Русская душа нераздельно связана с Самодержавием и Церковью (Константин Петрович Победоносцев)
Царь не искал власти, он её принял по закону престолонаследия. Поэтому его совесть чиста – он несёт бремя, которое на него возложено. В республике же или в конституционной монархии власть – результат борьбы, интриг и удачи. Человек, дорвавшийся до власти, в глубине души всегда понимает, что на его месте мог быть другой. Отсюда – неуверенность, страх и, как следствие, жестокость. В демократии каждый правитель знает, что он – случайность. Он вчера был никем, сегодня стал всем, но завтра его может скинуть толпа. От этого вечный страх и вечная ложь. Он должен постоянно угождать, льстить, обманывать, чтобы удержаться. Он играет роль, чувствуя, что эта роль не его.
В письмах к Императору Александру III (которого он наставлял) Победоносцев часто проводил параллель между "выборным правителем" и "природным государем". Он говорил, что президент или парламентарий всегда "озирается" на избирателей и на конкурентов, чувствуя непрочность своего положения. Там, где власть покупается голосами, там она неизбежно становится предметом торга и честолюбивых интриг. Человек, достигший её таким путем, не может иметь нравственного спокойствия. Он всегда будет искать опоры вне себя – в толпе, в деньгах, в лести, ибо внутри себя он не находит законного основания властвовать.
По Победоносцеву – Самодержавная власть – не есть отвлечённое начало, а живая личная сила.
В монархиях природных, исторических, Государь с детства возрастает в мысли о своём призвании, о священном долге власти. Для него власть не есть средство для достижения личных целей, а тяжкое бремя, возложенное на него Богом и историей...
Совсем иное видим в демократиях и так называемых конституционных порядках. Там власть есть предмет искательства, борьбы, интриги. Человек достигает её не по праву рождения, а по счастливой случайности или вследствие ловкости. Отсюда проистекает то нравственное шатание, та внутренняя неуверенность, которая заставляет такого правителя искать опоры вне себя – в толпе, в деньгах, в лести. Ибо нет у него внутри той твердой основы, которая даётся лишь сознанием законности своей власти перед Богом и историей.
В парламентарных государствах царит фактическая безответственность и законодательной, и исполнительной власти:
«Ошибки, злоупотребления, произвольные действия – ежедневное явление в министерском управлении, а часто ли мы слышим о серьезной ответственности министра? Разве, может быть, раз в пятьдесят лет приходится слышать, что над министром суд, и всего чаще результат суда выходит ничтожный сравнительно с шумом торжественного производства» (Слова эти, быть может, навеянные Панамским скандалом, не менее были бы приложимы ко многим современным случаям)
«Если бы требовалось истинное определение парламента, надлежало бы сказать, что парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей. Учреждение это служит не последним доказательством самообольщения ума человеческого»
Особенное зло парламентского правления К.П.Победоносцев видел в том, что на выборах получается не отбор лучших, а только «наиболее честолюбивых и нахальных». Особенно опасна избирательная борьба в государствах многоплеменных:
«Монархия неограниченная успевала устранять или примирять все подобные требования и порывы – и не одною только силой, а уравнением прав и отношений под одной властью.
Но демократия не может с ними справиться, а инстинкты национализма служат для неё разъедающим элементом: каждое племя из своей местности высылает представителей – не государственной и народной идеи, но представителей племенных инстинктов, племенного раздражения, племенной ненависти – и к господствующему племени (в нашем случае – русскому), и к другим племенам, и к связующему все части государства учреждению».
#вехи
TG (https://t.me/SonOfMonarchy)
Оценили 9 человек
17 кармы