• РЕГИСТРАЦИЯ

Фольклор.-Мифологические пространства. Часть I. - Баня. Дом.

1 4386

Здравствуйте, дорогие друзья!

Сегодня мы продолжаем серию публикаций, по теме мифологического пространства, внутри корпуса фольклорных текстов.  Говоря о наиболее значимых местах, в которых человек обитал и обитает по сей день, нельзя не упомянуть пространство бани и дома.

Традиционная паровая баня, упоминаемая уже в начальной русской летописи, в сообщении о путешествии апостола Андрея Первозванного к новгородским славянам, а также при описании событий середины X века (древляне на дворе княгини Ольги в Киеве), сохранилась в деревнях вплоть до наших дней. Не будучи хозяйственной постройкой, она являлась неотъемлемым компонентом едва ли не каждой крестьянской усадьбы, располагаясь на задворках неподалеку от дома, на пригорке или под ним, чаще около речки или озера.

Помимо своей непосредственной функции, баня имела множество других – утилитарных и обрядовых, рациональных и иррациональных. Из утилитарных важнейшими являются санитарно-гигиеническая и лечебная с применением различных лекарственных растений. Хозяйственная функция. В крестьянском быту она подчас превращалась в своеобразную мастерскую – трепальню или чесальню льна. Некоторыми баня использовалась и в качестве овина: в ней сушили снопы, что было весьма небезопасно и нередко заканчивалось пожаром. Эта постройка служила и жильем для странников. Молодежь использовала баню в качестве своего рода клуба, где устраивались посиделки.

Баня имела и различные религиозно-магические обрядовые функции. Она являлась обязательным компонентом родильной, свадебной и похоронной обрядности, что было обусловлено определенными языческими верованиями. Баня осмыслялась в качестве того сакрального пространства, где определялось и программировалось будущее. Здесь гадали, особенно в святки.

Своего рода знаком-символом, объединяющим, одухотворяющим и персонифицирующим их, служит образ баенника – персонажа мифологических рассказов и поверий.

Облик баенника. В архаическом облике данного мифологического существа обнаруживаются некоторые зооморфные признаки. Есть факты, свидетельствующие о том, что баенник может появиться в виде змея. Этот образ связан с очагом, огнем. Его слюна (кровь, пот) заключает жизненную, физическую и магическую силу, которую можно в какой-то мере воспринять через дыхание.

Также часто возникает образ черной кошки. Иногда сущность баенника раскрывается через его атрибут, который некогда сам был этим мифологическим персонажем. Известно, что в ряде мифологических традиций образ кота, кошки выступает как воплощение божественных персонажей либо их атрибутов. В севернорусских мифологических рассказах баенник принимает и облик некоего напрямую несоотносимого с реальным животным существа, имеющего, однако, некоторые признаки кошки, отчасти гиперболизированные: «И какой баенник–от страшный: весь мохнатый, и рука от у него такая большая и тоже мохнатая», но эта мохнатая рука при иных обстоятельствах превращается в «когтистую лапу». 

В других быличках баенник принимает образ собаки, чаще черной. Одна из возможных зооморфных ипостасей данного мифологического персонажа по-своему закодирована в обряде, зафиксированном ещё в XIX веке. Построив после пожара новую баню, закапывают в землю под её порогом черную курицу, причем неощипанную и задушенную (а не зарезанную), стараясь подогнать время под Чистый (Великий) Четверг.

И всё же сакральный характер баенника маркируется образами божественных либо священных животных. Цвет же этих зооморфных персонажей является в известном смысле знаковым: белый цвет соотносится с положительным началом, и определяет божество, вера в которого ещё не утрачена; черный же цвет символизирует отрицательное начало: им отмечен наделенный вредоносной силой персонаж либо негативно переосмысленное, сниженное, переходящее в разряд «нечистых» божество.

Помимо зооморфной, баенник может обрести огневую, древесно-огневую (головня, обугленное полено, уголь), либо древесную форму. Эмблемой баенника нередко оказывается синий огонь, образ которого служит воплощением представлений о «живом» огне.

Вместе с тем баенник подчас воплощается в венике, либо ассоциируется с кучей свежих неопаренных веников. Представление о банном венике как об одушевленном существе типично для фольклорной традиции. Особенно пронизана загадка.

Вместе с тем в быличках, бывальщинах, поверьях есть немало сведений о том, что баенник – невидимое существо. Он принимает некое воплощение, появляясь перед находящимся в бане человеком. Он хотя и невидим, но слышим.

В поздних быличках и бывальщинах баенник чаще принимает антропоморфный облик. Иногда это женский персонаж (севернорусская обдериха). Этот образ опосредованно восходит к архетипу, сложившемуся ещё в недрах материнского рода, но в поздней традиции чаще представлен образ «хозяина бани». В некоторых быличках и бывальщинах его принимают за родственника или знакомого.

В качестве жилища – вместилища баенника представлена чаще всего каменка. Например, у Максимова С. В. в книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» данный персонаж поселяется во всякой бане за каменкой. Поскольку каменка – вместилище магического (лечебного) огня и вместе с тем жилище баенника, можно утверждать, что данный персонаж связан с огнем, дымом, очагом. Определенным образом соотносится с каменкой, а значит и с баенником, предназначенная для обрядовой бани вода.

Из деревьев, которые используются в качестве дров, обычно изготовляется и банный веник. Следовательно, каменка, осмысляемая в качестве жилища – вместилища баенника, образует некий единый комплекс, включающий в себя огонь, дерево, камень, воду – основные элементы природы и человекотворения, как и атрибуты моющегося в бане.

Каменка, полог, порог – банное пространство принадлежит названному мифическому существу полностью. «Банник недоволен всяким покусившимся на его права, хотя бы временно», - отмечает С. В. Максимов.

Баенник появляется на рубеже недельного цикла, будничного и воскресного дней, иначе говоря, на стыке недель. Его видят в течение годового цикла, накануне крестьянских календарных праздников, начинающихся с вечера предыдущего дня.

Функции баенника в быличках, бывальщинах и поверьях довольно разнообразны. В них, например, прослеживается определенная связь между баенником и новорожденным: «все твердо убеждены, что он очень любит, когда приходят к нему жить родильницы до третьего дня после родов, а тем паче на неделю», - отмечает С. В. Максимов.

Власть духа-«хозяина» над новорожденным следует рассматривать сквозь толщу позднейших наслоений, трансформаций и переосмыслений, которые претерпевает образ баенника, снижаясь с высот домашнего божества до уровня нечистой силы (черта). В общерусской традиции распространены мифологические рассказы о том, как баенник похищает младенца и растит его до совершеннолетия, обычно оставляя взамен унесенного ребенка обугленное полено, чурку, веник, принимающие соответствующий антропоморфный облик.

Также был зафиксирован обычай рожать в бане. Он соблюдался даже в зимнюю пору, причем в черных банях, во время топки которых приходилось приоткрывать дверь. В бане же младенцу давали имя.

Особенно сильна власть баенника над младенцем в первые шесть недель его жизни. Атрибутами обрядовой, в том числе и родильной бани служат такие дрова и веник, которые изготовляются из деревьев, отмеченных положительными знаками и обладающих магической силой. В сочетании с огнем они предопределяют судьбу того, для кого топится обрядовая баня. В этом в очередной раз реализуется формула человекотворения, основные компоненты которой – огонь, вода, дерево, камень (земля). Цель банных родильных обрядов не только обеспечивать младенцев жизненной силой, здоровьем, но и запрограммировать ему счастливую судьбу, богатую жизнь, заложить в него желательные черты характера, одним словом, наделить новорожденного члена семейно-родовой общины «банным счастьем».

Согласно бывальщинам, похищенная в младенческом возрасте девочка может оставаться во власти баенника вплоть до совершеннолетия, в конечном счете, до свадьбы. Однако здесь нетрудно рассмотреть очертания архаического мотива, в котором достигшая половой зрелости девушка подвергается изоляции, предшествующей браку6. Причем в бывальщине местом заточения служит баня, каменка – то мифологическое пространство, которое принадлежит баеннику, сочетающему признаки предка-родоначальника и домашнего божества. Баенник сам определяет время перехода своей подопечной в мир людей, сопровождаемого сменой её состояния и статуса. Своего рода порогом во многих случаях служит свадьба. Возможно, в рассматриваемом мотиве бывальщины из-под толщи наслоений просвечивают и некоторые рудименты мотива женских инициаций. Их признаками служит осмысление бани как некой могилы и одновременно утробы, где девушка подвергается длительной изоляции, и осмысление совершеннолетия как перемены её состояния, вследствие чего она получает право на брак. Аналогичные представления отражены и в свадебной поэзии. Только в бывальщинах и свадебных причитаниях происходящее освещено в разных ракурсах. В бывальщине главное – действие (либо последствие) прежде всего баенника, а в лирическом произведении – ритуальное поведение невесты. Также перед свадьбой устраивался девичник. Девушки собирались в бане. Подруги невесты ударяли её веником со словами: «Бросай девичью волю».

Тождество элемента свадебной и похоронной обрядности, прослеживаемое в несказочной прозе и лирике, подкрепляется и собственно этнографическими материалами, дополняющими фольклорные.

В бане же программируется и будущая жизнь молодой. В некоторых традициях имеет место обычай, согласно которому невеста, придя в первый раз мыться с баню, дарит её «хозяину» полотенце, играющее роль магического предметного посредника между мирами.

Наряду с невестой, зафиксирована и женихова баня. В несказочной прозе представления о жениховой бане трансформировались в мотив свадебных испытаний героя баней и добывание чудесной супруги. Под вершителем банных чудес в бывальщинах, в отличие от сказки, подразумевается сам баенник.

С баенником в несказочной прозе и связана смерть человека. Наиболее часто она мотивируется нарушением определенных запретов. Один из них – появление бани в неурочный час или оказаться в бане без креста. Согласно одной из быличек, крестьянин, запоздав в дороге, пошел в баню перед праздником после полуночного часа, то есть в момент активизации её духа – «хозяина». Раздеваясь, он вместе с рубахой прихватил с шей крест, связанный с христианской символикой и представленный в данном случае как оберег от негативно-переосмысленного мифического существа. Последствия не заставили себя долго ждать. Его, забравшегося париться на полог, стали сами по себе хлестать по бокам веники, в которых нетрудно усмотреть эманацию самого банного духа – «хозяина». Когда же крестьянин попытался сунуться в дверь, то она оказалась так плотно закрытой, «что и не отдерешь». А веники, между тем, всё продолжали его хлестать.

Формы расправы с человеком довольно разнообразны: дух-«хозяин» может вошедшего в баню убить камнем, задавить, распять (растянуть) на горячей каменке, содрать с него кожу, загнать в щель, затянуть в каменку, исхлестать веником, плеснуть крутым кипятком («четвертого пара все боятся: он накинется, станет кидаться горячими камнями из каменки, плескаться кипятком»). Лишь «знающим» людям (колдунам, знахарям) удается проникнуть в ставшее замкнутым и смертоносным банное пространство, чтобы спасти погибающего в нём: «Спохватилась баба, что долго нет мужа, стал в оконце звать – не откликается, начала ломиться в дверь – не поддаётся. Вызвонила она рёвом соседей. Эти пришли помогать: рубили дверь топорами – только искры летят, а щепок нет. Пришла на выручку баба – знахарка, окропила дверь святой водой, прочла свою молитву и отворила. Мужик лежал без памяти, на силу оттерли его снегом».

И баня, и церковь осмысляются как тождественные помещения, связанные с похоронным обрядом. Только первый из них – храм языческий, а другой – христианский.

Возможность появления в бане умерших некогда предусматривалось обычаем, по которому Чистый четверг осмысляется в народных верованиях как день выхода мертвых.

Как видим, в несказочной прозе и семейных обрядах баня и баенник связаны с рождением, инициациями, свадьбой и смертью человека. Вместе с тем, в произведениях несказочной прозы по мере их эволюции всё отчетливее обозначается конфликт между языческим по своему происхождению обычаем мытья в бане накануне языческих праздников и запретом на её посещение перед христианскими праздниками и воскресными днями, исходящими уже от церкви.

Дух-«хозяин» бани выступает и в качестве дарителя здоровья. Мифический целитель в силах избавить человека от недуга, но может и напустить на него болезни. В народной медицине особое значение придается «живому», «святому» огню, то есть добытому посредством трения дерева о дерево, и особенно на пороге бани. Целебно и «хвостание» веником: оно имеет не только магическое, но и реальное лечебное воздействие на организм. Одухотворяет же этот процесс лечения дух-«хозяин». Однако баенник не всегда благосклонен к человеку. Особенно к тому, кто с ним непочтительно обошелся. В таких случаях представленный уже в качестве банной нечисти, он может наслать болезни. Значит во власти баенника не только жизнь, судьба, но и здоровье каждого члена семьи.

Существовала вера, что баенник может повлиять и на человеческую судьбу. К нему обращаются за помощью, чтобы придать магическую силу словам заговора и обеспечить их действенность. Кстати, усвоение колдовского искусства, согласно бывальщинам, происходило именно в черной бане.

Баенник обладает магической способностью предсказывать будущее, определять судьбу гадающего. «Пойдемте, девки, слушать к бане, что нам баенник скажет10». Особенно благосклонен «хозяин» в период Святок, в течение 12 дней (с 25 декабря/7 января по 6/19 января), совпадающих с переломом зимы. «Вообще, шутить с собой баенник не позволяет, но разрешает на святках приходить к нему завораживаться».

Сюжет святочного гадания в бане распространён в различных традициях. Неоднократно использовался в поэзии, классической и современной. Например, в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин» Татьяна Ларина собирается гадать на Святки в бане, но, испугавшись, отказывается (гл. 5 строфа X).

О том, что гадания в бане небезопасны и могут обернуться бедой, свидетельствуют также севернорусские былички: «Собрались о Святках девушки на беседу, а ребята на что-то рассердились на них, и не пришли. Сделалось скучно, одна девка и говорит подругам: «Пойдемте, девки, слушать к бане, что нам баенник скажет». Две девки согласились и пошли. Она и говорит: «Сунь-ка, девка, руку в окно: банник – от насадит тебе золотых колец на пальцы». – «А ну-ка, девка, ты сначала сунь, а потом и я». Та и сунула, а банник и говорит: «Вот ты и попалась мне». За руку схватил, да колец насадил, да железных, все пальцы сковал в одно место, так что и разжать их нельзя было. Кое-как выдернула она из окна руку, прибежала домой впопыхах и в слезах, и лица на ней не было от боли». Это сравнительно поздняя модификация мотива наказания гадающих, когда баенник стал осмысляться уже в качестве нечистой силы, враждебной людям.

Многие мантические образы связаны со свадебной баней. Так топящие баню подруги невесты, опуская в ушат с водой раскаленные камни, слушают, как они шипят: подобным способом гадающие выясняют, какой характер у жениха, свекрови (свёкра).

Баенник требует к себе особого уважения. Часто налагался запрет на появление бани в «третий (четвертый) пар». Нарушение этого запрета, и как следствие гибель нарушителя – тема многих бывальщин. После всех обычно распределяющихся на три очереди моется сам баенник. Иногда в урочный час моется не только он, но и весь пантеон языческих божеств, почитаемых и не очень, вплоть до тех, кто не взведен в ранг нечистой силы (чертей): «Этот час дух считает своим, и позволяет мыться только чертям. После трёх перемен посетителей в бане моются черти, лешие, овинники, и сами баенники». Причем, как повествуется в быличках, черти моются с неменьшим азартом, чем люди: ночью, проходя мимо бани, иные слышат с каким озорством и усердием плещутся там они; при этом жужжат, словно бы разговаривают, но без слов. Баенник нуждается в мыле и венике, а чем имеются многочисленные свидетельства: «Всегда в кадушках оставляют немного воды и хоть маленький кусочек мыла, если только не мылись щелоком, веники же никогда не уносят в избу».

Подводя итоги сказанному, мы видим, что баенник причастен к рождению, инициациям, свадьбе и смерти членов семейно-родового коллектива. Он предсказывает и предопределяет судьбу человека. Каждый баенник – дух, имеющий отношение к той семье, которой баня принадлежит. Это дух семейный, домашний.

Первоначально четырёхстенный сруб с определенным внешним и внутренним устройством служил у многих народов одновременно и жилищем, и баней. Это подтверждается лингвистическими данными: по М. Фасмеру, слово «изба» (уменьшенная «истопка») восходит к древнерусскому «истьба» («истобка»), что означает «дом, баня». Может быть, именно поэтому баня, а не какие-либо иные постройки, является помещением, где традиционно исполняются семейно-родовые обряды.

Следовательно, баенник – древнейший домашний дух, дифференцировавшийся вместе с домовым, дворовым, овинником, гуменником из единого домашнего духа. Этим обстоятельством обусловлены важнейшие проявления и функции баенника, причем влияние на него смежных персонажей не исключается.

Внешний облик дома по-своему дублируется в его «внутренних» формах. Имеются в виду те формы, которые в сакральный час и на определенный срок примет дух – «хозяин» постройки, то есть домовой.

Образу коня, широко представленному в декоре жилища, соответствует довольно редко встречающийся в несказочной прозе образ домового, в котором удерживаются признаки его былого лошадиного обличья. Домой, приняв вид самих хозяев, не может упрятать своих лошадиных ушей. Изначальная сущность этого образа проявляется и в особой любви домового к лошадям, а также в локализации этого духа не только в жилище, но и в конюшне. Даже пожелавший увидеть домового старается по мере возможности прикинуться лошадью: засев в урочный час в конюшне между лошадьми, он одевает себе на шею хомут. Известное соотнесение домового с конем неслучайно. В строительных обрядах и верованиях различных народов (славянских, германских, финно-угорских) коню отводилось особое место. Обращает на себя внимание его роль в обряде определения места для поселения и для постройки объекта культового назначения: там, где останавливается молодой, неезженый жеребец, везущий первое строевое бревно или – позднее – икону, и закладывается планируемое сооружение. В качестве священного животного он использовался и в обряде принесения строительной жертвы. В мифологии конь – божественный предок-родоначальник тотемного характера, а в сказке и былине – лучший товарищ героя. Домовой же, имея человеческий облик, может «заржать по-лошадиному», дразня коней.

Как видно из произведений несказочной прозы, змеевидный облик может принимать домовой, дворовой, хлевник. Следы почитания змей сохраняются почти у всех народов мира. На Руси считалось, что поселение ужа в доме – счастливое предзнаменование.

В образе домового присутствует орнитоморфизм. Петух, например, не осмысляется в качестве воплощения данного мифического существа. Он считается любимой птицей домового. Как повествуется во многих быличках и бывальщинах, своим пением на рассвете он изгоняет нечистую силу – ту самую, в которую под влиянием христианства отчасти трансформировался домовой. Бытуют поверья, по которым домовой не боится этого пения, в отличие от других духов.

В качестве домового нередко фигурирует и некое гибридное существо с признаками птицы, змеи и огня. Это крылатый огненный змий, который появляется из петушиного яйца. Хотя он и имеет крылья, но выглядит как обыкновенный уж, только гораздо больше.

Зооморфность домового проявляется и в образе кошки, преимущественно черного цвета и сверхъестественной величины. В некоторых произведениях это некое гибридное зооантропоморфное существо, в котором есть признаки кошки, человека и огня. Подобная кошка изображена в одной из вологодских быличек: «<…> да как поглядел, а у меня на груди сидит кто-то с виду и не величек, а как будто десятипудовый куль на грудь поставлен. Всего-навсего только немного кошки побольше, да и туловище похоже на кошкино, а хвоста нет; голова-то как у человека, нос горбатый-прегорбатый, глаза большущие, красные, как огонь, а над ними брови черные, большие, рот широкущий, а в нем два ряда черных зубов, язык красный да шероховатый; руки как у человека, только когти загнулись, да все шерстью обросли. Туловище тоже покрыто шерстью, как у серой кошки, ноги у него тоже, как у человека».

Иногда домовой имеет признаки козла, плюс антропоморфность: «Он мохнатый, оброс мягкой шерстью, её покрыты даже ладони рук его, совершенно таких же, как у человека, у него, наконец, имеются сверх положения, рога и хвост»; «У него чуть заметные рога и подогнутый еле заметный хвост». В процессе бытования подобный персонаж снижается до уровня нечистой силы: «Домовой близок к черту, он черный, рогатый и холодный26».

Те или иные инкарнации домового зависят от того, какое из священных животных было принесено в качестве строительной жертвы, и зарыто под углом при закладке фундамента будущего строения. А сооружение наследует все те качества, которыми при жизни обладала жертва. Например, если домовой был прежде кошкой или собакой, то в полночь жильцы часто будут слышать мужской лай.

Поскольку эквивалентом зооморфной служит фитоморфная жертва, следует ожидать, что домовой может появиться и в виде персонажа, имеющего некоторые признаки растения, обычно относящегося к числу священных. Рудиментарные фитоморфные признаки можно обнаружить и в домовом, который выглядит, «словно обрубок или кряж», хотя, казалось бы, почти полностью антропоморфизирован: это маленький неповоротливый старичок с большой седой бородой.

Хотя домовой и имеет некоторые зоо- или фитоморфные признаки, в позднейшей традиции это всё же антропоморфный персонаж. «Он предпочитает принимать на себя вид самих хозяев». Иногда самому хозяину встречается похожий на него домовой или дворовой: «Свояк вышел ночью, а там на него похожий человек лошадь гладит». Семантика образа домового, принимающего образ хозяина дома, вплоть до одежды и манер, скорее всего, определяется анимистическими верованиями, согласно которым у каждого человека от рождения свой двойник – дух-хранитель.

Бородатость (или волосатость) – один из постоянных признаков домового в быличках и бывальщинах. «Волоса на голове и бороде его длинные и свалявшиеся». Иногда домовой изображается целиком обросшим шерстью: «Лет 15 тому назад мучили меня два маленьких хозяина, малые как дети, но шерстистые». Иногда волосяной покров напоминает шерсть определенного животного (скрытая ассоциация с ним домового): «Руки у него шершинастые, такие, как будто овчиной поволочены».

Эквивалентом волосатости домового служит его шапка, огромная, мохнатая, лохматая: «На голове у него была огромная шапка, которую он не снял и в избе».

Одежда его напоминает «мужицкую». Тем не менее, её описание в мифологических рассказах и поверьях, как правило, метафорично. Нередко в нём закодированы огневые признаки домового: «В свитке желтого сукна», «В синем балахоне, красном кушаке». Подчас образ домового – явное олицетворение огня: «Из широкого рта видны два ряда черных зубов» (знак магической силы), «Высовывается красный шершавый язык – язык пламени». Хорошо видно, что при описании облика домового используется та палитра красок, которая необходима для изображения огня. Это сочетание красного, синего, желтого, черного цветов.

По утверждению рассказчиков, разновидные личины, которые принимают домашний дух – лишь временные его оболочки. Этот мифологический персонаж чаще невидим и неуловим. О нем обычно говорят: «Незримый хозяин», «Невидимка», «Невидимая сила», «Невидимый дух».

Функции домового. Архетипы, связанные с представлениями о судьбе и жизненном цикле человека, о рождении, свадьбе, смерти – довольно часто определяют сюжеты несказочной прозы.

Домовой, так же как и баенник, причастен к рождению каждого нового члена семейно-родовой общины. Этот дух связан с женщиной, ждущей или родившей ребенка. При обращении к народным верованиям, в частности связанным с очагом, можно заметить, что очаг осмысляется как место инкарнации душ предков в будущих потомках рода. Пылающий очаг, а значит, и ассоциирующийся с ним домовой, дарует детей (существует даже украинская поговорка: «У печурце родився»). Бытовал и обычай обойти с младенцем на руках вокруг домашнего очага, после чего он посвящался в члены рода и получал право наследования отцовского имущества.

Аналогичные верования связаны и с порогом, который с семантико-обрядовой точки зрения приравнивается к очагу. Так, например, в некоторых локальных традициях страдающую родильницу троекратно переводили через порог или помело, ассоциирующееся с домовым.

Но самым распространенным циклом произведения несказочной прозы является мотив «домовой (дворовой) похищает ребенка». Ребенок, унесенный в параллельный тайный мир, сам становится тайным, невидимым, хотя и находится поблизости, рядом с людьми – в излюбленных местах обитания своего мифологического покровителя (подполье, печь)42. В состав рассматриваемого сюжета может входить и мотив «домовой (дворовой) подменяет похищенного ребенка поленом» (эти же мотивы имеют место и в повествованиях о баеннике). Нередко, когда речь идет об «обменыше», он – тощий и уродливый, с огромным брюхом и головой, но с тонкими ногами и повисшими плетью руками. Несмотря на свою прожорливость, это существо совершенно не растет, непрерывно плачет, изводя своих «родителей». Обычно «обменыш» недолговечен. Чаще он сам умирает. Иногда же от него избавляются особыми магическими способами, известными лишь «знающим людям».

Хорошо видно, что во власти домашнего духа дать людям ребенка, но в его же власти и забрать. Домашний дух – своеобразное коллективное вместилище, родовое хранилище душ. Он же – их распорядитель.

Также домовой и его атрибуты фигурируют в быличках, бывальщинах, поверьях, связанных со свадебными обрядами и обычаями. Именно этому духу принадлежит решающая роль в выборе невесты для жениха. Фольклорные материалы, свидетельствующие об участии домашнего духа в судьбе молодых, подкрепляются данными этнографии. Характерно, что многие атрибуты, используемые в свадебных обрядах и обычаях, оказываются эмблемами домового. В их числе огонь, очаг, печь, печной столб, помело, кочерга, зола (пепел), уголь и прочее (как и у баенника). Ведь очаг у славян почитался устроителем семьи, защитником брачных и родственных связей, хранителем домашнего счастья.

У славян при сватовстве невесты обращаются к её семейному очагу и получают от него разрешение взять девушку из-под домашней опеки. В доме невесты свата устраиваются перед печью, либо он сам берется рукой за печной столб, либо греет руки, подойдя к печи, чтобы задуманное уладилось. В литовской традиции, например, оплакивая разлуку с родительским кровом, в последний день своей девичьей жизни невеста называет очаг «милым святым огнем».

Много обычаев и обрядов связано с вступлением новобрачных в дом мужа. Полагалось возжечь огонь. Молодая должна была трижды обойти вокруг очага, что иногда сопровождалось молитвенными благословениями. Зафиксированы иные способы установления контакта с семейно-родовым божеством того дома, в который вступает после венца молодая. На Руси издавна существовал обычай, по которому новобрачная, входя в дом мужа, бросала свой пояс на печь. Аналог есть в чешской традиции: невеста обязана были принести в жертву огню три волоса из своей косы. И то, и другое действо осмысляется как акт вручения себя под покровительство нового домашнего божества. Неслучайно в сербской традиции зафиксирован обычай, по которому свекровь обвязывает поясом новобрачную после того, как она совершит ритуальный обход вокруг очага. Это символический знак прикрепления к новому роду.

Во власти домового не только жизнь, но и здоровье людей. Разгневанный дух может наслать на человека болезнь, хотя в основном недуги предопределены судьбой, а для лечения больного подчас используются лишь атрибуты, символизирующие печь (очаг), домового: огонь, добытый трением дерева о дерево, дым, уголь, зола (пепел), тлеющее помело. Эквивалентом печи служит порог: «Больных детей умывают от сглаза на пороге избы, чтобы с помощью обитающих здесь пенатов прогнать болезни за двери».

Иногда домовой давит спящего, манипулируя его дыханием и жизнью. Некое загадочное существо вскакивает, садится, наваливается на спящего, упирается коленями в живот или грудь, хватается за горло, прижимает к койке. Мужик чувствует, как на него налегает нечто «шерстлявое», жаркое, он испытывает «тяжелое стеснение в груди», прилив крови, удушье.

Образ домового в значительно мере сопряжен с образом божества судьбы. Он не только программирует, но и предсказывает будущее. В этом отношении он подобен Терафиму – библейскому идолу, почитавшемуся домашним божеством и выступавшему в роли оракула. Предсказание домового чаще выражено в символической форме. Это может быть сон, который, согласно народным верованиям, посылается домовым. Знаки-символы могут передаваться разными способами. Некоторые из них воспринимаются посредством осязания. Например, щиплет дух-«хозяин» спящего человека – быть несчастью, погладит голой, шершавой и холодной рукой – также следует ждать беды. Если же мягкой, теплой – это сулит счастье, богатство.

Во время гаданий в доме ответы на вопросы желающих узнать своё будущее дает домовой. Завешиваются или закрываются ставнями окна, убираются иконы. Гадают, не говоря молитвы, «без креста, без пояса, и не благословясь».

Согласно немецкой традиции, девушки в ночь под Новый год заглядывают в печь, надеясь увидеть там облик суженого, то есть предназначенного судьбой.

Многие гадания предназначены определить виды на будущий урожай. Так, накануне Нового года пекут особый каравай хлеба, взвешивают его и кладут на ночь к образам, в передний угол. На утро каравай снова взвешивают: если вес прибавила, то наступающий год ожидается урожайным.

Домовой унаследовал многие признаки своего архаического предшественника – родового божества, точнее тотемного предка-родоначальника. В процессе бытования этот персонаж воплотил в себе также души предков, которые не порвали связей со своими потомками, участвуя во всех их повседневных делах и заботах.

Домовой, согласно поверьям, способствует богатству и благополучию в доме: «Однажды вечером, когда жаловался бедняк на свою нищету, дидько достал из печки и подарил ему целый котел денег». И всё же самый желанный для крестьянина подарок – это неразменный рубль, никогда не переводящийся. Его, по рассказам, удается получить от домового или эквивалентного ему мифического существа различными способами: «Например, в качестве платы за угощение».

Крестьянину, дружному с домовым, способствует удача. Как и нам теперь, узнавшим о сотрудничестве с домовым.

Продолжение следует...


"Чё ле делай, даром не живи!"

Я ОТКРЫВАЮ ТАЙНУ: что было за кулисами нашей дуэли с Иоганном Вайсом

✔ Пару месяцев назад перестали появляться статьи от одного из моих самых любимых авторов – Иоганна Вайса. Я старался отгонять плохие мысли и очень надеялся, что вскоре он вернётся из от...

"Советские" креаклы на примере Ехидного Дугласа

Есть много почитателей СССР. Многие вспоминают о нём с теплотой. Другие ностальгируют по юности или детству, пришедшимся на советский период. Нам, родившимся в СССР, есть что вспомнить....

Исторические войны

Исторические войны – это то, что давно мне интересно и важно. Собственно, я уже двенадцать лет ими занимаюсь. С тех пор, когда с нашей стороны оборону держали буквально единицы. Исторически...

Ваш комментарий сохранен и будет опубликован сразу после вашей авторизации.

0 новых комментариев

    Загрузка...

    Появление писаного права в Древней Руси и княжеская власть

    Данные проблемы решались в том числе и путём создания и перера-ботки писаных сборников права. В.О. Ключевский, однако, считал византийским влиянием саму идею «законодательной обязанности» княжеской власти. Аналогичные воззрения мы видим также у М.К. Любавского . На первый взгляд, они правы, ибо правотворчество Ольги и Владимира Святого, вопреки известному в науке мнен...
    2186

    ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ И ПРИНЕСЕНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖЕРТВ У ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

    В «Повести временных лет» (ПВЛ) по Лаврентьевскому списку под 983 г. читаем: «Идее Володимеръ на Ятвяги, и победи Явтяги, и взя землю их, и иде Киеву, и творяше потребу кумиром с людми своими. И реша старци и бояре: «Мечемъ жребии на отрока и девицю, на негоже падеть, того зарежемъ богомъ». Аналогичный текст мы видим и в других древнейших летописях – Ипатьевской, Радз...
    2451

    Национальное сознание и самосознание России на историческом фоне.

    В мировой исторической науке немало написано о крайнем своеобразии русской цивилизации. Русь считают догоняющей, специфической европейской, азиатской, крестьянской, иррациональной, самой деспотичной, самой анархичной… Существует и множество других определений и осмыслений, предложенных историками, философами истории, культурологами. Сквозь туман предубеждений и идеоло...
    2734

    Ритуальные бесчинства - Анти-миры русского мира.

    Обрядовое ряженье встречается у многих народов. Оно известно в нескольких формах, каждая из которых так или иначе сопряжена с мотивом страшного мира. Одну из них (она характерна и для русской традиции) отличает связь с двумя особыми сторонами обрядовой культуры — игровой и смеховой.Ряженье - это всегда внешнее преображение. Меняя свой облик («облик человеческий премен...
    6390

    Соха, Чепигы - и другие тайны астрономии Русов.

    Потребности ориентации и определения времени рано выделили астрономию среди других областей научного знания в отдельную отрасль. Среди первых богов человечества -олицетворенные в светилах солнце и луна. На обширной территории, которую впоследствии заняли восточнославянские племена, издавна существовал разработанный культ светил, звезд и, возможно, астрономических явле...
    2402

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.III.

    Рассматривая же сюжет о «невесте из бани», которая воспитывалась ба-енником до брачного возраста, легко понять, что до крещения и венчания, об-ретения женского головного убора – повойника и введения её в избу, что тож-дественно обретению соответствующего общественного статуса, это существо не имело никакого вида (облика), что тождественно, в свою очередь, отсут-ствию ...
    2762

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.II.

    Восточным славянам были присущи обычные для архаических обществ и культур явления «перенесения» свойств одних предметов и явлений на другие, между которыми мыслилась, таким образом, своего рода связь. Так, для борьбы с вредоносным колдовством можно было нанести ведьме увечье, «заткнув в щелях хлева крапиву, нож или косу». Её также можно было уничтожить, если чучело ко...
    2617

    Славяно-Русы в VII веке, о чем умалчивает классическая наука.

    История Руси полна загадок и тайн, сегодня хотелось бы заострить внимание на одном, пожалуй в самом простом вопросе, если до образования Древней Руси, были известны племена вятичей, древлян, дреговичей, полян, то куда же подевались сведения о них? Неужели у этих племен не было соседей? Неужели все они были молчаливы и бесписьменны? Глупо предполагать, что сведений не ...
    2925

    "И все б, я пила, все б, я б, ела" - Питейная культура Древней Руси.

    В Древней Руси вплоть до XIV века существовали следующие напитки: живая вода, сытa, березовица , вино, мед, квас, сикера и ол. Грань между алкогольными и безалкогольными напитками была весьма условна. Безалкогольными являлись лишь первые два: вода и сытa (смесь воды и меда), да и последняя могла забродить и превратиться в слабоалкогольный напиток. Уже березовица (бере...
    3947

    Архаическое сознание и медицина. - Ч.I.

    Существуют очень интересные примеры смешения языческих и христи-анских черт в древнерусских апотропеях. «Г(оспод)и, помози рабу Своему Фоме», - такой чисто христианский текст читаем на кабаньем клыке, найденном во Вщиже в слоях уже XII в. Такое соседство поражает, ибо есть данные, согласно которым изначально кабан (свинья) – священное животное индоевропейцев, в том ч...
    2205

    Душа скоморохов. - Гудок - русская скрипка.

    Некоторые писатели уверены, что в скрипке скрыто женское начало. Она или озорная девчонка, или печальная женщина, или трагическая старуха. Народные исполнители считали, что звучание скрипки подобно человеческому голосу. А еще говорят, что столетия назад извлекать из скрипки мелодию удавалось только мужчинам. Сегодня скрипичная игра в деревнях практически исчезла. Сей...
    3446

    Обретение утраченного. Обряд принятия волчьей силы.

    Здравствуйте, дорогие друзья!Продолжаю публиковать серию постов, посвящённых восприятию волчьей силы в казачьей среде.Данные Льва Диакона  и «Слова о полку Игореве» не просто подтверждают друг друга, но и показывают, что оборотень, в том числе и лидер-оборотень становится таковым не в силу наказания за совершённые преступления, на что акцентируют внимание древнег...
    2658

    Илья Муромский (Русский) - Европейский след русского эпоса.

    Фольклорные герои далеко не всегда остаются только в рамках одной культуры. Контакты между народами приводят и к тому, что и герои их сказаний, эпических песен, мифов могут перейти межэтнические границы и стать героями народного творчества уже другого народа. Иногда такие переходы оказываются полезными при попытках уточнить хронологию появления фольклор...
    2827

    Обряд принятия волчьей силы.- Инициация.

    Тема оборотничества – одна из тех мистических тем, что обрели особую популярность в последние годы: книги, фильмы, разнообразные байки-страшилки вовсю её муссируют. Возможно, одной из причин популярности является тот факт, что в данном случае байки и легенды имеют под собой вполне реальную, хотя и не буквальную, основу – как в истории, так и в психиатрии (ликантропия)...
    3519

    Фольклор. - Феномен куклы в мировом массовом сознании. Часть II.

    Детской игрушкой кукла стала не так давно, а фигурки, изображающие человека, появились чуть позже, чем сам человек.Все, что происходило вокруг первобытного человека, было непонятным и очень часто жестоким и пугающим: с неба лилась вода и падал стрелами огонь (дождь и молния). Вода, если это был сильный ливень, смывала и уносила жилища, людей, посевы. Когда разливались...
    3080

    Фольклор. - Феномен куклы в мировом массовом сознании. Часть I.

    Кукла — одна из интереснейших страниц в истории культуры. Человек соединен с куклой куда более прочно, чем мы сегодня можем представить. Кукла, повторяя человека и отталкиваясь от него, связана с ним физическими, психологическими и мировоззренческими связями. Трудно сказать точно, но кукла как детская игрушка появилась у славян около 1000 лет назад — это подтверждают ...
    3362

    Обряд принятия волчьей силы.- Продолжение. -Индоевропейские корни.

     Согласно легендам, Ромул и Рем, Кир, Заратуштра были выкормлены волчицами. Такие предания восходят к тотемическим мифам. Ведь реальные дети-«маугли» приживаются в человеческом обществе с большим трудом. Волк, особенно часто изображавшийся в искусстве сарматов, видимо, был их тотемом. В нартовском эпосе осетин (потомков сармато-аланов) предком героев-нартов являе...
    5761

    Судьба Русов. - Пасха - Ты ли это?

    Христианский праздник пасхи имеет длинную и сложную историю.Древнееврейский праздник пасхи зародился приблизительно 3500 лет назад, когда евреи занимались скотоводством кочуя со своими стадами по Аравийской пустыне Изначально это был скотоводческий праздник. Так как весна была важным моментом в жизни скотоводов, именно весной происходил массовый приплод...
    13169

    Обряд принятия волчьей силы. - Продолжение. - Психосоматическая защита.

    В мифологии и эпосе индоевропейских народов важное место занимает образ воина-оборотня. Представление о том, что человек может превратиться на время в животное (и сохранить при этом человеческий разум) восходит своими корнями к временам тотемизма.Самые известные животные для подражания являлись кабан, медведь, волк (собака). Вообще, волк являлся визитной карточкой и...
    6462

    Обретение утраченного. Обряд принятия волчьей силы.

    Древние источники - саги, летописи, древние песни и сказания - древнейшие рассказы, которые позволяют понять саму душу народа. О Гуннлауге Змеином Языке, о Тормоде Скальде Чернобровной, о Магнусе Добром, коего Ярослав Мудрый в детстве держал у самого сердца своего…«Старшая» и «Младшая Эдды». Сборники рассказов о песен о богах и героях, - великих и коварных, сильных и ...
    14126
    Служба поддержи

    Яндекс.Метрика