование обороны. Однако 20 июня, осознав надвигающуюся опасность, я распорядился выдать патроны и снаряды в подразделения и начать минирование отдельных направлений.
21 июня в штабе корпуса находился член военного совета округа, который через начальника штаба приказал отобрать боеприпасы. Я запросил штаб армии относительно письменного распоряжения по этому вопросу, но ответа не получил.
Тут интересно, войска приводят в полную боевую готовность, но при этом запрещают выдавать боеприпасы по нормам военного времени. Были и другие странности со стороны командования округом — то приказ минировать танкоопасные направления, то приказ на разминирование.
КОВО — Киевский.
Генерал-майор П.И. Абрамидзе (бывший командир 72-й горно-стрелковой дивизии 26-й армии. В начале войны 8 августа 1941 года под Уманью попал в плен. 4 мая 45 года был освобожден американскими войсками. 12 декабря того же года восстановлен в армии):
20 июня 1941 года я получил такую шифровку Генерального штаба: «Все подразделения и части Вашего соединения, расположенные на самой границе, отвести назад на несколько километров, то есть на рубеж подготовленных позиций. Ни на какие провокации со стороны немецких частей не отвечать, пока таковые не нарушат государственную границу. Все части дивизии должны быть приведены в боевую готовность. Исполнение донести к 24 часам 21 июня 1941 года».
Точно в указанный срок я по телеграфу доложил о выполнении приказа. При докладе присутствовал командующий 26-й армией генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко, которому поручалась проверка исполнения. Трудно сказать, по каким соображениям не разрешалось занятие оборонительных позиций, но этим воспользовался противник в начале боевых действий.
Остальные части и специальные подразделения соединения приступили к выходу на прикрытие госграницы с получением сигнала на вскрытие пакета с мобилизационным планом.
Полковник П.А. Новичков (бывший начштаба 62-й стрелковой дивизии):
Части дивизии на основании распоряжения штаба армии в ночь с 16 на 17 июня выступили из лагеря Киверцы. Совершив два ночных перехода, они к утру 18 июня вышли в полосу обороны. Однако оборонительных рубежей не заняли, а сосредоточились в лесах и населенных пунктах вблизи него. Эти действия предпринимались под видом перемещения к месту новой дислокации. Здесь же начали развертывать боевую подготовку.
Числа 19 июня провели с командирами частей рекогносцировку участков обороны, но все это делалось неуверенно, не думалось, что в скором времени начнется война. Мы не верили, что идем воевать, и взяли всё ненужное для боя. В результате перегрузили свой автомобильный и конный транспорт лишним имуществом.
Поясню ответ полковника, дело все в том, что командование КОВО выдвигало дивизии к линии обороны под видом учений, так и указывалось в приказах, в отличие от Прибалтийского где все четко было расписано.
ЗапОВО
Вот насчет ЗапОВО которым командовал Павлов. Никаких приказов и распоряжений о приведении войск в полную боевую готовность вообще не было. Ничего, никакого шевеления в отличие от других западных округов. Единственно интересен ответ генерал-майора П. И. Лапина (бывший начальник штаба 10-й армии):
Судя по тому, что за несколько дней до начала войны штаб округа начал организовывать командный пункт, командующий войсками ЗапОВО был ориентирован о сроках возможного начала войны. Однако от нас никаких действий почему-то не потребовал.
В этих условиях мы самостоятельно успели подготовить лишь два полевых командных пункта (в лесу, а 18 км западнее Белостока, между станциями Жедня и Валилы), а также перевели штабы стрелковых корпусов: 1-го —в Визиу, 5-го — в Замбров.
На госгранице а полосе армии находилось на оборонительных работах до 70 батальонов и дивизионов общей численностью 40 тыс. человек. Разбросанные по 150-км фронту и на большую глубину, плохо или вообще невооруженные, они не могли представлять реальной силы для обороны государственной границы. Напротив, личный состав строительных, саперных и стрелковых батальонов при первых ударах авиации противника, не имея вооружения и поддержки артиллерии, начали отход на восток, создавая панику в тылу.
А какая иная реакция могла быть, например, у личного состава 25-й и 31-й танковых дивизий 13-го механизированного корпуса, которые имели к началу войны по нескольку учебных танков, до 7 тыс. человек в каждой, совершенно безоружных. Всем это должно быть ясно.
Интересен ответ тем, что Павлов перед нападением Германии стал готовить фронтовой командный пункт, но при этом каких-либо действий от своих подчиненных не потребовал. А подготовка фронтового КП означает лишь одно — скоро война. И по поводу того же Резуна и его бредовой теории. 13-й мехкорпус имеет лишь некоторое количество учебных танков и по 7 тыс. безоружных человек в дивизиях. Такими мощными танковыми кулаками Сталин собирался нападать на Германию?
И еще раз по поводу ПрибОВО, командующий округом также отдал приказ о приведении войск ПВО в боевую готовность № 2, т.е. в состояние повышенной боевой готовности. На это сразу отреагировал начальник Генерального штаба Жуков Г.К.:
Вами без санкции наркома дано приказание по ПВО о введении в действие положения № 2 — это значит провести по Прибалтике затемнение, чем и нанести ущерб промышленности. Такие действия могут проводиться только по решению правительства. Сейчас Ваше распоряжение вызывает различные толки и нервирует общественность.
Требую немедленно отменить незаконно отданное распоряжение и дать объяснение для доклада наркому.
Начальник генерального штаба Красной Армии генерал армии ЖУКОВ
Но вот почему-то командующему округом не «прилетело» за приведение войск прикрытия гос. границы в полную боевую готовность. Как видите по крайней мере, Москва была в курсе принятых решений командованием в Прибалтике.
Редакция «Военно-исторического журнала» вначале радостно сообщила, что вопросы и ответы будут опубликованы полностью, но когда подошла очередь генералов и полковников отвечать на третий вопрос: «Когда было получено распоряжение о приведении войск в боевую готовность?», то публикация была прекращена без объяснения причин. Почему? Грозный окрик откуда-то сверху? Что там таиться такое, что ну никак нельзя опубликовывать? Но уже из первых двух ответов видно, что директива начальника Генштаба от 18 июня все же была.
Так что вопрос о том, проспало ли войну советское руководство, до сих пор открыт. А выставление Сталина основным виновником в «спанье» было ведь весьма выгодно для высшего военного руководства СССР. Если войска западных военных округов стали приводить в полную боевую готовность еще с 18 июня 1941 года, при этом ЗапОВО просто проигнорировал приказы свыше, то возникают неудобные вопросы к нашему генералитету. Проще все свалить на мертвого «диктатора», который якобы из-за своего упрямства чуть не довел страну до ручки.
P.S. Кстати, приказ командующего ПрибОВО Кузнецова Ф.И. о приведении войск в полную боевую готовность сохранился до наших дней, вы его можете спокойно найти на просторах интернета — Приказ управлению Прибалтийского особого военного округа № 00229 от 18 июня 1941 г.
В интернете есть мнение о том, что все это досужие домыслы и т.п. Все это, мол, несерьезно. Стоит отметить для таких, что в ноябрьских номерах № 205 от 12.11.08 г.; № 210 от 19.11.08 г.; № 215 от 26.11.08 г.; № 220 от 03.12.08 года еженедельной официальной газеты Министерства Обороны РФ «Красная Звезда» опубликована статья Андрея Савина «Тайна 22 июня». В этой статье пусть осторожно и с оговорками, но признается директива от 18 июня 1941 года. И это опубликовано в официальном рупоре Министерства Обороны РФ.
Оценили 9 человек
9 кармы