Александр Иванович Покрышкин — имя, которое стало символом несгибаемой воли, военного гения и высочайшего летного мастерства.
Президент США Франклин Рузвельт назвал Покрышкина лучшим летчиком Второй мировой войны, и эта оценка абсолютно объективна.
Он не только стал вторым среди самых результативных летчиков антигитлеровской коалиции — по числу подтвержденных побед (59) он уступает лишь Ивану Кожедубу (64), но и создал уникальную школу отечественного истребительного боя.
30 летчиков, которые прошли его школу, впоследствии стали Героями Советского Союза, а шестеро из них удостоены «Золотой Звезды» дважды. Только на счету этой плеяды летчиков-асов более 500 сбитых самолетов врага! Эта статья — о том, как застенчивый сибирский паренек стал грозой и ужасом немецких асов.
На крыльях «фашистских» бомбардировщиков красовались звезды
Утро 22 июня 1941 года лейтенант Покрышкин встретил в Бельцах, у самой границы с Румынией, и в первом же боевом вылете сбил свой первый самолет… советский легкий бомбардировщик Су-2.
Впрочем, немудрено. После первых неожиданных налетов на наших приграничных аэродромах царил хаос. Ждали новых ударов. Связь была нарушена, приказы не доходили. Неожиданно с запада послышался гул моторов. К аэродрому подходила группа бомбардировщиков.
Первая мысль — это фашисты летят бомбить аэродром! Покрышкин взлетел и ринулся на перехват.
Вот они уже невдалеке. Самолеты выкрашены в черно-зеленые и желтые камуфляжные пятна. Конструкция незнакомая. Чуть довернул к бомбардировщикам, и низкое вечернее солнце ослепило летчика, не позволив рассмотреть за короткие секунды сближения тип машин.
Бросил МиГ в крутой разворот, зашел в хвост левому крайнему и метров с пятидесяти открываю огонь. Короткая очередь — и бомбардировщик, разворачиваясь влево, пошел вниз. «Этому достаточно», — подумал молодой истребитель.
В этот момент его самолет попал в спутную струю атакованного противника и самопроизвольно крутанул бочку. Едва справившись с управлением, Покрышкин сделал горку с уходом на правый фланг группы для новой атаки сверху… И оцепенел от ужаса: на крыльях «фашистских» бомбардировщиков вместо крестов красовались звезды.
Летчика накрыло отчаяние: что же он наделал! В первые секунды проскочила шальная мысль сделать переворот и — к земле. Уйти от позора. Уйти навсегда. Но он тут же взял себя в руки.
Командиру Су-2 удалось посадить подбитую машину, но штурман погиб (по другим сведениям, был тяжело ранен). В другое время Покрышкина немедленно отстранили бы от полетов и отдали под трибунал, но в первые часы войны было не до того: немецкая авиация бомбила наши приграничные аэродромы, летчики гибли на земле и в воздухе, в полном хаосе было некогда искать виновных.
Так трагически начал войну будущий трижды Герой Советского Союза, один из лучших асов антигитлеровской коалиции.
Первые «взлеты» и «посадки» будущий ас совершал, сидя на табурете
Александр Иванович Покрышкин родился 6 марта (по старому стилю — 21 февраля) 1913 года в Сибири, в поселке Закаменка города Новониколаевска (ныне — Новосибирск) в семье рабочего. Его отец, ставший еще в 1909 году инвалидом, был кустарем-одиночкой, выполнял случайные заказы, а в 1934 году покончил с собой.
Жили бедно и тяжело. Александр был одним из шести детей в семье, четверо из них умерли в младенчестве. Старший брат, Петр Покрышкин, геройски погиб в 1941 году под Ленинградом. Вызвавшись добровольцем, он остался прикрывать товарищей, уходивших на плотах через Ладогу.
Саша Покрышкин окончил семь классов школы, а затем ФЗУ (школу фабрично-заводского ученичества), получив специальность слесаря-лекальщика. Работу в городке найти было нелегко. В те годы единственными предприятиями Новосибирска (бывший Новониколаевск) были железнодорожное депо, крохотный завод «Труд» и мылзавод.
Пришлось побыть и безработным, стоять на учете на бирже труда. Он также работал кровельщиком. В 1932 году Покрышкин пошел добровольцем в Красную армию. Для бедного сибирского паренька это был единственно возможный путь исполнить мечту — стать летчиком.
Первый летательный аппарат Покрышкин увидел в 12 лет. На поле военного городка сел агитсамолет. Это был «Сибревком», купленный на пожертвования сибиряков.
На митинге летчики агитировали народ сдавать деньги на создание советского воздушного флота. У Саши не было ни копейки, но самолет ему разрешили потрогать. Вот тогда он и решил, что обязательно будет летать.
Но вначале пришлось отучиться в Пермской, а затем в Ленинградской школе военных авиатехников. В конце 1934 года Покрышкин был направлен в 74-ю стрелковую дивизию Северо-Кавказского военного округа, для технического обслуживания авиазвена связи.
К самолетам он стал ближе, но о полетах по-прежнему мог лишь мечтать. Тогдашние «летуны» презирали «технарей». Он подал 39 рапортов с просьбой о переводе в летную школу, но каждый раз получал отказ, так как начальство ценило его как талантливого специалиста по вооружению.
Упрямства сибирскому парнишке было не занимать, и пока его сверстники гуляли с девушками и приятно проводили свободное от службы время, Покрышкин упорно занимался в Краснодарском аэроклубе. Чтобы добиться автоматизма, он сделал для себя тренажер, при помощи которого, двигая «ручками управления», можно было, сидя на табурете, выполнять «взлеты», «посадки» и различные фигуры пилотажа.
За 17 дней отпуска он самостоятельно освоил двухгодичную программу обучения летчика и с блеском сдал экзамены. Количество усилий не могло не перейти в качество результата, и во время очередного отпуска, меньше чем за месяц, молодой технарь освоил программу подготовки гражданского пилота.
Его 40-й рапорт был удовлетворен. В ноябре 1938 года Покрышкина направили в Качинскую авиашколу в Севастополе, а после ее окончания — в 55-й истребительный авиационный полк, входивший в состав ВВС Одесского военного округа и дислоцировавшийся в Бельцах, на границе с Румынией. Там в первый день войны он и сбил по ошибке легкий бомбардировщик Су-2.
Вспыхнув, мессер рухнул вниз
Реабилитироваться Покрышкину удалось уже на следующий день, 23 июня 1941 года. Двойка истребителей МиГ-3 была отправлена на разведку: выяснить, наводит ли враг переправы через пограничную реку Прут.
При возвращении их пару атаковала пятерка мессершмитов Bf-109E. В своем первом настоящем воздушном бою Покрышкину удалось применить многое из того, что в дальнейшем стало его фирменным стилем и основой школы советского истребительного боя.
Бой на вертикалях, на максимальных скоростях, с постоянным использованием фигур высшего пилотажа, стрельба с максимально коротких дистанций.
МиГ-3 был тяжеловат для истребителя. Ошибок при пилотировании он не прощал, был рассчитан только на хорошего летчика. Средний летчик на МиГе автоматически переходил в разряд слабых, а уж слабый просто не мог на нем летать.
Во многом такая техника была обусловлена особенностями советского истребителя и сильными сторонами аса. МиГ-3 был эффективнее Bf-109 на больших высотах и сложных маневрах на вертикалях, но уступал ему на виражах по горизонталям и в скорости на небольших высотах.
Покрышкин великолепно чувствовал свой самолет и был непревзойденным мастером пилотажа, но не был снайпером. Поэтому он старался атаковать противника первым, стремительно падая на него сверху («удар сокола»), стрелял в упор с 50 метров и ближе и тут же уходил резко вниз, а затем снова вверх.
Вот как он рассказывал о своем первом воздушном бое:
— Летал я тогда на МиГе. Это была выносливая машина. На больших высотах она вела себя отлично: ее скорость и маневренность возрастали.
Помню, в эту первую реальную встречу с противником меня охватило спокойствие, мысль работала быстро и напряженно. Я еще раз оценил обстановку: три мессера внизу и два вверху. План боя был решен мгновенно.
Набирая высоту, я встретился лоб в лоб с тройкой немцев, шедших в нижнем ярусе. Желтый, с резко обрубленными крыльями самолет взмыл перед самым носом моего МиГа. Я сделал разворот и оказался у него в хвосте.
Один из мессеров верхнего яруса стал заходить мне в хвост. Белые трассы пуль прошли совсем рядом. Резким рывком, до полного потемнения в глазах, рванул машину вверх, и немец остался в стороне. Повторить такой резкий маневр он не смог. Осмотревшись, я увидел, что мой ведомый Семенов выходит из боя.
Как позже выяснилось, у него сдал мотор. Пикируя, я свалился на ближайшего мессера и с очень близкой дистанции дал очередь. Вспыхнув, он рухнул вниз. Я проводил его взглядом, и это едва не стоило мне жизни. Еще один немец подобрался ко мне сзади. Резкие удары вражеских снарядов разворотили левую плоскость и бак. Машина перевернулась. Вернув ее в нормальное положение, я попробовал драться еще. Но самолет плохо слушался управления. Надо было выходить из боя.
Я скользнул вниз, прижался к земле и, чувствуя, как машина теряет устойчивость, потянул на свой аэродром. Сел я как обычно, зарулил по всем правилам и, выключив мотор, откинулся на бронированную спинку сиденья.
Страшно хотелось пить. К моему МиГу бежали летчики. И Семенов бежал в шелковом подшлемнике, возбужденный. «Тебя ведь зажгли!» — закричал он. Он прилетел раньше и сказал, что видел, как я, подбитый, камнем пошел к земле. Как водится у летчиков, я движением рук обрисовал воздушную обстановку, удар по хвосту мессершмита и скольжение на крыло. Это был мой первый немец.
Жизнь летчика спасали миллиметры или чудо
История летчика Александра Покрышкина абсолютно уникальна. Свой первый боевой вылет он совершил в первый день войны — 22 июня 1941 года, а последний — уже после 9 мая 1945 года, над Прагой. В 1941-1942 годах среднее время жизни советских летчиков составляло 14,5 боевого вылета.
«Кто не воевал в 1941-1942 годах, тот не знает настоящей войны», — как-то сказал Покрышкин.
Сам он уже к середине ноября 1941 года выполнил 190 боевых вылетов, в том числе 144 вылета на штурмовку наземных войск врага. И каждый раз ему приходилось на бреющем полете прорываться сквозь плотный огонь зениток и увертываться от атак немецких истребителей.
Всего же на официальном счету Покрышкина — 650 боевых вылетов, 156 воздушных боев, 59 сбитых вражеских самолетов лично и 6 — в группе. Это официальная цифра, на самом деле побед у Покрышкина, как и у большинства других советских асов, было значительно больше, о чем будет сказано ниже. Сам летчик считал, что за годы войны им было уничтожено только в воздухе около 90 самолетов противника, и основания для этого у него были.
Редко кому из летчиков удавалось пройти столько воздушных боев и не погибнуть, более того — даже ни разу не быть серьезно раненым. Иногда Покрышкина спасали буквально миллиметры или какое-то чудо. Однажды пуля пробила бронированную спинку сиденья, срезала ремень, срикошетила от стойки кабины и чиркнула летчика по подбородку, залив его кровью. В другой раз угодила точно в лампу прицела, где и застряла.
Во время атаки вражеских бомбардировщиков на наш аэродром три авиабомбы воткнулись в мягкий грунт рядом с МиГом, в котором находился летчик, но ни одна не взорвалась.
Покрышкин садился на изрешеченном самолете на брюхо, успевал выйти из штопора в метрах от земли, срезал верхушки деревьев. При штурмовке наземных целей, а это и было основной работой истребителей, на огромной скорости проскакивал сквозь плотный зенитный огонь, атаковал вражеские колонны и уходил вертикально вверх.
Он был готов сражаться в любую погоду, в десятках километров над морем и в горах, на предельно малых и предельно больших высотах, над линией фронта и глубоко в тылу врага. В 1942 году в самую нелетную погоду именно Покрышкин обнаружил потерянные танки генерала фон Клейста, чем предотвратил катастрофу на Южном фронте.
Хватало у героя приключений и на земле. Однажды, сделав вынужденную посадку на сильно поврежденном самолете в тылу врага, Покрышкин несколько дней таскал самолет за собой, прицепив к трофейной полуторке, а потом вырвался к своим вместе с выходившей из окружения частью. Самолет пришлось уничтожить, но полуторку летчик пригнал в часть.
«Махнул у фрицев на самолет», — шутили однополчане, уже записавшие товарища в погибшие и поделившие между собой его немногие вещи.
В самом конце войны на территории Германии, выбирая место для аэродрома, ночью на дороге Покрышкин наскочил на отступавшую немецкую часть. Не погибнуть помогли навыки истребителя: дав по газам, он проскочил на машине сквозь строй растерявшихся врагов, а пока те соображали, что произошло, был уже за пределами прицельной стрельбы.
Воюя в группе, Покрышкин всегда атаковал первым, выбирая самого сильного и агрессивного противника, командира группы. Сбивал обычно первой же стремительной атакой, чем вызывал замешательство врага.
Излюбленным приемом аса были лобовые атаки с максимальным сближением и стрельбой в упор. Нужно было обладать невероятной реакцией, координацией и выдержкой, чтобы за доли секунды до столкновения успеть расстрелять врага и уйти от обломков его самолета. Вот пример такого боя из рассказа самого аса.
В прицеле ведущий. Очередь — и передо мной возникает огромный круг огня. Оторванное крыло взорвавшегося Ju-88 бьет идущий рядом бомбардировщик и проносится мимо меня с медленно вращающимся винтом мотора.
Какое-то мгновение, не успев среагировать рулями, пронизываю центр огненного шара и оказываюсь в строю вражеских бомбардировщиков. Правее меня, отставая, горит Ju-88, поврежденный взрывом ведущего. Бросаю самолет на ближайшего справа. Он с разворотом входит в пикирование. Очередь по правому крылу — и из него потянулись струйки дыма.
Немецкие летчики знали, против кого им приходится воевать. Уже в 1943 году летный почерк Покрышкина был хорошо известен командованию люфтваффе. Наблюдатели на земле и в воздухе предупреждали своих пилотов: «Внимание! Внимание! В небе Покрышкин!»
Кубанская этажерка
С самых первых вылетов Покрышкин завел для себя правило тщательно разбирать и анализировать все, что происходило в полете. Для этого он завел альбом, куда зарисовывал траектории перемещений участников боя, различные схемы расположения самолетов при различных их построениях, делал расчеты времени и расстояния.
Этот альбом стал основой подготовки молодых летчиков пополнения — их боевой академией. Он также вел знаменитый дневник, в котором анализировал каждый свой вылет и психологию врага.
Перед войной советские истребители летали строго по науке — звеньями по трое. В бою такая расстановка не позволяла летчикам свободно маневрировать, уходить при необходимости вправо или влево и даже приводила к столкновениям.
Тем более что в начале войны наши самолеты не были оснащены радиосвязью. Немецкие же истребители уже после Испании стали летать парами, что гораздо удобнее, были лучше защищены и имели радиосвязь. Покрышкин с самых первых дней войны настаивал на полете истребителей двойками, но этим лишь вызывал раздражение у начальства.
В начале войны русские летчики были неосмотрительны в воздухе, действовали скованно, и я их легко сбивал неожиданными атаками. Но все же нужно признать, что они были намного лучше, чем пилоты других европейских стран, с которыми нам приходилось сражаться. В процессе войны русские летчики становились все более умелыми воздушными бойцами.
Покрышкину принадлежит и ряд тактических новинок. Например, патрулирование охраняемой территории «маятником»: истребители не ходили, как раньше, медленно по кругу, а носились по диагоналям на большой скорости с набором высоты и планированием вниз. «Кубанская этажерка»: пары выстраивались по высоте с горизонтальным смещением, получая лучший обзор и возможность эффективнее прикрывать друг друга.
Покрышкин настаивал на одновременном применении больших групп самолетов при штурме наземных позиций противника: одни самолеты связывали боем истребителей прикрытия противника, другие подавляли зенитки, а третьи штурмовали наземные цели. На практике эти тактические новинки повышали эффективность атак и значительно снижали потери.
Досконально изучив теорию и практику воздушного боя, а также имея профессиональную техническую подготовку, Покрышкин постоянно вносил полезные изменения в конструкцию боевых самолетов.
По его настоянию с МиГов были сняты сдвижные части фонаря кабины пилота, так как при скорости выше 400 км/час фонарь не открывался, из-за чего летчик не мог покинуть подбитый самолет. На «аэрокобре» Покрышкин соединил управление пушкой и пулеметом в одной ручке, чем упростил управление огнем.
В апреле 1943 года его полк получил американские истребители P-39 «Аэрокобра» по ленд-лизу. Покрышкин высоко оценил эту машину за ее мощное вооружение, маневренность на средних и малых высотах и возможность эффективно использовать свои тактические приемы.
Прямой и вспыльчивый, Александр Иванович Покрышкин не скрывал своего отношения к тупости и косности иного руководства, из-за чего нажил немало врагов и не раз попадал в большие неприятности.
Как-то за неподчинение глупому приказу его даже исключили из партии и пытались отдать под трибунал. Летом 1942 года, будучи в увольнении, он ввязался в драку с группой старших офицеров, после чего попал на гауптвахту и был отстранен от должности командира эскадрильи.
Но шла война, а летчиков такого класса в стране были единицы. В результате Покрышкина оправдали, восстановили в партии, назначили командиром авиаполка и разрешили воевать так, как он считал нужным и правильным. Позже вокруг него сформировался кружок единомышленников, а его тетрадь с записями по тактике воздушного боя стала главным учебным пособием для молодых летчиков.
В конце войны, когда фронт стремительно приближался к Берлину, а крупные авиасоединения не должны были от него отставать, чтобы постоянно прикрывать сухопутные силы с воздуха, возникла проблема с прифронтовым базированием авиации. Бетонное покрытие немецких аэродромов было взорвано врагом при отступлении, а садиться в поле было невозможно из-за весенней распутицы. И тут Покрышкин нашел выход — посадил всю 9 гвардейскую авиадивизию, которой командовал, на ровный немецкий автобан буквально под носом у противника, да так, что ни один самолет не пострадал. Сказалась отличная выучка пилотов.
Главная победа летчика Покрышкина
Сколько побед одержал Александр Покрышкин? Официально считается — 59 индивидуальных и 6 в группе. На самом деле значительно больше. До середины 1943 года для того, чтобы засчитать летчику сбитый им самолет, нужно было получить подтверждение с земли или иметь изображение с фотопулеметов, которых на большинстве самолетов не имелось.
Но, во-первых, очень часто сбитые самолеты падали на территории врага или вообще в море, и тогда подтвердить их гибель было просто некому.
Во-вторых, подбитый самолет мог протянуть еще десятки километров, прежде чем падал или разбивался при вынужденной посадке. В начале войны сбитые самолеты просто некому было считать.
При отступлении документы авиаподразделений гибли или уничтожались, чтобы не достались врагу. Так было в 1941 году и с документами авиаполка, где сражался Покрышкин. Наконец, часто победы ведущих записывались на ведомых, которые в бою прикрывали своих командиров. И это считалось правильным.
По данным некоторых историков, реальное число побед аса может достигать 75 и более. Покрышкин вспоминал, как сбитые им самолеты «отсуживали» зенитчики. И как ему не засчитали юнкерс, загоревшийся в результате попадания в него частей другого сбитого им бомбера. Не учитывались и самолеты, уничтоженные на земле при штурме аэродромов противника.
Подобная несправедливость относится не только к Покрышкину, но и к другим нашим асам. Так, например, у Виталия Попкова (47 личных и 13 групповых побед) после его беседы с Жуковым не вошли в зачет 187 боевых вылетов и 13 сбитых под Сталинградом самолетов противника.
Число побед истребителя Покрышкина могло бы оказаться значительно большим. К концу войны наши самолеты были уже лучше вооружены и защищены, у летчиков появилась радиосвязь, а о подходе врага сообщали наземные службы, оснащенные локаторами. Наши летчики набрались опыта, стали тактически грамотными, научились взаимодействовать, стала цениться инициатива.
У немцев же, наоборот, были выбиты лучшие кадры, которые в спешке заменялись неопытными и плохо обученными летчиками. Это был уже не 1941-й и даже не 1943 год. Сбивать врага стало объективно легче. Но после того, как Покрышкина назначили сначала командиром авиаполка, а затем и командиром авиадивизии, летать «на охоту» ему запретили. Слишком ценным он был кадром и слишком знаменитым человеком, единственным трижды Героем Советского Союза, чьей жизнью уже нельзя было рисковать.
В 1944 году за 550 боевых вылетов и 53 сбитых самолета он получил третью Золотую Звезду, став первым трижды Героем Советского Союза.
24 июня 1945 года на Параде Победы Александру Ивановичу Покрышкину было доверено нести знамя 1-го Украинского фронта. Пройдя Мавзолей, он передал его специально выделенному офицеру-сменщику и поднялся на трибуну для командного состава, чтобы увидеть, как 200 знамен и штандартов разгромленных фашистских соединений будут брошены к подножию Мавзолея как символ Победы. Одной на всех, но самой главной. Четыре года войны остались позади.
Послевоенная жизнь и наследие
В июле 1945 года направлен на учёбу в академию. В 1948 году окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. В послевоенный период у Покрышкина возник конфликт с Василием Сталиным, занимавшим в то время пост командующего ВВС Московского военного округа. Это привело к временному замедлению продвижения Покрышкина по службе.
Вследствие конфликта Покрышкин, занимавший генеральские должности с 1944 года, оставался в звании полковника до августа 1953 года. Звание генерал-майора авиации было присвоено ему лишь после смерти И. В. Сталина. Дальнейшая служба Покрышкина проходила не в ВВС, а в Войсках ПВО страны.
Он также окончил с отличием Высшую военную академию Генерального штаба и защитил диссертацию, получив ученую степень кандидата военных наук.
С января 1949 года — заместитель командира 33-го истребительного авиационного корпуса ПВО, с июня 1951 года — командир 88-го истребительного авиационного корпуса ПВО (переименован из 33-го иак ПВО в феврале 1949 года). С февраля 1955 года — командующий истребительной авиацией Северо-Кавказской армии ПВО. В январе 1956 года направлен на учёбу.
В 1957 году окончил Высшую военную академию имени К. Е. Ворошилова. С января 1958 года — командующий 52-й воздушной истребительной армией ПВО. С августа 1959 года — командующий Киевской армией ПВО — заместитель командующего Киевским военным округом по войскам ПВО.
После её переименования с февраля 1961 года — командующий 8-й отдельной армией ПВО, являясь одновременно заместителем командующего войсками Киевского военного округа по войскам ПВО. С июля 1968 года — заместитель Главнокомандующего Войсками ПВО СССР.
С января 1972 года — председатель Центрального комитета ДОСААФ СССР. Под его руководством эффективно совершенствовалась плановая подготовка специалистов для Вооруженных сил, пополнился парк самолетов и вертолетов, получила развитие аэродромная сеть. С ноября 1981 года — военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.
Член ВКП(б) с 1942 года. Кандидат в члены ЦК КПСС (1976—1985).
В послевоенные годы написал несколько книг мемуарного жанра о Великой Отечественной войне, за что в 1965 году был принят в Союз писателей СССР. Среди его книг: «На истребителе», «Крылья истребителя», «Твоя почётная обязанность», «Небо войны», «Познать себя в бою», «Тактика истребительной авиации».
Скончался 13 ноября 1985 года в Москве на 73-м году жизни. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Он был награжден 6 орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, 4 орденами Красного Знамени, 2 орденами Суворова 2-й степени, орденом Отечественной войны 1-й степени, 2 орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» 3-й степени, а также иностранными орденами.
Сдержанный и деликатный, очень часто за свою службу был неудобен многим начальникам. Им не могла нравиться его инициатива и самостоятельность. Кроме того, Александр Иванович был абсолютно не честолюбивым человеком, не однажды отказывался от соблазнительных должностей.
Ребята в дивизии у Александра Ивановича были обучены той же тактике, что применял их учитель. Все они были покрышкинцами со своим характерным почерком. Александр Покрышкин брал на себя самые опасные манёвры. Чтобы деморализовать противника, вспоминали однополчане, он пикировал на ведущего в группе и, прорываясь сквозь огонь, сбивал его. Все огневые точки у него на истребителе были переведены на одну гашетку. В конце апреля 1943 года только в одном бою он сбил сразу пять немецких самолётов. О такой статистике у лётчиков память сохраняется навечно.
За годы войны он пролетел с боями 240 тысяч километров. Войну закончил в Чехословакии. 13 ноября 1985 года легендарный летчик ушел из жизни. Память о нем увековечена в названиях улиц, станций метро, аэропортов, а его имя носят учебные заведения и воинские части по всей стране.
При подготовке использованы материалы статьи: Александр Иванович Покрышкин: первый трижды герой советского союза, маршал авиации и главный асс-теоретик антигитлировской каолиции
Оценили 5 человек
7 кармы