Продолжение «жириновских» бесед…
«Объясняю…Что такое завод в России? Это глубокий фундамент, упрятанные глубоко под землю коммуникации, это толстые стены, это огромные потери энергии каждую зиму, это круглосуточное освещение, потому что фонари над цехами большими не сделаешь – вымерзнут, а малые не дают столько света, сколько нужно, да и будь они большими – солнца в наших широтах не так много, как в том же Чикаго. Наш завод – это огромные расстояния для подъездных путей, это недостаточные людские ресурсы в нужных местах. Это неэффективное управление, более радеющее о соблюдении придуманных нормативов и объемов, чем в улучшении своей продукции.
Мало того, мы планируем каждый свой завод так, чтобы он непременно обладал бомбоубежищем, а то и не одним, которое тоже стоит денег, которое нужно поддерживать всегда в рабочем состоянии. Простой вопрос – зачем? Ведь после применения современных боеприпасов по этому заводу, толку от того, что сохранились его работники, разом перешедшие в разряд нахлебников, не будет никакого.
Всего этого у такого же завода в США, Англии, Италии, Германии или Испании нет. Там от любого завода до моря, а дешевизну морских перевозок еще никто не отменял – рукой подать, солнце светит чуть не триста дней в году, земля не замерзает зимой. И тэдэ и тэпэ, вы ребята грамотные и должны это понимать. Любое производство у нас требует существенно больших капитальных и текущих затрат, чем такое же производство, размещенное в другой стране. Кроме, пожалуй, Монголии и Центральной Канады. Но кто-нибудь слышал о производстве в Монголии?
Соответственно, любой сложный товар, предложенный нами на внешний рынок, будет либо по той же цене, что и произведенный за границей, но с худшими качеством и функциональностью, либо, при сохранении требуемых эксплуатационных характеристик, будет существенно дороже. Потому что нам тоже нужно окупать строительство своих заводов.
Мало этого. Завод выпускает неконкурентную продукцию: станки, трансформаторы, подъемные краны, рольганги и блюминги, уступающие зарубежным аналогам – в цене, в удобстве использования, в функциональности, в массе других техническо-экономических характеристик. И оснащает этим оборудованием другие заводы, усугубляя и без того их безнадежное положение на рынке! Теперь вместо ежедневного выпуска пятисот единиц продукции, как делается на заводе в Гамбурге, мы можем выпускать только триста. По более высоким ценам. Потому что даже простой завода стоит денег.
И чтобы как-то реализовать продукцию нашего Тяжмаша, Средмаша, Легмаша за нормальные деньги, мы политическим путем заставляем некоторых партнеров покупать у нас заведомо проигрышный товар.
Для этого и придумал Иосиф Виссарионыч СЭВ. Но даже там не рискнул вводить рубль для расчетов, подобно американскому доллару, резонно рассудив еще в 50-м году, что если рубль обеспечен золотом, то со временем наши партнеры скопят этих рублей достаточно, чтобы избавить нас от золота.
Это нам и продемонстрировал Де Голль в 65-ом, попросив у янки обещанное золото вместо долларов. Сам Сталин или кто-то из советников заранее побеспокоились об этом и придумали искусственную валюту «переводной рубль» – для расчетов внутри организации.
Но мы говорим о России. Значит, чем меньше степеней переделки сырья, тем нам дешевле обходится товар и тем выше прибыль по отношению к затратам. Не нужно строить заводы, обрабатывающих сырье и на каждом этапе переделки увеличивающих издержки, не нужно содержать огромное количество социальных объектов для персонала заводов. Леониду Ильичу улыбнулась удача, вернее, стараниями нашей разведки и ЦК, мы во многом сами создали ситуацию, в которой война на Ближнем Востоке дала нам такой товар – нефть…
С начала семидесятых основной оборот во внешней торговле, если исключить участников СЭВ, пришёлся как раз на поставку ресурсов. Мы стали мировым донором, вовсе не обладая достаточными объемами крови. Мы затыкаем дыру несостоятельности достоянием будущих поколений.
Вы, конечно, спросите: «Как же так? Если судить по отчетам изысканий, наши запасы нефти едва ли не самые большие в мире в те времена!». Но, как оказалось - во-первых, не самые большие. Процентов десять от общемировых. Не больше. А во-вторых, они все труднодостижимые. Не как у саудитов – подгоняй танкер к берегу и черпай из ямы черпаком. Нам требуются железные дороги, требуются нефтехранилища, требуются трубопроводы – по три тысячи километров длиной! А это все затраты, которые будут заложены в конечную цену. Так что, когда нефть стоила три доллара в течении сорока лет – никому и в голову не приходило тащить ее на внешний рынок.
И мы потихоньку обходились своими собственными заводами – потому что валюты для покупки продукции у капиталистов просто не было. Старожилы СССР помнят, как лично Анастас Микоян ездил в Америку покупать заводик по производству томатного сока! Мы делали дорогие станки, над которыми смеялся весь мир, и надрывая жилы выпиливали на этих станках свои спутники и ракеты.
Несколько попыток увеличить объем внешнего рынка для реализации промышленного производства – все эти пляски с «Капиталом» Маркса вокруг африканских и азиатских корольков – только увеличили круг нахлебников, едущих на издыхающей лошадке. Мы не смогли им продать ничего, кроме некоторого количества тульских «пряников» от товарища Калашникова, но взамен получили целую когорту шантажистов, норовящих сорваться с крючка каждый раз, когда поток «безвозмездной помощи» хоть чуть-чуть ослабевает.
Поэтому, нужно найти некий источник финансирования, который бы позволил инвестировать колоссальные суммы в рентабельные предприятия. Мы станем инвестировать деньги в те иностранные – американские, английские, японские, китайские предприятия, которые будут развиваться особенно быстро и стабильно! Чем успешнее будут работать эти иностранные предприятия, тем большими средствами мы будем обладать.
И дай бог - через пару десятков лет у вас что-то начнет получаться. Но не вздумайте инвестировать в массовое производство внутри страны! Россия должна стать фабрикой изобретений, научных открытий – только в этом путь успешного развития. Они должны ехать учиться к нам – прикладным и фундаментальным наукам – от дизайна и маркетинга до квантовой физики. Патенты-патенты-патенты – вот вторая часть головоломки.
Немногие предприятия с сумасшедшей рентабельностью, дающие на вложенный рубль десять рублей прибыли – только такие производства должны остаться в России. Ну, разумеется, кроме тех, которые будут обеспечивать энергетическую и продовольственную безопасность.
Пусть капиталисты занимаются обычным производством – они умеют это делать лучше нас. А мы будем жить на дивиденды от удачных инвестиций, на патентные отчисления, на доходы от самых наукоемких предприятий, на предоставлении научных данных и всем том, что умеем или научимся делать хорошо. Вот таким я вижу решение этой головоломки.
В России сто пятьдесят миллионов человек. Сколько-то занимаются брюквой-зерном-коровами-курицами, кто-то будет добывать нефть-газ (в гораздо меньших объемах, чем в СССР), уголь, лес и металлы. Еще немножко будут всем этим управлять и перевозить сырье с места добычи на место переработки и товары на место потребления. Но Большинству нашим нынешним мальчика и девочкам лет через пятнадцать-двадцать-тридцать предстоит стать учеными – математиками, физиками, химиками, генетиками, кибернетиками…
Конечно, это достаточно просто на словах, но над воплощением проекта в жизнь следует еще работать и работать.
Но опять же вопрос: разве мы сможем угнаться за всем миром? В Европе живет почти полмиллиарда народу, в США и Канаде триста миллионов. А еще остаются всякие Аргентины-Бразилии, где тоже люди чего-то делают. И Китай вот-вот примется выбираться из своих социальных экспериментов и культурных революций. И Индия. Итого конкурировать с нами будут страны с общим населением более трех миллиардов человек.
Чисто статистически у них всегда будет рождаться больше светлых голов, чем у нас. Что такого мы сможем предложить всему миру, чего бы у него не было? В том будущем, что еще имеет шансы сбыться, из России сбежит большинство ученых. За зарплатами, достатком, да просто за работой!»
Продолжение следует
Оценили 5 человек
9 кармы