МОБИЛИЗАЦИЯ

– Ну, спасибо, мамочка! Удружила! Устроила мне райскую жизнь!

– Вася, но в чём же я виновата?!

– Ах, мама!

Василий, высокий, нескладный молодой человек, с прыгающим кадыком на длинной шее и узкими запястьями, нетерпеливо махнул рукой. В его комнате на кровати лежал раскрытый чемодан, куда он комками закидывал из шкафа свои вещи.

– Всё, всё! – кричал Василий из своей комнаты в соседнюю, где мать в бессилии заламывала руки. – Карьера порушена! Жизнь порушена! Смешно, а ведь я хотел стать дизайнером. Два курса оставалось! Да куда теперь! Бежать, бежать… А ведь, мамочка, надо было хоть немного думать, прежде чем меня на свет производить.

– Да что надо было думать, сынок?

– Не что, а чем. Головой, мамочка!

Василий выскочил из своей комнаты и набросился на родительницу.

– Как же тебя угораздило, мамочка, родить меня в России? Ну почему не в другой стране? Ну разве мало в мире нормальных стран? Вот, скажем, Казахстан или Грузия.

– Да бог с тобой, что ты такое говоришь!

– Сейчас бы уже там был, и на переезд не тратился.

Молодой человек вновь нырнул в свою комнату и уже оттуда продолжил возмущаться.

– И вот как прикажешь теперь бежать через границу? Там очередь на трое суток. А жить там на что? И, главное, где? Одни заботы. Ну удружила, так удружила! Ты только деньги не забывай мне слать, не оставь родного сына, не хватало мне ещё голодомора.

– Зачем бежать? Тебе что, здесь плохо живётся? Всё у тебя для жизни есть: и квартира приличная, и учишься на бюджете, и с друзьями гуляешь…

В дверном проёме показалась суровое лицо Василия.

– Так война, мамочка! Ты словно с луны упала. Нет, тебе, положим, всё равно. Тебя это может и не коснётся. А меня ведь, – молодой человек драматично поднял вверх палец, – могут и мобилизовать.

– Так ты же студент, Васенька, кому ты нужен? – возразила женщина, а затем как бы про себя прибавила с тяжёлой материнской печалью в глазах. – Ну, хоть бы и мобилизовали, что делать, если времена такие. Кто-то же должен нас защищать от врага.

Из комнаты сына раздал стон.

– Да мать ли ты мне?! – вновь выскочил Василий. – Смерти моей желаешь?!

– Что ты, что ты! – испугалась женщина. – Но посуди сам, на кого нам уповать, на кого положиться? У кого защиты просить? Ведь мы же все здесь вместе, один народ, а враг – вот он тут, у порога стоит.

– Я – не народ! – отчеканил молодой человек. – Народ – это что-то общее, непонятное, масса. А я – личность! И командовать никому над собой не позволю! Я им не раб!

Но тут в дверь вдруг позвонили.

– Не успел, – еле двигая побелевшими вмиг губами и часто задышав, выговорил Василий и сел на пол. – Мобилизуют! Как пить дать, мобилизуют! Мама, скажи им там, если можно, что меня нет…

Мать, держась за сердце, пошла в прихожую.

– Сына, – крикнула она оттуда, – тут военные пришли, но какие-то не такие. Не наши что ли…

Василий быстро вскочил и бросился к двери. Распахнув её, молодой человек увидел военных, но, в самом деле, не тех, которых ожидал, а совсем других. Иностранных и говорящих на непонятном ему языке.

– Господа, – облегчённо проговорил Василий и рот его растянулся в улыбке. Ещё он хотел было сделать поклон, но не успел. Вместо этого его тут же схватили за шиворот и куда-то поволокли.

С самого утра молодой человек, стоя по колено в грязи, копал для врага траншею за городом.

– Нет, всё же здесь совсем иная культура, – тяжело дыша, говорил он старичку интеллигентного вида с седой бородкой, трудившемуся по соседству. – Ведь тоже мобилизация, но какая разница! Даже подгоняют тут как-то особенно, с цивилизованным подходом. А плёткой как бьют? Что не удар, то загляденье. Раз-два! Раз-два! Даже хочется спасибо сказать.

– Не долго этим дьяволам куражиться, – утирая пот, хмуро пробормотал старичок.

– А что такое? – насторожился Василий так, что даже работать перестал.

Старичок с опаской осмотрелся.

– Наши скоро придут, выбьют отсюда этих гадов!

– Наши? – задумчиво переспросил Василий. – Наши? Это что же, опять в рабство? Нет! Надо бежать, бежать с господами за границу. Я – личность. Я устал бояться. Никому не позволю над собой командовать!