Где царь – там и Москва ч. 68

0 584

В предыдущей публикации говорилось о том, что на рассвете 29 июня 1762 года,  предводительствуемые Екатериной войска, вышедшие накануне вечером из Петербурга, без боя овладели Петергофом, а ближе к полудню, загнанный в угол царь, капитулировал и подписал акт об отказе от всех прав на императорский титул. Правдивость данной информации вы можете подтвердить, прочитав соответствующую литертауру, а именно:

Шумахер А. «История низложения и гибели Петра Третьего»;      записки Сиверса «Со шпагой и факелом». М., 1991. С. 277-282, 287, 288, 290, 291;                                                                                                              записка Я. Штелина о последних днях царствования Петра III;          записки императрицы Екатерины II. М., 1989. С. 505-509, 563-566;     записки княгини Е. Р. Дашковой. М., 1990. С. 53-56;                            Россия и Испания." Документы и материалы".1667-1917. М., 1991. Т. 1. С. 182-188 (депеша испанского посланника в России П. де Альмодовара от 28-30 июня /9-11 июля 1762 года).

Таким вот оказался закономерный финал царствования Петра III. Правда, покинутый всеми супруг Екатерины с вечера 26 и до полудня 29 июня располагал временем и возможностью, чтобы эмигрировать из страны. Но, увы, по недомыслию или по другой причине голштинский герцог вариантом безотлагательного возвращения на родину пренебрег. А спустя всего четверо суток его убили…

К несчастью для внука Петра Великого, Екатерина, победившая 28 июня 1762 года, страдала политической рассеянностью. Ей, заполучившей днем в субботу 29-го числа всю полноту власти в Российской империи, не стоило забывать о присутствии рядом готового на многое соперника – Панина.

Этот, хитрый царедворец хоть и потерпел сокрушительное поражение, так просто сдаваться и галантно склонять голову перед дамой не собирался. Обер-гофмейстер спешно искал способ, суливший проигравшей партии реванш. Ничего лучше, чем через фаворитов нашептать Екатерине о  физической ликвидации в ближайшие дни своего мужа, он не придумал.

Смерть экс-императора сразу после восшествия Екатерины на престол бросала тень на репутацию новой "русской царицы" и весьма серьезно ослабляла ее позиции. Ей, подозреваемой в смертоубийстве, поневоле пришлось бы идти на союз с влиятельной аристократической группировкой, а значит, соглашаться на существенные уступки. У Панина мог появиться неплохой шанс перехватить в недалеком будущем у дискредитированной немки реальные рычаги управления…

Вспомним о предыдущей части публикации, где Екатерина читала письмо своего хахаля Орлова, в котором он сообщал о смерти её супруга. Так вот, в этот момент к ней зашёл Панин. Он стоял рядом, когда государыня читала записку Орлова, и чуть погодя аккуратно намекнул ей на единственный способ, который может избавить вдову от несправедливых обвинений в преднамеренном убийстве мужа: сложить полномочия абсолютной монархини в пользу сына и удовлетвориться постом главы регентского совета.

Екатерина после тяжелых раздумий предпочла не отрекаться от абсолютной власти, а  пожертвовать своим добрым именем. Даже стихийные волнения гвардейцев (31 июля и 2 августа), возмущенных жестокой расправой с несчастным царем, не поколебали решимости прусской немки, так жаждавшей власти над огромной империей.

Однако удар по её репутации "русской царицы" был нанесен чувствительный. Случись подобное в день переворота, в минуту провозглашения супруги императора регентшей, а не императрицей, власть, несомненно, едва попав, тут же выскользнула бы из рук Екатерины II. И ничто бы не помешало Никите Ивановичу Панину подобрать ее.

4 июля 1762 года официальный статус спас от неминуемого поражения Екатерину, поленившуюся предупредить командира ропшинского караула, чтобы тот без высочайшей письменной санкции никому не позволял встречаться с отрекшимся государем. Утешение слабое. Ведь ропшинская трагедия пошатнула доверие людей к той, кого они с таким энтузиазмом поддержали в  день узурпации власти -  28 июня.

Впрочем, императрица, в отличие от мужа, видела, насколько велика роль общественного мнения, и в те июльские дни размышляла над тем, как сгладить неприятное впечатление от скоропостижной смерти Петра. На помощь вновь пришел воспитатель цесаревича. Никита Иванович внес на рассмотрение государыни заманчивый проект по созданию Императорского Совета и реорганизации Сената.

Суть панинской инициативы была такова. Шесть, семь или восемь влиятельных вельмож объединяются в Императорский Совет, призванный подвергать тщательной экспертизе любой законопроект до того, как тот поступит на апробацию государыни. Четыре статс-секретаря (как правило, из числа советников) по иностранным, внутренним, военным и морским делам проводят сбор материалов, обобщают факты и докладывают об итогах коллегам в Совете. Кроме учреждения высшей консультативной палаты Панин предлагал реформировать также Сенат, разбив его на шесть департаментов с ограничением функций обновленных структур определенной сферой деятельности.

Вроде бы ничего предосудительного в проекте обер-гофмейстера нет. Тем не менее многие из соратников Екатерины, а вслед за ними и историки усмотрели в предложенных мерах посягательство на властные прерогативы абсолютной монархини с целью значительного сокращения оных.

Опять, как и в случае с «затейкой» Д. М. Голицына в 1730 году, мы сталкиваемся с непониманием того, как устроены и работают те или иные модели государственного управления. Ни о каком умалении роли монарха в сочиненном сановником манифесте речи не идет.

Напротив, параграфы документа говорят не об уменьшении прав главы государства, а о сохранении их в прежнем объеме. Правда, у официального носителя громкого титула, то есть у императрицы, искать хотя бы намек на власть уже бесполезно. Настоящим русским самодержцем или абсолютным монархом в кратчайшие сроки после обнародования манифеста становился статс-секретарь Императорского Совета по внутренним делам и по совместительству сенатор.

Чтобы не быть голословным, процитирую ключевые статьи каверзной панинской конституции, превращавшей Сенат в главный исполнительный орган империи: «В числе должны быть… 2) Статский секретарь внутренних дел, который не токмо сенатор, но и место имеет во всех коллегиях, принадлежащих к тому департаменту…

Всякое новое узаконение, акт, постановление, манифест, граматы и патенты, которые государи сами подписывают, должны быть контрасигнированы тем статс-секретарем, по департаменту которого то дело производилось, дабы тем публика отличать могла, которому оное департаменту принадлежит».

Сенат имеет «свободность нам представлять и на наши собственные повеления, ежели они… могут касаться или утеснять наши государственные законы или народа нашего благосостояние…

Всякие государственные дела, кои вновь какова постановления или перемены требуют, имеют быть прежде разсуждаемы в департаменте и потом решены в общем собрании всего Сената. И чего собою Сенат решить не может, о том представлять нам», то есть императрице (см. Сб. РИО. СПб., 1871. Т. 7. С. 211-216).

Итак, как видно из выше изложенного, манифест готовит царице участь декоративной фигуры при всемогущем Сенате. Екатерина не вправе издать закон без визы статс-секретаря.

Зато Сенат, прибегнув к «представительству» – отлагательному вето, легко торпедирует любой нормативный или распорядительный акт, исходящий от императрицы. В то же время в воле сенаторов не обращаться к августейшей особе за санкцией, а самостоятельно принимать окончательные решения по разным вопросам либо в департаментах, либо на общем собрании.

Причем легко заметить, кому суждено главенствовать над всеми – статс-секретарю по внутренним делам: ему фактически подконтрольны и Совет, и Сенат, ибо в последнем чиновник заведует первым департаментом «государственных внутренних политических дел», на который замыкаются финансы (Штате - и Камер-коллегия, Соляная контора), имущество (канцелярия Конфискации), статистика и архивы, Монетный двор, секретные службы (Секретная и Тайная экспедиции) и даже внешняя политика с Синодом. Ну, а кому быть на этом важном посту, я думаю нетрудно догадаться.

28 декабря 1762 года после пяти месяцев мучительных размышлений Екатерина II подписала манифест. Однако в типографию бумага не попала. Чуть позже она выдрала свою подпись под опасным для неё текстом. Сама ли императрица уразумела, что к чему в хитроумном документе, или ей помогли верные и более сообразительные друзья, неведомо. 

Тем не менее история с манифестом об основании Императорского Совета и реформе Сената не с лучшей стороны аттестует Екатерину Великую, чуть не угодившую в ловушку, которую вообще-то могла бы разоблачить при первом чтении замечательного проекта.

Подобные перепитии перипетии закулисной дуэли Никиты Панина с  бывшей немецкой принцессой Екатериной свидетельствуют о том, что обер-гофмейстер в большей степени, соответствовал высокому званию главы государства.

Но, увы. Наследственный принцип преемственности власти неприступной стеной преграждал дорогу на самый верх тем, кому не повезло родиться или стать членом венценосной семьи.

 Будь ты хоть семи пядей во лбу, нормальным, цивилизованным способом взять бразды правления страной в собственные руки не сможешь. 

Изощряйся, как хочешь: обманывай, убивай, соблазняй, льсти, унижайся, шантажируй… Бог даст, фортуна улыбнется, и ты дорастешь до первого министра при капризном государе. Если же очень подфартит, то явочным порядком по примеру англичан или шведов сумеешь уничтожить и зависимость от некомпетентной или менее одаренной коронованной особы. Уповать на большее – официальный статус – не стоило.

Никита Иванович Панин в свойстве с Романовыми не состоял, а призвание политика в себе чувствовал. Вот и двигался к заветной цели, как мог, не считаясь ни с чем. А в результате удовлетвориться пришлось портфелем министра иностранных дел…

После восшествия на российский престол Екатерины II, в стране в течение двух лет разразилось несколько политических кризисов, явно кем-то искусственно спровоцированных.

Карл Саксонский. Польский королевич, курпринц саксонский, герцог Курляндский и Семигальский.

В третий день после захвата трона и за сутки до гибели мужа, жена Петра III успевает туманно "проговориться" о двух запланированных намерениях – свергнуть с курляндского престола герцога Карла Саксонского, сына польского короля Августа III, и избрать преемником последнего преданного ей до самозабвения Станислава Понятовского. 

О том свидетельствуют резолюция от 2 июля на докладе Коллегии Иностранных дел (в Курляндии "под рукою фаворизировать более партию Бирона, нежели других"), а также знаменитое письмо С. Понятовскому от того же числа, посланное через австрийского посла Мерси д’Аржанто, которое подготовляло адресата ко второй депеше, где и прозвучит крайне самоуверенное обещание добиться для него королевской должности.

Второе послание, несомненно, предполагалось отправить в Польшу в первой декаде июля. Но оно с австрийской диппочтой устремилось туда только 2 августа 1762 года, ровно через месяц. Так создавалось алиби императрицы в смерти своего мужа. Ведь Екатерину неожиданно отвлекло от центрального проекта какое-то чрезвычайно важное, ею не предусмотренное событие, каким и явилась трагедия в Ропше.

Причем, стоило молодой женщине не без издержек вырваться из панинской западни, как она поторопилась вновь сосредоточиться на том, что давно считала первоочередным: на организации государственного переворота в зависимой от Польши Курляндии. Этим поручением неохотно занялся резидент в Митаве К. М. Симолин. (см. Писаренко К. А. «Ошибка императрицы. Екатерина и Потемкин». М., 2008).

К сожалению, Никита Панин в те сумбурные дни о замыслах соперницы ничего не знал. Будь они ему известны, возможно, судьба Петра III сложилась бы иначе, более благоприятно, просто потому, что воспитатель цесаревича, увидев твердую позицию Екатерины, понял бы бесперспективность запоздалого цареубийства, эффективного в день переворота до провозглашения Екатерины самодержицей, и, учитывая характер царицы, бесполезного после ее победы.

Первым серьёзным политическим кризисом осенью 1762 года грянул заговор поручиков Петра Хрущева и Семена Гурьева. Точно не известно, существовала ли связь между братьями Паниными и появлением "пьяных" прожектов некоторых гвардейских офицеров по возведению на престол либо Иоанна Антоновича, либо Павла Петровича, или имя Никиты Ивановича они упомянули всуе. Тем не менее хрущевское дело со всей очевидностью продемонстрировало, что кто-то крайне недоволен воцарением Екатерины и не намерен с этим мириться.

Второй форс-мажор потряс Москву через полгода. В мае 1763-го старик А. П. Бестужев-Рюмин взбудоражил общественность подпиской под призывом к государыне выйти замуж за достойного подданного. Народ быстро смекнул, за кого именно.

 За Григория Орлова, естественно. План отставного канцлера возмутил дворянство, и некто иной, как Н. И. Панин тут же возглавил оппозиционное движение по недопущению превращения русской императрицы в госпожу Орлову.

 Хотя уничтожить политически, а то и физически знаменитое семейство Панины не сумели, кампания по дискредитации братьев, помогших немке взобраться на престол, изрядно подпортила имидж и самих Орловых, и благоволившей им царицы.

Наконец, 5 июля 1764 года подпоручик Смоленского пехотного полка, с осени 1763 года расквартированного в Шлиссельбурге, Василий Яковлевич Мирович, до 1763 года флигель-адъютант П. И. Панина, попробовал освободить Иоанна Антоновича. Опять же никаких прямых улик против Паниных у историков нет. Однако ответ на закономерный вопрос – кому выгодно – не оставляет сомнений: исключительно Никите Ивановичу Панину!

Цель организатором акции преследовалась одна: возбудив вторым цареубийством общественное негодование против Екатерины, вывести на улицы петербуржцев, как военных, так и гражданских, чтобы устроить новую Славную революцию, на сей раз в пользу цесаревича Павла Петровича.

Инициатор переворота хорошо знал, что два офицера, охранявшие узника, во исполнение высочайшей инструкции от 3 августа 1762 года, завизированной Н. И. Паниным, должны подопечного при малейшей угрозе захвата кем-либо "умертвить, а живаго никому его в руки не отдавать" . Посему лидеру мятежа предстояло предпринять совсем ничего: во-первых, найти и провести душевную беседу с обиженным и готовым на "подвиг" человеком; во-вторых, отослать подальше из столицы Екатерину.

Если задумка воплотится в жизнь и город захлестнут акции протеста, то ей придется либо вовсе отречься от престола, либо учредить регентство или соправление с Павлом Петровичем. 

Вариант народного безмолствия также сулил дивиденды, ибо гибель Ивана Антоновича по аналогии со смертью Петра III обыватель непременно припишет злому умыслу императрицы, а значит, число сторонников Екатерины вновь существенно сократится, вынуждая молодую царицу в поисках союзников соглашаться на те или иные компромиссы с фракцией Панина.

Увы, блестяще разработанный план не увенчался полным триумфом. Панин умудрился ловко выпроводить императрицу из Петербурга в Лифляндию (20 июня 1764 года) и отыскать готового на роль Брута офицера.

 Вельможа верно спрогнозировал поведение стражей шлиссельбургского узника – капитана Власьева и поручика Чекина: дуэт исполнил воинский долг. Но обер-гофмейстера, наблюдавшего за событиями из Царского Села, сильно разочаровало общественное мнение. Жители столицы действительно возроптали и осудили Екатерину за убийство юного соперника, но на городские площади ни 6, ни 7 июля 1764 года не вышли и самодержицу от власти не отстранили (гвардейцы созрели для бунта слишком поздно – к ночи с 13 на 14 июля 1764 года, когда гнев горожан немного поутих, а генерал-аншеф А. М. Голицын взял под контроль полки столичного гарнизона).

После 1764 года наступает спокойное правление Екатерины. Однако  из-за влияния на неё фаворитов, императрица начинает совершать ряд ошибок во внешней политике. Так, она попыталсась склонить поляков к гражданскому уравнению трех религиозных конфессий, доминировавших в Речи Посполитой – католической, протестантской и православной.

Из-за этого произошло поголовное уклонение всех российских дипломатов елизаветинской школы от реализации этой затеи Екатерины: М. Л. Воронцов, А. П. Бестужев-Рюмин, И. И. Шувалов, вице-канцлер А. М. Голицын, Н. В. Репнин, К. М. Симолин, А. М. Обресков и многие другие либо отпрашивались в отпуск, а то и в отставку, либо ограничивались пассивным и пунктуальным, на манер итальянской забастовки, исполнением высочайших предписаний. Никто активно и энергично новый курс Екатерины не поддержал.

Основным инстинктом императрицы нерусской крови, как и сегодня во многих славянских странах, в частности на Украине, было полное презрение и пренебрежение к Русскому, национальному образу жизни страны. Всё, что связано с русским духом мгновенно было забыто, предпочтение отдавалось только её родному, немецкому, причём во всех сферах народного бытия.

Продолжение следует...

Коварные хитропланы и суровая реальность

У чужого пасть и то слабее открывается Предупреждение! Нижеследующий текст может вызвать непоправимое изменение картины мира и острую анальную боль у верующих в американское всемогущество и хит...

Началось: в Йеллоустоуне произошел гидротермальный взрыв

В Йеллоустонском национальном парке произошел гидротермальный взрыв. Подобное явление может быть свидетельством начала пробуждения супервулкана, который способен своим извержением переп...

Невероятные приключения хатаскрайников в Шереметьево
  • sam88
  • Сегодня 03:37
  • В топе

В аэропорту лежала,Устала так — не передать.Ждала, когда москаль сначалаПридёт к ней паспорт проверять.Всё в Интернете что писала,За всё ж придётся отвечать.Пошла за ним, пошкандыбала,...