Будь готов! Всегда готов! Как Баширов и Петров

0 612

Недавно Анатолий Кузичев, человек художественный, перешел от прозы к стихам. В программе «Время покажет», где он давно служит верой и правдой, прозвучали знаменательные строки: «Будь готов! Всегда готов, как Боширов и Петров».

В нехитром стишке — главный смысл великого стояния в телестудиях. Ведь не просто так одни и те же люди годами топчутся вокруг своих насестов.

Они редактируют важные события в момент их свершения. История с опальным Протасевичем, которого белорусские умельцы нашли вместо предполагаемой бомбы в самолете, показывает этот перпетуум мобиле в действии.

Сюжет пьесы, который нынче дают в телевизоре, легко покоряет новые вершины абсурда. Уже весь мир вопит о происшествии с самолетом, и только Кремль хранит молчание. За него говорят государевы уста. Первой вступает Мария Захарова. Она привычно отрабатывает тему двойных стандартов (у них) и неуклонного следования международным нормам (у нас, включая Беларусь). Мир в очередной раз содрогается от российской транскрипции данных норм, но МИД лучше знает, что правильно. Сергей Лавров призывает не спешить с выводами. Однако идеологический спецназ спешит, боится опоздать.

Все эти замечательные люди — публицисты ленинской школы. Они способны убедительно отстаивать противоположные точки зрения. Что и произошло в истории с Протасевичем. Ежедневные стояния длятся часов по двенадцать. Примерно столько же раз меняется направление ветра.

Главная задача коллективного разума: вытеснение из электоральных мозжечков конкретного события путем стенаний о тотальной русофобии.

У всех каналов общая канва, но разные методы.

Пропагандистские амплуа жестко расписаны. Тот же Кузичев представляет лирическую струю апгитпропа: он в меру добродушно описывает сюжет, отклоняясь на детали. Далее в игру вступают жесткие радикалы Скабеева с Поповым. Каждое их слово звучит приговором. Когда «60 минут» истекают, на авансцену выдвигается Шейнин. Его амплуа — самое увлекательное: он упорно играет в объективность, как бы наследуя любимый принцип Виктора Шкловского: моя специальность — не понимать. Правда, Шейнин не понимает исключительно тех, кто с ним не согласен. Отдельная ветвь пропаганды — Норкин с его даром забалтывания всего на свете до состояния анекдота. И, наконец, в полночь с небес спускается верховное божество, Соловьев. Он материализует истину в последней инстанции. Так формируется общественное мнение. Каковое (примерно с 1937 года) должно непременно совпадать с мнением государственным.

Сложности в том, что и последнее в высшей степени переменчиво. По ходу пь ы сюжет колеблется. Только хор приступает к основной арии о русофобии вкупе с двойными стандартами, как первой от курса отклоняется Скабеева. Не для того в Минске сажали самолет, вдруг заявляет она, чтобы отдать террориста Протасевича европейцам. Студия удивленно затихает. В воздухе повис невысказанный вопрос — так что, спецоперация белорусских силовиков? Только что вроде бы так сильно поддерживали братьев во всех их начинаниях, но вдруг — разворот. Скабеева занервничала и тихо спросила застывших единомышленников: а разве Лукашенко признал Крым российским?

Следите за рукой. Через несколько часов этот мотив станет главным в телевизоре. Еще вчера Соловьев в компании Симоньян пел гимны Лукашенко, восхищаясь его непревзойденным «мастер-классом» по пленению врага режима Протасевича. Решительная Марго расставляла акценты, словно сваи заколачивала: «Мы можем ответить — это единственное условие нашего существования. Мы вежливые люди, но наш «Тополь-М» стоит на запасном пути». А уже сегодня зазвучали новые песни.

Нет, куртуазничает Соловьев, Лукашенко мы, конечно, поддерживаем. Он перешел в режим войны, он загнан в угол, он в сложном психологическом состоянии.

Его утешает по телемосту из Минска Вадим Гигин. Что вы, настаивает крайне оптимистичный политолог, Лукашенко сейчас переживает вторую молодость, у нас в Минске наблюдается невиданная консолидация патриотических сил. Мы надеемся на союз с братской Россией. А что насчет Крыма? — вкрадчиво спросил Соловьев. Ответа не последовало.

Перемену сюжета по ходу пьесы окончательно закрепил Захар Прилепин. С простодушием, вообще-то не свойственным писателям, он озвучивает кардинальное: прошу у Евросоюза больше санкций для Беларуси. Тогда Лукашенко, наконец, объединится с нами. Он ведь остался один, за спиной у него только добрая могучая Россия.

В этом самом месте неуловимая симфония бреда стала обретать единую мелодию. Кажется, добрая могучая Россия осознала: очередной партизанский эпос придется оплачивать именно ей. Что же остается в сухом остатке, если смотреть на этот остаток сквозь призму агитпропа? ХАМАС отказался от высокой чести инициатора провокации. Несчастный Протасевич уже кается в грехах на видео, выполненном в лучшей кадыровской стилистике. Гражданская жена Протасевича вообще рассосалась на просторах Беларуси. Ни один вопрос не получил ответа. Все это, впрочем, уже не имеет особого значения. Важно только одно: Лукашенко едет к Путину. Сбудется ли мечта Прилепина? Узнаем в конце недели. Пока достаточно и нашего знания о пришествии второй молодости Александра Григорьевича. Она дорого стоит, но мы за ценой не постоим.

Служилые люди Засечных черт России

Служилые люди Государства Российского века XVII (Засечные черты от поляков, крымчаков, ногаев и османов), века XVIII (Карл XII и его "сборная" Европы), века XIX (Наполеон и "сборная" Ев...

Про Глинище на Медведице и его обитателей

ПРО ГЛИНИЩЕ НА МЕДВЕДИЦЕ И ЕГО ОБИТАТЕЛЕЙ "Игорь Растеряев — наше национальное достояние. Он сам по себе — целое явление русской культуры. Как когда-то Василий Шукшин, Виктор Астаф...

Песни сильных духом Николая Емелина

«Мое творчество говорит о наших могучих и великих предках, и я бы очень хотел, чтобы мы были достойны их памяти. Я хочу, чтобы мои дети и внуки ходили с правильной осанкой и гордились и...