Как жил рабочий и где учился крестьянин

Интересный рассказ о том, как заботилось государство о рабочих в далёком 1863 году – то есть, за десятилетия до принятия трудового законодательства при Александре III и Николае II:

https://catofoldmemory.livejournal.com/163261.html

Читаем Решетникова, очерк 1863 года: при том, что Решетников демократ и оппозиционер, за что прогрессивными деятелями до революции и советскими авторами был любим, «… жизнь уральских рабочих на казённых заводах вырисовывается не очень-то бедственной. Особо отмечу, что у них собственные дома и жены не работают, занимаются своим хозяйством, но на них казна все равно выдает провиант, как и на детей. Потому детей заводить было выгодно (пособие + помощь в хозяйстве, потом заработок) – и население на заводах быстро увеличивалось, без всяких завозов мигрантов».

Снабжение от завода

«Все рабочие, сверх жалованья, получали провиант и дрова. Холостые получали провианта по два пуда в месяц, женатые – четыре пуда; на сына полагался пуд; на дочь, до восемнадцатилетнего возраста, – полпуда или где как назначено. Конные, сверх всего этого, получали по шести копеек за рабочий день, на две лошади, а если они ездили на работы менее пятнадцати верст, то получали еще по две копейки в сутки на пропитание, а если дальше пятнадцати верст от своего жительства – по три рубля в месяц, если только не работали куренные работы, за кои платилось по особым положениям».

Пенсия

«После тридцатипятилетней службы мастеровые и рабочие получали пенсион – половину годового жалованья или несколько копеек в месяц; за сорок лет две трети, а кто не хотел пенсии – получал единовременно трехгодовой оклад жалованья. Жены, после смерти мужей, получали пенсион от шести рублей восьмидесяти семи копеек до одного рубля семидесяти двух копеек в год, а дети, до двенадцатилетнего возраста, по десяти копеек в месяц, двенадцатилетнего по двадцать две копейки. Дочерям давался пенсион до пятнадцатилетнего возраста».

Заметим, что на заводах работали с 15 лет, получается, на пенсию рабочий имел право уже в возрасте 50 лет.

Образование

«Наши сыновья с осьмилетнего до пятнадцатилетнего возраста назывались малолетками и если не учились в школах, то работали дома или с отцами на казну и получали провианта по полтора пуда в месяц; с пятнадцатилетнего до осьмнадцатилетнего возраста они назывались уже подростками и употреблялись на легкие работы на заводах, за что и получали по два пуда провианта в месяц; и кроме провианта, дети наши за работы получали от пятнадцати до двадцати двух копеек в месяц жалованья.

Для наших сыновей были устроены в заводах школы, куда они брались осьмилетние, и за учение получали по пятнадцати копеек в месяц. По окончании учения они брались в работы или их переводили в окружные училища, кои были в тех заводах, где главные конторы и где жил горный начальник. Там они жили в казенном доме и учились четыре года. После учения в этих училищах их определяли в конторы писцами или в другие места, в той части, чему они научились в училище. Хорошие ученики поступали в уральское училище, которое находилось в Екатеринбурге; учили четыре года горные науки и выходили с званием урядника на службу, или в управление, или в заводы».

Медицина

«Для нездоровых у нас были поделаны лазареты и богадельни. Там были наши же фельдшера и лекарские ученики, только присылали лекаря или аптекаря не нашего ведомства».

С минусов, указанных в очерке, – самодурство и самоуправство начальства, частые попытки недодать рабочим положенное, телесные наказания. Все это лечилось либо жалобой в Екатеринбург, либо стачкой, когда сперва управляющих мордовали для острастки, а если те не понимали, – убивали, порой крайне жестоко (у Бажова прописана посадка злобного управленца на раскаленную чушку металла). Были и случаи приглашения для убийства спецов со стороны вольных разбойничьих атаманов навроде известного Рыжанко. Рабочие прекрасно понимали, что заводы без них встанут, потому за расправу над управляющим можно было довольно легко отделаться.

3. В посте про гимназии некоторые заявили, будто гимназии до революции были элитными учебными заведениями, куда простолюдинов не пускали. Это не вполне верно фактически. Вот две таблички, из которых видно, что доля крестьян и мещан в гимназиях была весьма высока.