Отразив все наскоки польской шляхты, в конце июля 1919 г. Краснознаменная вышла на границы этнической Польши, и среди руководства большевиков развернулась бурная дискуссия о том, что делать дальше. Лорд Керзон в свою очередь предложил сторонам конфликта заключить перемирие и остановиться на этнической границе (так называемая «линия Керзона», в последствии использована Сталиным как аргумент при разделе бывшей Польши в 1939 году), но Ленин и Троцкий уже грезили советизированной Западной Европой. Им мерещилась ни много ни мало мировая революция.
Но был среди руководства ВКП (б) противник клича «Даешь Варшаву!». Кто же этот пацифист? — спросите вы. Тогда в атмосфере всеобщего победоносного угара Сталин И.В. оказался одним из немногих реалистов. В отличие от Ленина и Троцкого, Сталин сильно сомневался, что при приближении Красной Армии польский пролетариат поднимет восстание и напоминал всем о Врангеле, который по-прежнему занимал Крым и с началом советского контрнаступления упорно пытался вырваться с полуострова, чтобы нанести удар в спину. Сталин И.В. вообще скептически относился к тому, что пролетариат Запада весь подымется на мировую революцию. Как все помнят, когда он придет к власти, то основная стратегия большевиков будет заключаться в построении социализма в отдельно взятой стране — России.
Позиция Сталина И.В. отчетливо видна из его выступления еще в мае 1920 года:
"Ни одна армия в мире не может победить (речь идет, конечно, о длительной и прочной победе) без устойчивого тыла. Тыл для фронта — первое дело, ибо он, и только он, питает фронт не только всеми видами довольствия, но и людьми-бойцами, настроениями и идеями. Неустойчивый, а еще более враждебный тыл обязательно превращает в неустойчивую и рыхлую массу самую лучшую, самую сплоченную армию… Тыл польских войск в этом отношении значительно отличается от тыла Колчака и Деникина к большей выгоде для Польши. В отличие от тыла Колчака и Деникина тыл польских войск является однородным и национально спаянным. Отсюда его единство и стойкость. Его преобладающее настроение - "чувство отчизны" - передается по многочисленным нитям польскому фронту, создавая в частях национальную спайку и твердость. Отсюда стойкость польских войск".
(«Новый поход Антанты на Россию». Сталин И.В. т.4 стр.323)
Еще от 24 июня:
"было бы ошибкой думать, что с поляками на нашем фронте уже покончено». Предстоят еще серьезные сражения, «поэтому я считаю неуместным то бахвальство и вредное для дела самодовольство, которое оказалось у некоторых товарищей: одни из них не довольствуются успехами на фронте и кричат о «марше на Варшаву», другие, не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения, горделиво заявляют, что они могут помириться лишь на «красной советской Варшаве»... В самой категорической форме я должен заявить, что без напряжения всех сил в тылу и на фронте мы не сможем выйти победителями. Без этого нам не одолеть врагов с Запада. Это особенно подчеркивается наступлением войск Врангеля, явившимся, как «гром с ясного неба», и принявшим угрожающие размеры".
Уже после поражения марша на Варшаву, после чуда на Висле, Сталин И.В. даже позлорадствовал:
"Я был, кажется, единственный член ЦК, который высмеивал ходячий лозунг о «марше на Варшаву» и открыто в печати предостерегал товарищей от увлечения успехами, от недооценки польских сил. Достаточно прочесть мои статьи в «Правде".
Само собой, я далек от мысли, что Сталин И.В. был пацифистом. Но он был реалистом и прагматиком.
Оценили 7 человек
10 кармы