О поцелуях на Руси

РУССКИЙ ПОЦЕЛУЙ

Когда мы сегодня говорим о поцелуе, мы почти неизбежно говорим о чувствах. О любви, привязанности, интимности. Однако для традиционной культуры восточных славян поцелуй был прежде всего ритуальным жестом, строго встроенным в систему социальных и сакральных координат. Он выражал не столько эмоцию, сколько порядок.

В источниках Древней Руси поцелуй встречается нечасто, но почти всегда — в ключевых, «узловых» ситуациях: при заключении мира, подтверждении клятвы, принятии гостя или вступлении в новый жизненный статус. Это уже само по себе многое говорит о его значении.

«Целовать» как «делать целым»

Этимология русского слова «поцелуй» напрямую связана с корнем цел- — «целый», «неповреждённый», «здоровый». Это роднит поцелуй с представлениями о телесной и духовной целостности.

В фольклорных текстах поцелуй часто выполняет функцию восстановления: он снимает чары, разрушает колдовство, возвращает герою человеческий облик. Здесь поцелуй скорее имеет значение акта исцеления.

Недаром в народной традиции поцелуй рассматривался как действие полезное и даже необходимое — особенно для здоровых, «целых» людей.

Можно привести и такой пример: воины, когда готовились к атаке или к обороне, поднимали вверх оружие, обнимались и целовались с ближними. Так люди желали друг другу выйти из сражения целыми, здравыми и невредимыми.

Поцелуй как знак мира и доверия

В «Повести временных лет» мы находим устойчивое выражение «целование», употребляемое в контексте договоров и присяг. Особенно показателен обряд «целования креста» — жест, который соединял телесное действие и сакральную гарантию слова. Поцелуй здесь был не дополнением к клятве, а её телесным эквивалентом.

«И целоваша крест, обещавшеся межи собою мир держати…»

Поцелуй в этом случае — акт максимального доверия, после которого отступление от слова воспринималось как нарушение не только общественного, но и мирового порядка.

Сами же губы при этом, воспринимались как особый, сакральный орган: не случайно именно их касанием — к горсти родной земли, боевому знамени или святыне — скрепляли самые непреложные клятвы. Такой обет считался предельно серьезным, а его нарушение грозило не абстрактным «наказанием судьбы», а вполне конкретными бедами: тяжелой болезнью, утратой удачи в охоте и хлебопашестве, провалом в торговых делах и даже гибелью.

Троекратный поцелуй и сакральная полнота

Широко известный русский обычай троекратного поцелуя при встрече гостей имеет глубокие архаические корни. Три — число завершённости, полноты и устойчивости. В фольклоре именно трижды повторённое действие считается «действительным».

Таким образом, троекратный поцелуй — это завершение ритуала. Он фиксирует: гость принят, угроза снята, граница между «своим» и «чужим» растворена.

Поцелуй в Древней Руси был строго регламентирован. Это хорошо видно по дипломатическому церемониалу и описаниям придворных обычаев. Целование руки государя, поцелуй плеча или головы — жесты подчинения или же покровительства.

Интересно, что направление поцелуя имело принципиальное значение. Более высокий по статусу мог поцеловать ниже стоящего в голову — как знак благоволения. Обратное движение было невозможно.

Кто, кого и куда целует — вопрос статуса.

Равные — целовались в губы

Младшие — в плечо или руку

Подданные — руку государя

Государь — голову подчинённого

Поцелуй как зона риска

При всей позитивной нагрузке поцелуй оставался жестом опасным. Он предполагал крайнюю степень близости, а значит — уязвимость. Именно поэтому нарушение клятвы, скреплённой поцелуем, воспринималось как особо тяжкое преступление.

В летописных и сказочных сюжетах поцелуй нередко предшествует обману или трагедии. В этом можно увидеть логику традиционного мышления: чем сильнее ритуал, тем страшнее его нарушение.

Проводы в последний путь.

Когда человека провожали в последний путь, его полагалось поцеловать, причём непременно в губы. Таким образом оставшиеся в этом мире словно преграждали усопшему дорогу назад, а также без слов давали понять, насколько он был уважаем и любим.

Поцелуйный обряд

Стоит также вспомнить и «Поцелуйный обряд», хотя и существует распространенная версия, что он возможно был привнесен в более позднее время, но многие исследователи, наоборот, видят в нем отголоски архаичных гостевых обрядов, приводя в пример скандинавские свидетельства о «разделении ложа» жены с дорогим гостем.

Тем не менее, принято считать, что сам обряд появился в России не ранее 17 века и считался ритуалом с глубоким символическим смыслом. Так как гость на Руси всегда воспринимался как посланник судьбы — человек, способный принести в дом как благополучие, так и беду, то именно поэтому его и стремились «умилостивить»: щедро угощали, не отказывали ни в чём, настойчиво предлагали съесть всю пищу, выпить всё питьё и обязательно предоставить ночлег. По своей сути это напоминало древние языческие практики задабривания богов через жертвы.

При этом и поведение гостя строго регламентировалось. Ему запрещалось самому заводить разговоры с женщинами дома или, к примеру, кормить домашних животных. Центральная же роль в обряде принадлежала хозяину: только он имел право призвать жену для совершения гостевого поцелуя. Этот ритуал подробно зафиксировал в XVII веке Григорий Котошихин, оставив одно из самых детальных его описаний:

«… перед обедом велят выходити к гостем челом ударить женам своим. И как те их жены к гостем придут и станут в палате или в избе, где гостем обедать в большом месте, а гости станут у дверей, и кланяются жены их гостем малым обычаем, а гости женам их кланяются все в землю; и потом господин дому бьет челом гостем и кланяется в землю ж, чтобы гости жену его изволили целовать, и наперед, по прошению гостей, целует свою жену, потом гости един по единому кланяются женам их в землю ж, и пришед целуют, и поцеловав отшед, потому ж кланяются в землю, а та, кого целуют, кланяется гостем малым обычаем; и потом того господина жена учнет подносити гостем по чарке вина двойного или тройного, сзельи…».

Константин Маковский. Поцелуйный обряд. 1895

Мужские поцелуи

В традиционной культуре мужской поцелуй не имел романтического оттенка и выполнял прежде всего ритуальную и социальную функцию. Он был знаком мира, равенства, прощания или подтверждения обязательств.

Наиболее известный и яркий пример — пасхальное целование. В день Воскресения Христова «целовались все со всеми». Даже цари не выпадали из этого круга. Николай I в 1840 году публично целовал не только приближённых, но и казаков охраны, демонстрируя символическое единство с народом. Так известен весьма интересный случай когда Николай II в 1896 году троекратно поцеловал около пятисот человек, вручая пасхальные яйца, — по воспоминаниям современников, к концу церемонии у него даже заметно опухла щека.

Другой важный момент — Прощёное воскресенье, накануне Великого поста. Поцелуй здесь означал прощание с «мирской» жизнью и примирение перед временем духовного уединения.

Особую форму имел царский поцелуй. Он фактически заменял подпись: государь не расписывался в документах, но, принимая решение, целовал крест и своего собеседника, скрепляя договор телесным жестом.

Мужские поцелуи сопровождали и пограничные моменты жизни: перед боем, на свадьбе (поцелуй жениха тестю в плечо как знак почтения).

В итоге поцелуй в мужской среде был не выражением чувств, а языком культуры — способом сказать о мире, долге, уважении и общей судьбе без слов.

Романтический поцелуй традиционной культуры

Любовный поцелуй, в современном смысле, долгое время не был центральным элементом брачной культуры. Брак рассматривался прежде всего как социальный и родовой союз. Эмоциональная составляющая редко становилась публичной нормой.

Сам же поцелуй как индивидуальный, интимный жест начинает выходить на первый план значительно позже — вместе с изменением представлений о личности, теле и любви.

Если интересны подобные статьи — пишите в комментариях, мы будем разбирать интересующие Вас темы более глубоко.