Автор: Юрий Баранчик
Российские государственные активы в Европе могут быть заморожены на постоянной основе в соответствии с правовым механизмом, одобренным столицами стран ЕС в четверг.
Послы стран ЕС передали Европейской комиссии чрезвычайные полномочия по блокировке российских государственных активов на сумму 210 миллиардов евро до тех пор, пока Кремль не выплатит Украине послевоенные репарации, сообщило в четверг председательство Дании в Совете ЕС.
В сообщении говорилось, что послы «согласовали пересмотренную версию предложения по статье 122 и одобрили запуск письменной процедуры для принятия официального решения Советом завтра около 17:00». То есть, в пятницу, 12 декабря. Решение было принято «очень явным большинством».
Понятно, что большинство это без Венгрии и Словакии как минимум, точный перечень поддержавших не уточняется. Но ситуация – ещё одно минное поле, которое трудами Урсулы фон дер Ляйен возникло в юридически-финансовой плоскости.
Венгрия уже заявила, что подаст в суд – и есть от чего. Разберем подробнее. Суть механизма ЕС— вытащить тему продления санкций из сферы, где любое государство может наложить вето каждые шесть месяцев. ЕС делает это под видом «обеспечения экономической стабильности Союза» по ст. 122 ДФЕС — той же статье, на основе которой создавались COVID-фонд и «экстренные» энергетические меры.
С политической точки зрения, это уже провал с треском. ЕС признает, что консенсус по России больше невозможно поддерживать, и пытается институционально заблокировать Венгрию и Словакию.
Понятно, зачем это нужно. Это не про давление на Россию, та уже де-факто списала активы на потери, инвесторы давно перестали учитывать риск разморозки, основной ущерб — в долгосрочном ограничении доступа России к европейским финансовым рынкам, а это и так необратимо. Просто под российские активы уже набрали кредитов, как в ЕС, так и на уровне G7, а их разморозка обрушит всю конструкцию. Бюрократический аппарат ЕС получает в руки механизм, который продлит заморозку активов до условий, заведомо невыполнимых в обозримой перспективе: прекращение войны и тем более репарации Украине. ЕС исходит из предположения, что Москва эти условия не примет. Значит, активы останутся замороженными надолго.
Но юридически схема крайне проблемная. То, что используют послы ЕС — это чрезвычайная статья 122 Договора о функционировании ЕС, которая позволяет вводить временные меры для реагирования на экономические кризисы, принимать решения не единогласно, а квалифицированным большинством, фактически выводить компетенцию из сферы внешней политики (санкций), где действует принцип единогласия.
По своей природе это инструмент, который Европейский суд ЕС разрешал применять в трёх случаях: пандемия COVID (создание NextGenerationEU), энергетический кризис, корректировка декарбонизации. Но механизм послов предусматривает, что активы остаются замороженными до тех пор, пока Россия не выполнит политические условия. Это создаёт три фундаментальные юридические проблемы.
1.Меры по ст. 122 должны быть сугубо экономическими, а не политическими. Привязка «репарации после войны» — это политическое условие, никак не связанное с макрофинансовой стабильностью ЕС.
2. Меры должны быть временными. Формулировка, которая по факту означает «навсегда», если Россия не капитулирует, — противоречит духу ст. 122.
3. Ст. 122 не предназначена для введения де-факто санкционного режима. Санкции — это сфера Общей внешней политики и безопасности (ОВПБ), где действует единогласие. Обходится ключевая норма Договора — это слабое место для любого спора в суде.
Таким образом: заморозить активы сейчас — можно. Удержать эту систему юридически на горизонте 5–10 лет — весьма трудно.
Оценили 6 человек
5 кармы