Иван Солдатов
Конфликт между Россией и Украиной идёт уже пятый год. По своей длительности он превзошёл длительность Первой мировой войны. То, что планировалось как быстрая операция, превратилось в затяжной конфликт — едва ли этого ожидали в Москве, Киеве или на Западе.
Главный вопрос сегодня — почему не удается добиться стратегического преимущества, несмотря на то, что Россия по своему арсеналу вооружения на голову превосходит украинскую армию?
The Wall Street Journal (WSJ) обратил внимание на интересную особенность. В своей статье издание утверждает, что мир вступил в новую эпоху: огромные бюджеты и дорогостоящие ракеты больше не гарантируют победы.
Технологическая гонка сыграла на руку обороняющимся. Дешевые дроны и массовые высокоточные средства позволили слабому сравняться с сильным, а иногда и получить преимущество.
Примеры авторы статьи приводят разные: Украина против России, США против Ирана. И везде одна и та же картина. Американские военные израсходовали значительную часть своих дальнобойных боеприпасов и уничтожили большую часть иранского руководства, но стратегической победы не одержали. Тегеран продолжает блокировать Ормузский пролив и запускать ракеты по Израилю.
Украина же, даже после прекращения американской помощи и дипломатического давления со стороны Трампа, не сдалась, фронт не обрушился. Наоборот — Киев смог переломить ход противостояния, удерживая линию фронта и нанося удары по российским тылам. Как заявила глава МИД Латвии Байба Браже: «Украина находится в гораздо более прочном положении благодаря своему технологическому превосходству».
Министр обороны Италии Гвидо Крозето в интервью WSJ высказал свое мнение: «Тот тип войны, к которому мы привыкли — вторжение и оккупация страны — больше немыслим».
Генерал Онно Эйхельсхайм, начальник штаба обороны Нидерландов, добавил: если не добиться успеха в первые две недели, конфликт превращается в тупик, который невозможно преодолеть.
Однако есть и другая точка зрения. Издание «Антифашист» взяло эксклюзивное интервью у военного эксперта Влада Шлепченко. Он не согласен с выводами WSJ и утверждает, что мир не вступил в фазу невозможности войн — наоборот, это лишь разминка перед большим столкновением.
— Влад, если исходить из тезисов WSJ, утверждается, что эпоха завоевательных войн уходит в прошлое, а ударные БПЛА становятся главным оружием, нивелирующим разрыв между сильным и слабым. Согласны ли Вы с таким утверждением?
— Хорошая статья, в британском стиле, с отсылкой к античности, чтобы показать образованность. Но она ошибочная: либо намеренно проецирует неправильные нарративы, либо автор добросовестно заблуждается.
Фундаментальная ошибка в том, что действия России против Украины и США против Ирана выдаются как элементы агрессивного поведения: большие агрессивные парни обижают маленьких, и у них ничего не получается. Автор делает вывод, что уровень развития технологий и экономики таков, что большие больше не могут сломать маленьких. Это абсолютно не так.
Почему? На Украине мы сломали бы их за несколько недель. Но мы обломались, потому что против нас начал работать Запад. Он действует компетентно: знает нашу военную школу, элиты, спецслужбы.
Bloomberg и Reuters публикуют содержание совещаний в Кремле через пару дней после их проведения. Западная агентура внедрена в наше руководство. Плюс они много лет изучали нашу армию. У них прекрасные космические возможности, производство микроэлектроники, нейросети, искусственный интеллект, космическая связь. Мы же технологически сильно отстаем.
Запад использует Украину как расходный материал, прокси, не чувствительный к людским потерям из-за жесткой этнической диктатуры. Население дрессировали больше 10 лет, недовольных выдавливали или убивали. Получился «Франкенштейн-киборг»: Запад дает передовые военные решения, Украина — человеческий ресурс.
То же с Ираном, который является прокси Китая. Трамп думал разгромить Иран, не получилось, теперь пытается выйти из конфликта: разблокирует замороженные миллиарды, кричит на Нетаньяху. Но Иран на каждую уступку повышает ставки. Сомнительно, что Тегеран действует сам — скорее всего, из Пекина попросили американцев из ситуации не выпускать.
То, о чем пишет WSJ, не ново. Большая игра между Англией и Россией в XIX веке, англо-бурская война (Германия отправляла бурам маузеровские винтовки), Холодная война.
Это не фаза, когда войны кончились. Это разминочный этап перед прямым столкновением гегемона и субгегемона, как перед Первой мировой или Крымской войной. Крупные игроки напрямую не сталкиваются, но нас поймали в капкан Украины, американцев — в иранский, Китай ходит вокруг тайваньского капкана.
Мир только разминается. Это прелюдия перед большими войнами между ключевыми игроками. Я не согласен с автором: его нарратив ошибочный и убаюкивающий. Это только начало.
— Авторы отмечают, что Украине удалось переломить ход войны и наносить удары вглубь России именно за счет технологий (дроны, связь, Starlink). Действительно ли технологический фактор стал критическим перевесом, или основную роль сыграло другое?
— Если смотреть на ключевых игроков (Соединённые Штаты, Китай, Евросоюз), то мы здесь безбожно отстаем. В военном строительстве мы закрываем пробелы последних 15–20 лет, когда занимались самовосхвалением, смеялись над «тупыми пиндосами».
Оказалось, что нужно высокоточное массовое оружие. С артиллерией не всё в порядке. Бронетехника создавалась под другую концепцию. Но противник не стоит на месте. Развитие ИИ стремительно идет в США и Китае. Европа этим заниматься не может, мы тоже.
Их Maven System — то, о чем мы можем только мечтать. Милитаризация космоса с многоразовыми ракетами SpaceX: таких возможностей нет ни у нас, ни у Китая. Поэтому Китай рассматривает вариант забить орбиты мусорными спутниками, чтобы сделать их непригодными.
Сила России — это сырье, которое всем нужно. Железо и реактивные двигатели делать умеем, а с микроэлектроникой всё печально. Нам нужны дестабилизация экономики, энергетический и продуктовый голод, разрушение логистических цепочек, чтобы сырье стало настолько ценным, что его невыгодно давить санкциями. Только тогда мы получим валюту для покупки микроэлектроники через обходные пути.
Путь запретов, блокировок, фейкового импортозамещения ведет в обратную сторону. Мир ускорился, а мы продолжаем тормозить с той же скоростью. Мы решаем невыносимые проблемы, которые не дают побеждать здесь и сейчас, а противник работает на опережение.
«Орешник» — хорошее решение, потому что угрожает Европе, нашему самому непримиримому геополитическому противнику. США нужен противовес Китаю (доктрина Киссинджера о треугольнике), а для Европы борьба с нами — точка сборки, экзистенциальный смысл.
Нам нужны средства для уничтожения Европы, но к ним должно быть приложение — решимость их применить. Наше руководство пока демонстрирует, что решимости нет.
Все видели публикации адресов предприятий, производящих оружие для Украины в Канаде и Европе. А дальше что? Действий нет. Проблема России не только в технологическом отставании, но и в неготовности реализовывать доктрину сдерживания: обозначить пределы и нанести удар, если противник их переходит.
— В последнее время много говорится про дешевые дроны, которые переворачивают ситуацию на фронте. Удается ли России перестроить экономику под массовое производство таких систем или в этом вопросе мы тоже в роли догоняющих?
— Хороший вопрос. Не исключено, что ситуация перевернется. Сейчас мир воюет «мусорным» оружием (дешевые массовые беспилотники, терминалы связи), но высокотехнологичное развитие продолжается в сферах, где мы мало что можем.
ИИ опирается на дата-центры, которые невозможны без доступа к современной микроэлектронике. У Китая и США она есть, у нас и Европы — нет, но Европа может достать. Через 10–20 лет массовыми станут не пластиковые беспилотники, а гиперзвуковые ракеты.
Системы связи и управления — одно из ключевых преимуществ противника, у нас с ними беда. Перспективы мрачные. Нужно активно наверстывать упущенное.
Непонятно, что будет с космосом. Китай выводит 200 тысяч спутников — эффект Кесслера, околоземное пространство забито обломками, космонавтика кончилась, нет глобальной спутниковой навигации (ГНСС), нет дронов. В XX веке этого не было: чтобы пролететь тысячу километров, нужна сложная инерционная система наведения, гироскопы.
Если космос работает, а американцы вывели ударные системы — это другой вариант. Ситуация может быть разной.
Многоразовые ракеты плюс развитие экзоскелетов дают потенциальный выход на космодесант: группы спецназа забрасываются на территорию, снабжение с орбитальных складов. Илон Маск хочет сделать стоимость вывода килограмма на орбиту равной авиаперевозке.
Сейчас Falcon летает 35 раз (у нас всё одноразовое). Если накопить многоразовые изделия, можно высадить десант. Плюс дроны, ИИ, гиперзвук. Возможны самые экзотические варианты. А может быть, наоборот, регресс к реалиям XX века — реактивная авиация, наземные и шахтные ракетные комплексы.
Прогнозировать сложно, потому что мы не понимаем, что произойдет с космосом, связью и международной экономикой.
— Если большие страны больше не могут навязывать волю маленьким силой, означает ли это, что мы сталкиваемся с куда большими проблемам? Глядя на ситуацию последних четырех лет, поневоле напрашивается вариант поджечь Кавказ и Среднюю Азию, чтобы втянуть нас в новые конфликты…
— Я считаю, что после завершения конфликта на Украине наиболее вероятный театр столкновений — Прибалтика. Сомнительно, что у России будут силы на удержание сферы влияния за пределами европейской части.
Нас уже выдавили из Закавказья: Армения потеряна. У нас нет возможности проецировать туда силу, в том числе потому, что Турция — наш партнер по обходу санкций, а она стоит за Азербайджаном. Это бывший СССР, но теперь далекий мир.
То же самое — Сирия. В нее вложили огромные силы вместо спасения Донбасса и уничтожения Украины (пока она была слаба, без Starlink, а Европа не была готова). Сейчас мы там находимся, потому что Эрдоган разрешил. Если запретит, мы останемся без баз. Это порождает проблемы в Африке: если теряем сирийский логистический хаб (а Европа или США всерьез возьмутся), Африку мы потеряем.
В 2020 году я считал, что нужно агрессивнее действовать, наносить удары по Прибалтике, чтобы помешать Европе накачивать Украину оружием. Но была выбрана стратегия локализации борьбы на территории Украины без эскалации.
Это привело к тому, что Европа производит массовое оружие, Украина перевооружилась. Поэтому после завершения украинского конфликта возможен конфликт в Прибалтике — это зона наших национальных интересов.
На серьезную борьбу за Кавказ, Среднюю Азию, Африку мы, скорее всего, большие силы не будем тратить. Если же попытаемся играть в империю, заплатим дорогую цену, как заплатили за Сирию вместо того, чтобы разобрать Украину в 2014–2016 годах.
Мы решили играть в «договорнячки», «минские соглашения» — и сейчас платим за это кровью. Южным краям можно мысленно помахать рукой. В среднесрочной перспективе Россия будет сворачивать там присутствие. У нас большие проблемы дома, и невозможно усидеть на двух-трех стульях одновременно.
Оценили 4 человека
5 кармы