Письмо в редакцию.

Смешная песня Владимира Высоцкого Ей 49 лет, актуальность до сих зашкаливает. «Письмо в редакцию телевизионной передачи „Очевидное — невероятное“ из сумасшедшего дома — с Канатчиковой дачи»** (1977).

Полный текст:

Дорогая передача!

Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова дача

К телевизору рвалась, —

Вместо чтоб поесть, помыться,

Уколоться и забыться, —

Вся безумная больница

У экрана собралась.

Говорил, ломая руки,

Краснобай и баламут

Про бессилие науки

Перед тайною Бермуд, —

Все мозги разбил на части,

Все извилины заплел —

И канатчиковы власти

Колят нам второй укол.

Уважаемый редактор!

Может, лучше — про реактор?

Про любимый лунный трактор?!

Ведь нельзя же! — год подряд:

То тарелками пугают —

Дескать, подлые, летают;

То у вас собаки лают,

То руины — говорят!

Мы кое в чём поднаторели:

Мы тарелки бьём весь год —

Мы на них собаку съели, —

Если повар нам не врёт.

А медикаментов груды —

В унитаз, кто не дурак.

Это жизнь! И вдруг — Бермуды!

Вот те раз! Нельзя же так!

Мы не сделали скандала —

Нам вождя недоставало:

Настоящих буйных мало —

Вот и нету вожаков.

Но на происки и бредни

Сети есть у нас и бредни —

Не испортят нам обедни

Злые происки врагов!

Это их худые черти

Бермутят воду во пруду,

Это всё придумал Черчилль

В восемнадцатом году!

Мы про взрывы, про пожары

Сочиняли ноту ТАСС...

Тут примчались санитары —

Зафиксировали нас.

Тех, кто был особо боек,

Прикрутили к спинкам коек —

Бился в пене параноик,

Как ведьмак на шабаше:

«Развяжите полотенцы,

Иноверы, изуверцы!

Нам бермуторно на сердце

И бермутно на душе!»

Сорок душ посменно воют —

Раскалились добела, —

Во как сильно беспокоят

Треугольные дела!

Все почти с ума свихнулись —

Даже кто безумен был, —

И тогда главврач Маргулис

Телевизор запретил.

Вон он, змей, в окне маячит,

За спиною штепсель прячет, —

Подал знак кому-то — значит,

Фельдшер вырвет провода.

Нам осталось уколоться —

И упасть на дно колодца,

И пропасть на дне колодца,

Как в Бермудах, навсегда.

Ну а завтра спросят дети,

Навещая нас с утра:

«Папы, что сказали эти

Кандидаты в доктора?»

Мы откроем нашим чадам

Правду — им не всё равно:

«Удивительное рядом —

Но оно запрещено!»

А вон дантист‑надомник Рудик —

У него приёмник «Грюндиг», —

Он его ночами крутит —

Ловит, контра, ФРГ.

Он там был купцом по шмуткам

И подвинулся рассудком, —

К нам попал в волненье жутком,

С растревоженным желудком

И с номерочком на ноге.

Он прибежал, взволнован крайне, —

И сообщеньем нас потряс,

Будто наш научный лайнер

В треугольнике погряз;

Сгинул, топливо истратив,

Весь распался на куски, —

Но двух безумных наших братьев

Подобрали рыбаки.

Те, кто выжил в катаклизме,

Пребывают в пессимизме, —

Их вчера в стеклянной призме

К нам в больницу привезли.

И один из них, механик,

Рассказал, сбежав от нянек,

Что Бермудский многогранник —

Незакрытый пуп Земли.

«Что там было? Как ты спасся?» —

Каждый лез и приставал, —

Но механик только трясся

И чинарики стрелял.

Он то плакал, то смеялся,

То щетинился, как ёж, —

Он над нами издевался, —

Ну, сумасшедший — что возьмёшь!

Взвился бывший алкоголик,

Матерщинник и крамольник:

«Надо выпить треугольник!

На троих его! Даёшь!»

Разошёлся — так и сыпет:

«Треугольник будет выпит! —

Будь он параллелепипед,

Будь он круг, едрёна вошь!»

Больно бьют по нашим душам

«Голоса» за тыщи миль, —

Зря «Америку» не глушим,

Зря не давим «Израиль»:

Всей своей враждебной сутью

Подрывают и вредят —

Кормят, поят нас бермутью

Про таинственный квадрат!

Лектора из передачи!

Те, кто так или иначе

Говорят про неудачи

И нервируют народ!

Нас берите, обречённых, —

Треугольник вас, учёных,

Превратит в умалишённых,

Ну а нас — наоборот.

Пусть — безумная идея,

Не решайте сгоряча.

Отвечайте нам скорее

Через доку‑главврача!

С уваженьем... Дата. Подпись.

Отвечайте нам — а то,

Если вы не отзовётесь,

Мы напишем... в «Спортлото»!