Где царь – там и Москва ч. 145

1 176

Почему-то во все времена успехи боголюбивой России вызвали и до сих пор вызывают новую волну тревоги в закулисных кругах Запада. Так и во время Империалистической войны выходило, что, если Россия внесет главный вклад в победу, она сможет диктовать свои условия при дележке ее плодов.                                                                                              Выйдет из войны не ослабленной, а наоборот, еще больше усилившейся и вдруг начнет претендовать на роль мирового лидера…Поэтому паразиты принялись вести «подкоп» под свою союзницу. Условия для этого сложились даже более благоприятные, чем в 1905 г.

В период между войнами яд либерализма и «западничества» продолжал активно разъедать российское общество. Им оказалась уже заражена практически вся интеллигенция, студенты, гимназисты, служащие коммерческих предприятий, значительная часть дворянства, офицерства, чиновничества.                                                                                Бурному распространению разрушительных идей способствовало введенные в России конституционные «свободы». Мощным центром оппозиции являлась Дума.                                                                                    От нее старались не отставать земства, клубы, дворянские и купеческие организации. Газета, в которой не было статей с критикой власти, рисковала лишиться своей читательской аудитории...

Россия по-прежнему выглядела могучей стеной, но вот теперь-то, в отличие от конца XIX в., эту стену и впрямь разъедала гниль. В «образованных» слоях общества оппозиционность царю и правительству отождествлялась с «прогрессивностью».                        Позиции Православия ослабевали. Многие стали считать его в лучшем случае «красивыми народными обычаями», в худшем — «реакционным» институтом, препятствием для мнимого «прогресса».

Что уж говорить о прочности устоев веры и церковном авторитете, если, например, весной 1914 г. из 16 выпускников Иркутской духовной семинарии принять священнический сан решили лишь двое, а из 15 выпускников Красноярской семинарии — ни одного! Предпочли пойти по мирской линии — учителями, служащими, чиновниками.

Часто восхищаются предреволюционным «серебряным веком» русской культуры.                                                                                                             Бальмонт, Брюсов, Ходасевич, Блок, Андрей Белый, Соллогуб… Однако и эта культура была уже насквозь гнилой...                                      Брюсов устраивал и служил «черные мессы», Соллогуб отвергал Бога и в своих стихах взывал к нечистому.                                                                    Белый погряз в теософии и антропософии, мечтая о постройке «антропософского храма».                                                                                         Блок был членом ложи розенкрейцеров.                                                        Другие декадентствовали, коллекционировали любовниц, эпатировали эффектными формами и выворачиванием духовной пустоты. И самое страшное было то, что эти люди владели умами молодёжи - за их стихами гонялись юноши и девушки, переписывая друг у друга.

Как уже говорилось в предыдущих публикациях - начало войны вызвало высочайший патриотический подъем. Люди понимали, что не Россия развязала драку, что с нашей стороны она справедлива, и речь идет о самом существовании державы.                                                         Множество крестьян, рабочих шло на призывные пункты, не дожидаясь повесток — поэтому мобилизацию удалось осуществить быстрее, чем планировалось.                                                                   Добровольцами отправлялись на фронт студенты, интеллигенция. Уходили в армию даже мастеровые оборонных заводов, имеющие броню от призыва.                                                                                                       А Дума провозгласила «национальное единение» перед лицом опасности, торжественно объявила, что поддерживает правительство, а все политические разборки откладывает до конца войны. Но нет - не долго продолжался патриотически подъём, замешанный на либеральном молоке. Патриотических порывов до конца не хватило...

А всё потому, что конструктивно работать либеральные политиканы попросту не умеют, весь их авторитет держался на фрондерстве. Впрочем, даже и в недолгий период «национального единении» думская оппозиция держала камень за пазухой.                                         Ей очень импонировало именно то, что Россия воюет в союзе с Англией и Францией. Строились прогнозы, что в подобном альянсе и наша страна должна будет реформироваться, ориентируясь на союзников. И в кулуарах выдвигался лозунг, что победа в войне, должна стать «победой не царизма, а демократии». Всё как и сегодня в нынешней России!

Французам и англичанам либеральные деятели в рот заглядывали, считали своими «учителями». А Запад деятельность оппозиции откровенно поощрял.                                                                                           Политики и дипломаты Антанты стали поддерживать «демократические» настроения, брать под крыло лидеров, исподтишка подталкивая к возобновлению раскачки. Опять пошла информационная война.  

                                                                                      

 Победы России замалчивались и принижались, поражения всячески раздувались — как было с разгромом двух корпусов Самсонова в Восточной Пруссии.

Для пущего эффекта думские либералы, западные деятели и газетчики подхватывали германские, чисто пропагандистские цифры русских потерь, ничего общего не имеющие с действительностью.                    Повторяли германские версии развития событий — что позволяло делать глубокомысленные выводы о недостатках «царизма» и «отсталости» нашей армии.

Но у России кроме нечестных союзников имелись и противники, которые сразу же развернули подрывную деятельность, причем по нескольким направлениям.                                                                                 Как уже отмечалось, немецкие спецслужбы широко использовали для своей деятельности коммерческие предприятия. А они, благодаря договору 1904 г., внедрились в Россию повсеместно.                               Только в одной Москве действовало свыше 500 германских фирм. К началу войны некоторые из них благополучно переоформились на фиктивных российских владельцев.

В других руководители-немцы выехали за границу, оставив вместо себя доверенных лиц.                                                                   По данным нашей контрразведки, с немцами были прочно связаны или контролировались ими Внешнеторговый банк, Сибирский, Петроградский международный, Дисконтный и Азовско-Донской банки, несколько крупнейших страховых компаний.                           Германские подданные были хозяевами «российско-американской» резиновой компании «Треугольник», обувной фабрики «Скороход», транспортных компаний «Герхардт и Хай», «Книп и Вернер», филиала американской компании «Зингер».                                                                     Ну а русские электротехнические фирмы даже сохранили названия тех, чьими дочерними предприятиями они являлись — «Сименс и Хальске», «Сименс Шукерт», АЕГ.                                                                          Обо всем этом контрразведка знала. Но ничего не могла поделать в рамках существующего законодательства! (см. Орлов В. Г. "Двойной агент: записки русского контрразведчика". С послесловием и приложениями. А. Здановича. М., изд. Современник, 1998).

Русские управляющие выезжали в нейтральные страны, встречались там с германскими шефами, получали от них указания для дальнейших действий.                                                                                      Да и сами управляющие подбирались, естественно, не из случайных людей. Например, в фирме «Симменс-Шуккерт» этот пост занял большевик Красин.    

 Главными гнездами закулисных контактов были Стокгольм и Копенгаген, где еще перед войной немецкие спецслужбы создали соответствующую базу. Важную роль играл возникший при участии Варбургов «Ниа-банк».

Его владелец Олаф Ашберг был связан с перечисленными выше Сибирским, Внешнеторговым банками, с российским банкиром Дмитрием Рубинштейном, директором «Русско-французского банка в Петрограде» и «Второй Российской компании по страхованию жизни».   Ашберг установил прочные контакты с Путиловым, владельцем крупнейших военных заводов и «Русско-Азиатского банка».                      Ими была создана совместная «Шведско-Русско-Азиатская компания» (см. Ткаченко С. Л. "Американский банковский капитал в России в годы Первой мировой войны" ВИРД, СПб, 1998).

В это компании подвизался участвовал и Абрам Животовский, дядя Троцкого, возглавивший специальный специальный консорциум «Русско-Азиатского банка». В общем сеть получалась неслабая, как и сегодня, в постперестроечной России.

Неприятельские спецслужбы делали ставку и на сепаратистов. Заместитель министра иностранных дел Германии Циммерман провозглашал задачу — «расчленение России и отбрасывание ее к границам, существовавшим до Петра I с последующим ее ослаблением».                                                                                                             И в рамках этой задачи не брезговали ничем и никем – опирались на любой сброд – привлекались все, кто мог оказаться полезен.

В Германии возникли «Лига вызволения Украины» под руководством пангерманиста Хайнце, особый штаб для контактов с украинцами, который возглавил регирунгс-президент Шверин,

 «Комитет освобождения евреев России» во главе с профессором Францем Оппенхаймером (см. Уткин А. И. "Первая мировая война". М., изд. Алгоритм, 2001).

Барон Юлий Александрович Икскуль фон Гильденбандт

Появились также польские, финские, прибалтийские, грузинские шовинистические организации. Была создана "Лига инородческих народов России" под председательством барона Икскюля..

Развернулась работа и через радикальных революционеров. Особенно тех, кто считал свои политические цели выше патриотических. Ленин, например, не был непосредственно связан с чужеземными разведками. Но полагал, что нужно воспользоваться удобным моментом. И, едва перебравшись в Швейцарию, созвал совещание, принявшее Бернскую резолюцию:

«С точки зрения рабочего класса и трудящихся масс всех народов России наименьшим злом было бы поражение царской монархии и ее войск, угнетающих Польшу, Украину и целый ряд народов России».

Выдвигались лозунги пропаганды революции, гражданской войны, «беспощадной борьбы с шовинизмом и патриотизмом», борьбы с монархией за республику, «за освобождение угнетенных великорусами народностей» и т. д., и т. п. (см. Крупская Н. К. "Воспоминания о В. И. Ленине". М., Политиздат, 1972).

И это несмотря на то, что сам Ленин еще недавно боролся с сепаратизмом Бунда. Несмотря на то, что лично успел убедиться — украинцам, полякам в составе Австро-Венгрии приходится куда хуже, чем в составе России (а то, что он убедился в этом, признает в своих мемуарах даже Крупская).                                                То есть, резолюция носила явно конъюнктурный характер. Подыграть противникам. А немцы и австрийцы подобные шаги оценивали, брали на заметку.

Большевистская фракция Государственной Думы не только демонстрировала антипатриотическую позицию (скажем, отказавшись голосовать за военные кредиты), но и стала натуральной «крышей» подрывной работы.                                            В ноябре 1914 г. фракция в полном составе была арестована. В прокламациях, распространявшихся «народными избранниками», открытым текстом писалось: «Для России было бы выгоднее, если победит Германия».

При обысках обнаружились полные наборы шпионских аксессуаров — наборы подложных паспортов, шифры, листовки. В феврале состоялся суд. Очень мягкий, приговорил к ссылке.                                                        Но возмущенно завопила вся Дума! Дескать, какой безобразие, из-за такой мелочи, как шпионаж и деятельность в пользу противника, «самодержавие» нарушило депутатскую неприкосновенность!..

И все же на первом этапе войны прогерманская «пятая колонна» успеха не имела. Украинцы, например, на агитацию сепаратистов не поддавались, никак не хотели считать себя «угнетенной нацией».                                                                                    Пораженческие лозунги тем более не находили почвы ни среди солдат, ни среди рабочих. Рискнувшего выступить с такими призывами просто убили бы!

Во всю в Америке действовал самый главный русофоб – банкир Яков Шифф. Он снова развернул усиленную агитацию против предоставления кредитов России. Называл такие займы «аморальными», призывал бойкотировать русские ценные бумаги.

 Например, когда в западной прессе пошли публикации о зверствах немцев в Бельгии, о массовых расстрелах мирного населения, он объявлял, что это сущая мелочь по сравнению с «жестоким обращением царя с еврейским населением в Западной России и Польше».

Отметим, что и англичане с французами, плохо подготовившиеся к войне, крайне нуждались в поставках вооружения, боеприпасов и имущества из-за рубежа. А чтобы закупать все это в США, им также требовались кредиты.                                                                                                  Но Шифф соглашался выделять их только в том случае, если правительства Британии и Франции дадут письменное обязательство — ни копейки из этих сумм не давать русским.

Такую же политику попытался провести в Федеральной Резервной Системе Пол Варбург. Хотя успеха он не добился. Для других, мене ангажированных богоизбранных банкиров кредиты и поставки державам Антанты были слишком уж выгодным делом.

В результате нескольких раундов переговоров российскому министру финансов Барку удалось достичь соглашения с британцами. Но на чудовищных условиях!                                                                                           Из запрашиваемых 100 млн. руб. Англия согласилась выделить 40 млн. Под 6 % годовых. При этом банкиры Сити и британский министр финансов Ллойд Джордж потребовали обеспечить кредит русским золотом, которое требовалось доставить в Англию. Даже соображения, что золото перевозить по морю опасно, и не лучше ли отложить расчеты до конца войны, были отметены (см. Уткин А. И. "Первая мировая война". М., Алгоритм, 200). 

То есть, фактически получились не займы, а сногсшибательная спекулятивная сделка! Россия покупала вооружение за собственное золото (по заниженному, навязанному ей курсу), с нее еще сдирали годовые проценты, и еще наворачивали ряд дополнительных условий!

Правда, теперь наше военное министерство получило возможность выправить кризисную ситуацию. В британской компании «Армстронг и Виккерс» оно разместило заказ на 5 млн. снарядов, были подписаны контракты на поставку 1 тыс аэропланов и моторов, 250 тяжелых орудий, 27 тыс пулеметов, 1 млн винтовок, 8 млн гранат, 200 тыс. тонн взрывчатки.                                                                                                                    Заказали и оборудование, чтобы довести отечественное производство снарядов до 40 тыс. в день. Заказ был принят с отгрузкой в марте (см. там же).                                                                                                                        Этого должно было хватить на летние сражения 1915 г. Но на самом-то Россия деле не получила ничего!                                                                          Так, еще до войны (в рамках программы перевооружения) во Франции на заводах «Шнейдер-Крезо» были заказаны тяжелые орудия и аэропланы — однако они ушли на оснащение не русской, а французской армии.                                                                                               Потому что она к началу войны вообще не имела тяжелой артиллерии, а авиацией практически не занималась (см. Игнатьев А. А. Пятьдесят лет в строю. М., Воениздат, 1988).

Точно так же не был выполнен и стратегический заказ фирме «Армстронг и Виккерс». Виккерс, кстати, был партнером Шиффа в никелевых рудниках и ряде других предприятий. Но тут явно сработала не только рука Шиффа.

Катастрофическое для России решение было принято правительством Великобритании. Оно распорядилось — все, что было изготовлено компанией «Армстронг и Виккерс» для русских, передать английской армии. (см. Уткин А. И. "Первая мировая война". М., Алгоритм, 2001).

Как бы и серьезная причина нашлась. Свои-то войска в первую очередь вооружать надо. Хотя заслуживают внимания некоторые «частности». Ведь необходимость вооружения английской армии была очевидной еще осенью 1914 г. — однако британские производители приняли русский заказ!                                                                                                                И в течение зимы военное ведомство России не получало никаких предупреждений, пребывало в полной уверенности, что все будет в порядке. А потом войска остались вдруг ни с чем.

А Германия и Австрия как раз весной и летом 1915 г. решили перенести главный удар на Восток, перебросили против русских основную часть своих дивизий.                                                                                 У наших войск не было снарядов, не хватало винтовок, патронов. Под шквалами артиллерийского огня порой отбивались штыками. Началось «великое отступление».                                                                                       Были оставлены Галиция, Польша, Литва, часть Латвии и Белоруссии. В неравных схватках полегли сотни тысяч наших воинов. Еще больше было ранено или попало в плен…                                                   Кстати, история умалчивает тот факт, как англичане подставили Россию. Поражения 1915 г. дружно свалили, как обычно, на варварство русских и на гипотетическую «отсталость» России.

В начале 1915 г., после побед, одержанных Россией с ней заигрывали, старались ублажать. Так, в период подготовки Дарданелльской операции было заключено соглашение Сайкса-Пико о будущем разделе английских и французских сфер влияния в Турции — в нем предусмотрели, что русским надо бы отдать под контроль Константинополь, проливы Босфор и Дарданеллы (правда, это был не договор, а лишь «рабочее» соглашение. Россия окончательного ответа не дала, ее МИД и Генштаб полагали, что Стамбул брать нельзя, проблем возникнет больше, чем выгод).                                                   Французский посол Палеолог по поручению Парижа вежливо выспрашивали у царя, какими он видит будущие границы в Польше, на Балканах, Кавказе? (см. Палеолог М., "Воспоминания посла", М., 1992).

Но как только наша страна понесла тяжелые поражения, с ней вообще перестали считаться! О спасении Франции и Сербии в 1914 г., о том, что Россия приняла на себя главные удары в 1915 г., было мгновенно забыто! Беспардонно объявлялось, что она «не вносит достаточный вклад в победу»! Заговорили уже о «неэффективности» союза с русскими.

И речь пошла не о вознаграждении, а вообще… о расчленении России! В марте 1916 г. тот же Палеолог не без злорадства писал:                  «Если русские не будут напрягаться до конца с величайшей энергией, то прахом пойдут все громадные жертвы, которые в течение 20 месяцев приносит русский народ. Не видать тогда России Константинополя: она, кроме того, утратит и Польшу, и другие земли.                                                                                                                         Если Россия не выдержит роли союзника до конца, … она тогда лишит себя возможности участвовать в плодах нашей победы; тогда она разделит судьбу Центральных Держав».                                     И раздел российских территорий исподтишка уже начался! Франция заключила тайный договор с поляками о восстановлении их самостоятельного государства — причем поляки претендовали на старинные владения Речи Посполитой: Украину, Белоруссию, Литву.

С русскими представителями при союзном командовании теперь обращались по-хамски, маршал Жоффр «цыкал» наших генералов, как собственных проштрафившихся подчиненных. Стратегические решения западные державы принимали без учета мнения царского правительства и командования. С кредитами и поставками норовили облапошить.

Начальник штаба Ставки генерал Алексеев в январе 16-го писал российскому представителю в Париже Жилинскому: «За все, нами получаемое, они снимут с нас последнюю рубашку. Это ведь не услуга, а очень выгодная сделка. Но выгоды должны быть хотя немного обоюдные, а не односторонние».

Англия дошла до того, что потребовала отдать ей «весь русский торговый флот, находящийся в свободных морях» — в виде компенсации даже не за поставки, а за прикрытие перевозок британскими крейсерами (см. Родзянко М. В." Государственная Дума и Февральская революция"./ АРР, т.6, М., Терра-Политиздат, 1991).

Столь наглое требование отвергли — что ж, тогда Англия стала сокращать поставки. В 1916 г. в Париже состоялась торговая конференция, где союзники дружно принялись вырабатывать «экономическую программу для России» — не особо интересуясь, что об этом думает сама Россия.                                                                                    По сути начались споры о послевоенных разделах русского рынка. Британия, как «главный кредитор», претендовала на львиную долю. Франция тоже хотела урвать свое, навязывала льготные таможенные тарифы для своих товаров.

Либеральную оппозицию Запад брал под покровительство уже неприкрыто.

 Для переговоров в Россию приехали французские министры Вивиани и Тома. Посетили Думу, и там было громогласно заявлено: «Французы горячо и искренне относятся к Государственной Думе и представительству русского народа, но не к правительству. Вы заслуживаете лучшего правительства, чем оно у вас существует».

А председателю Думы Родзянко Тома «дал полномочия» при необходимости обращаться лично к нему или к французскому главнокомандующему Жоффру «с указанием на происходящие непорядки». Стыдоба и позор! Это что, в порядке вещей? Министры одной страны клеймят правительство другой, союзной державы, и дают «полномочия» спикеру ее парламента? 96].

Но нет, Россию слишком рано списали со счетов. Она вдруг снова проявила свою мощь! К весне 1916 г. проблемы со снабжением удалось полностью преодолеть. Причем без западных «друзей»!   Видный британский историк И. Стоун писал:

«Нечестность и авантюризм иноземных бизнесменов разрушили веру русского народа в иностранных капиталистов. В Петрограде, в отталкивающей атмосфере ожидания обогащения один за другим паразиты въезжали в отель „Астория“… Кризис с военным оборудованием и боеприпасами длился до тех пор, пока русские не оказались способными обеспечить себя сами».

Да, сами, опираясь на собственные силы и ресурсы. В годы Мировой войны Россия совершила промышленный рывок, по масштабам своего времени сопоставимый с рывком Великой Отечественной.                           По подсчетам академика Струмилина ее производственный потенциал в 1914–17 гг. вырос на 40 %.                                                     Возникло 3 тыс. новых заводов и фабрик, а старые расширялись и модернизировались.

Позиционная оборона помогла накопить и подготовить резервы. И на фронтах снова стояли великолепно обученные и вооруженные армии, возглавляемые опытными и грамотными полководцами.                      Первыми начали активные операции войска Юденича в Закавказье. В феврале они взяли неприступную крепость Эрзерум.                                 Затем ударили на приморском фланге, овладев Трапезундом. И устремились вглубь Турции, уничтожив две неприятельских армии… А в июне нанесли удары основные фронты.

Впервые в ходе войны была взломана многополосная позиционная оборона. Ни англичанам, ни французам этого еще не удавалось, а армиям Брусилова удалось.   

 

 Наши части продвинулись на 200–400 км, снова заняли большую часть Галиции, захватили огромные трофеи, потери противника составили 1,5 млн солдат и офицеров.                                                             Австро-Венгрия была практически разгромлена, Германии тоже крепко досталось.                                                                                                        У союзников дела обстояли куда более плачевно. В бесполезных мясорубках под Верденом и на Сомме они понесли колоссальные потери при продвижении 5–10 км.                                                               Италия потерпела катастрофическое поражение под Трентино. Англичане пытались наступать в Ираке — турки окружили и уничтожили их экспедиционный корпус.

Да, Россия снова поднялась во весь рост, развернулась в полную силу. И… что бы вы думали? Отношение к ней западных союзников снова развернулось на 180 градусов! О, теперь с нашими представителями за рубежом разговаривали совсем не так, как до Брусиловского прорыва. И желающих выделить кредиты на приемлемых условиях нашлось предостаточно.

«Друзья» всячески спешили загладить свое вчерашнее хамство. Англичане наградили царя орденом Бани I степени и произвели в британские фельдмаршалы.                                                                            А французы свернули тайные соглашения с поляками. Вместо этого Палеолог по поручению своего правительства быстренько разработал и предложил договор Николаю II — Франция признает, что Россия имеет полное право сама установить свои западные границы, пусть берет все, что захочет, а за это пусть поддержит претензии Франции на Эльзас и Лотарингию.

Однако в целом получалась парадоксальная вещь. Проигрывала сражения наша страна — плохо, а выигрывала … тоже плохо!                      Ее не только снова зауважали, но и снова боялись ее усиления. А средством «исправить» это опять были удары в спину. Активизировалось сколачивание заговоров. Прямое участие в их организации приняли западные дипломаты.                                                      И Палеолог, и британский посол в Петрограде Бьюкенен. Посольства стали крышами для заговорщиков не только в переносном, но даже и в прямом смысле.

Под этими крышами устраивались сборища оппозиции, звучали антиправительственные речи, строились планы. Кроме думских кругов, давно уже связанных с послами, в заговоры втягивалась часть придворных, военных, аристократии, даже родственников царя.

Осенью 1916 г. сессия Думы вылилась во вторую атаку на власть. Через военно-промышленные комитеты либералы вели раскачку рабочих — чтобы создать нестабильность, обеспечить действиям заговорщиков массовую поддержку. Агитация принимала все более крайние формы: дескать, в правительстве — изменники, царица — шпионка, ведут Россию к поражению.

Но с другого направления эту же самую раскачку вела сеть Парвуса. Под теми же самыми лозунгами. Нет, Россию губила не «реакционность», не самодержавный «деспотизм», а наоборот, слабость власти. Во всех других воюющих государствах тыл был мобилизован, действовали законы военного времени, суровая цензура. И только Россия позволяла себе воевать с вполне «мирным» тылом.

Как уже писалось в предыдущей публикации, рабочие могли бастовать сколько им вздумается, оппозиционеры — поднимать парламентские бури, газеты — печатать то, что им закажут и оплатят.                               Николай I метался меж двух огней – старался не ссориться с Думой, шел на поводу у «общественности», снимал министров, которые раздражали либералов, но получалось еще хуже.                                          Новые министры тоже становились объектом атак, и получилась настоящая свистопляска.                                                                                            Всего за год в стране сменилось 4 премьера, 4 министра внутренних дел, 3 министра иностранных дел, 3 военных министра, 3 министра юстиции… Не успевали войти в курс дела, как катились в отставку.

Проблемы усугублялись тем, что произошло обычное для войны расслоение. Патриотические рабочие, интеллигенты, крестьяне, военные стремились на фронт, а в тылу скапливались шкурники.

На заводы вместо тех, кто ушел в армию, хлынула «лимита», желающая получить броню от призыва. Офицеры и унтеры, опасающиеся попасть на передовую, правдами и неправдами пристраивались в тыловых запасных батальонах.

«Земгусары» — служащие «Земгора», тоже защищенные от призыва, деляги, нувориши погрязали в махинациях и прожигали легкие деньги. На фронте шли тяжелые бои, а в «мирных» городах сверкали огнями и гремели музыкой рестораны, кафешантаны, варьете.

В конце 1915 г. нелегальные масонские лидеры легальных социалистических групп устроили в Петрограде тайный съезд под председательством Керенского.                                                                  Была принята резолюция: «Когда наступит последний час войны, мы должны будем свергнуть царизм, взять власть в свои руки и установить социалистическую диктатуру»...

Продолжение следует...

Почему снялась с соревнований Байлз: " Японцы запретили ввоз в страну препарат, который она принимает." Вот и весь сказ
  • fanC
  • Вчера 15:12
  • В топе

Начало Олимпиады и конец для Байлз. фото: картинки яндекса.31 июля. Токио. Олимпиада.Свежие новости. Симона Байлз не выступит в гимнастике на отельных снарядах: в опорном прыжке и на бр...

Стратегическая усталость Америки

Всего две недели назад кубинцы попытались устроить революцию, но Соединенным Штатам было не до этого. Добрый день, дорогие друзья.Еще пять лет назад такое невозможно было представить, а...

Обсудить