Геополитический анализ волны изъятий: борьба за лояльность или подготовка к большой конфискации?
Последние два года ознаменовались беспрецедентным переделом собственности в России. Формально Генпрокуратура действует в рамках закона: борется с коррупцией, иностранным влиянием, нарушениями приватизации. Но если взглянуть на ситуацию шире, открывается иная картина.
В условиях гибридной войны с Западом Кремль столкнулся с дилеммой: как заставить крупный капитал, значительная часть которого имеет вторые паспорта, активы и счета в «недружественных» странах, работать на национальные интересы? Ответ оказался жёстким: либо бизнес финансирует победу (в том числе через налоги и инвестиции в ОПК), либо его активы переходят тем, кто готов это делать. А попытка спрятаться за иностранным гражданством больше не работает — наоборот, это стало красной тряпкой.
Объём изъятых средств только в 2025 году достиг 3 триллионов рублей. Но за этими цифрами стоит не столько жажда наживы конкретных чиновников, сколько фундаментальный сдвиг в отношениях государства и элит. И, как ни парадоксально, российский бизнес сегодня оказался между двух огней: дома его могут лишить активов за нелояльность, а на Западе — просто заморозить или конфисковать без всякой надежды на суд.
Доводы экспертов: разные углы зрения
Чтобы понять сложность момента, обратимся к мнениям специалистов, которые звучат в публичном поле. Некоторые из них прямо указывают на геополитическую подоплёку событий.
Экономисты: «Прибыль должна работать здесь, а не уходить на Запад»
Известный экономист, член «Столыпинского клуба» (пожелавший остаться неназванным) в недавнем интервью телеграм-каналу «Экономика XXI века» заявил: «Государство столкнулось с колоссальным дефицитом ресурсов. Санкции отрезали доступ к западным рынкам капитала, а война требует денег. Естественно, власти смотрят на крупный бизнес, который десятилетиями выводил прибыль в офшоры и держал деньги в лондонских банках. Если ты получаешь сверхдоходы от работы на российском рынке, но финансируешь своими налогами экономику Британии или Кипра, у государства возникает вопрос: а не спонсируешь ли ты врага?»
Эксперт напомнил, что ещё в 2022 году Владимир Путин призывал бизнес «переводить активы домой». Те, кто не внял, оказались в зоне риска. «Показателен пример Дмитрия Каменщика. Он построил "Домодедово" — ключевой хаб страны. Но при этом имел ВНЖ в ОАЭ и, по некоторым данным, финансовые интересы за рубежом. В условиях, когда аэропорты используются для военной логистики, оставлять их под контролем человека с "двойной лояльностью" — непозволительная роскошь», — считает экономист.
Политический аналитик Сергей Михеев: «Иностранный паспорт — это маркер ненадёжности»
В своей авторской программе на радио «Вести FM» Сергей Михеев неоднократно поднимал тему двойного гражданства у элит. «Когда начинается большая война, каждый должен определить своё место. Нельзя сидеть на двух стульях. Если у тебя есть паспорт страны, которая желает поражения России, ты потенциальный агент влияния. И государство абсолютно правильно очищает стратегические активы от таких людей», — заявил Михеев в эфире от 15 февраля 2026 года.
По его мнению, Запад давно использует наличие у российских бизнесменов вторых паспортов и недвижимости как рычаг давления. «Их там могут прихватить за горло в любой момент. Помните историю с Михаилом Фридманом и Петром Авеном? Их заставили подписать обязательства не финансировать российскую власть, иначе бы лишили всего. А теперь представьте, если бы такой бизнесмен владел, скажем, заводом по производству беспилотников. Кому был бы лоялен?», — риторически вопрошает Михеев.
Юристы: «Закон о стратегических предприятиях работает как фильтр»
Адвокат Андрей Гольцблат (партнер коллегии адвокатов Pen & Paper) в комментарии РБК обратил внимание на правовой аспект: «Федеральный закон № 57-ФЗ "О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение" никто не отменял. Если бенефициар компании, работающей в сфере энергетики, транспорта или оборонки, имеет иностранное гражданство или ВНЖ, он обязан согласовать это с правительством. Если согласования нет — актив подлежит изъятию. Это не национализация в чистом виде, а приведение в соответствие с законом».
Гольцблат подчёркивает, что многие бизнесмены наивно полагали, что закон не будет работать, пока ситуация не обострилась. «Сейчас механизм запущен на полную мощность. И это создаёт прецеденты. Например, дело "СУЭНКО" и "ТЭО" в Тюмени: владельцы имели австрийские паспорта и контролировали критическую инфраструктуру. Государство сказало: так нельзя. И активы перешли региону», — поясняет юрист.
Международный эксперт: «На Западе бизнес забирают быстрее и без суда»
Здесь мы подходим к ключевому тезису, который вынесен в заголовок. Почему российские бизнесмены могут бояться Запада больше, чем родного государства?
Экономист и публицист, автор телеграм-канала «Твердые цифры» (известный своей критикой западных санкций), отмечает: «На Западе вообще нет понятия "частная собственность" в том смысле, как мы его понимаем. Там есть доктрина "национальной безопасности", которая отменяет всё. Посмотрите на судьбу российских активов в США, ЕС, Британии. Их не просто заморозили — их передают Украине, пускают с молотка, а вырученные деньги отдают киевскому режиму. И никаких судов, никаких компенсаций».
Действительно, прецеденты налицо: конфискация активов Абрамовича, Дерипаски, Вексельберга в пользу различных фондов, попытки изъять имущество российского государства под надуманными предлогами. «В России, как бы ни критиковали нашу судебную систему, у бизнесмена есть право на защиту. Процесс идёт в арбитражных судах, есть апелляции, кассации. На Западе тебя просто ставят перед фактом: ты токсичен, до свидания», — резюмирует эксперт.
Финансисты: «Деньги должны "входить" в войну, а не выходить из неё»
Инвестиционный банкир, пожелавший остаться анонимным, в беседе с Forbes (русская версия) высказал жёсткую, но прагматичную точку зрения: «Государство сейчас мобилизует все ресурсы. И бизнес обязан участвовать. Если вы посмотрите на структуру изъятых активов, то увидите: это либо предприятия, которые можно быстро перепрофилировать под нужды фронта (например, "Агро-Белогорье" — продовольствие для армии), либо те, кто отказывался вкладываться в гособоронзаказ».
По его словам, непубличные переговоры с крупными собственниками идут постоянно. «Им говорят: ребята, вы сидите на кубышке, держите деньги в Дубае или Лондоне. А страна воюет. Либо вы переводите средства сюда, инвестируете в производство, платите повышенные налоги, либо мы найдем, кому это интереснее. И знаете, многие соглашаются. Те, кто не согласился, — мы видим их фамилии в новостях об изъятии», — рассказывает банкир.
Двойной капкан для российского капитала?
1. Иностранное гражданство как индикатор уязвимости
С юридической точки зрения, наличие второго паспорта не делает человека автоматически предателем. Но в условиях военного конфликта это становится маркером «двойной лояльности». Государство рассуждает логично: если у тебя есть запасной аэродром на Западе, если твои дети учатся в США, а жена живёт в Лондоне, то в критический момент ты, скорее всего, выберешь их интересы.
Поэтому изъятие активов у лиц с двойным гражданством — это не столько карательная мера, сколько превентивная защита. Нельзя допустить, чтобы стратегические активы, принадлежали человеку, чьи счета в любой момент могут быть заморожены, а сам он — подвергнут шантажу со стороны западных спецслужб. В этом смысле передача «Домодедово» структурам, аффилированным с государством, выглядит логичной.
2. Почему Запад страшнее: сравнительный анализ рисков
В России, при всех её недостатках, сохраняется презумпция судебной защиты. Иск Генпрокуратуры — это не приговор, а начало процесса. У ответчика есть право нанимать адвокатов, представлять доказательства, обжаловать. Да, статистика не в пользу бизнеса (99% исков удовлетворяется), но формально процедура соблюдается. На Западе механизм иной. Санкции вводятся не судебными, а исполнительными органами власти. Человеку не предъявляют обвинение в конкретном преступлении — его просто включают в список. И всё. Банковские счета блокируются, активы арестовываются, и доказать, что ты не верблюд, практически невозможно. Европейский суд справедливости годами рассматривает дела, и шансов на реабилитацию почти нет. Это административная, а не уголовно-правовая конфискация. Она быстрее, проще и безжалостнее.
Более того, Запад активно продвигает идею передачи замороженных активов Украине. В Канаде, США, Британии уже приняты законы, позволяющие это делать. То есть деньги не просто замораживаются, они безвозвратно уходят. В России, как мы видим на примере «Макфы» или «Русагро», активы передаются не в бездну, а в управление государственным или квазигосударственным структурам. Формально собственность не уничтожается, а меняет владельца.
3. Геополитический шантаж: кто и как давит на бизнес
А может бизнесменов могли «прихватить на Западе», что бы они финансировали войну. Это абсолютно реалистичный сценарий. Западные спецслужбы обладают огромными возможностями для слежки за финансовыми потоками. Если бы российский олигарх с британским ВНЖ начал открыто инвестировать в ВПК РФ, его бы моментально обвинили в нарушении санкционного режима, арестовали счета и, возможно, предъявили уголовные обвинения.
Получается ловушка: не финансируешь Россию — станешь врагом на родине и лишишься активов здесь. Финансируешь — станешь врагом на Западе и лишишься всего там. Выход один — делать выбор. И большинство тех, у кого изъяли бизнес, видимо, пытались сохранить нейтралитет, сидеть на двух стульях. Война нейтралитета не терпит.
4. Экономическая логика: деньги на фронт
Наконец, не будем забывать о банальной экономике. Война — это колоссальные расходы. Бюджет трещит по швам, несмотря на высокие цены на нефть. Нужны деньги на зарплаты военным, на производство техники, на выплаты семьям погибших. Где их взять? Печатать станок — значит разгонять инфляцию. Занимать на внешних рынках — невозможно из-за санкций. Остаётся внутренний ресурс.
И этот ресурс — сверхприбыли крупного бизнеса, особенно сырьевого и потребительского секторов. Если бизнесмен отказывается добровольно делиться (через повышенные налоги, инвестпрограммы или прямые пожертвования), государство забирает сам источник прибыли. Это жёстко, но в логике тотальной войны — оправданно.
Так передел ли это собственности?
То, что мы наблюдаем в России, — это не просто перераспределение собственности между кланами. Это вынужденная мера в условиях экзистенциального конфликта с Западом. Государство стремится поставить под контроль все стратегические активы, чтобы они не стали заложниками внешнего давления. И наличие у владельцев иностранных паспортов или зарубежных счетов делает эти активы уязвимыми.
Парадокс ситуации в том, что для многих бизнесменов потеря бизнеса в России оказалась меньшим злом, чем риск потерять всё на Западе. Там действительно проще «прихватить» — без суда, без следствия, просто росчерком пера еврокомиссара. В России хотя бы есть иллюзия правовой процедуры и возможность договориться.
Закончится ли этот процесс? Вероятно, нет, пока идёт война. И каждый новый иск Генпрокуратуры — это не столько атака на частную собственность, сколько сигнал остальным: определяйтесь, господа хорошие. Время нейтралитета вышло.
Оценили 10 человек
12 кармы